Колесо Фортуны (прошлое название Неверный шаг)

Девушка опустив голову вниз, дрожащими руками стянула маску с лица, чтобы она не обжигала лицо, после того как впитала в себя неизвестную жидкость. Она не могла не произнести ни звука, в голове проносились мысли: “Нет… Так без паники, дреды защитили лицо, нужно попасть в квартиру.” Все также трясущимися руками и на подкашивающихся ногах, Эмма развернулась к подъездной двери и начала ее судорожно открывать, чтобы забежать внутрь. - Знай свое место! Воровка! Лгунья! С такими, как ты, только так и нужно справляться! Парень еще что-то продолжал кричать в след девушки, но не пытался ее нагнать и задержать. Эмма вбежала по лестнице до своей квартиры и еле как открыв дверь, ввалилась внутрь. Забежав в ванну, она включила воду. “Это похоже кислота. Мне нужно смыть ее.” Несмотря на ее трясущееся тело, которое не поддавалось точным приказам мозга, в голове были четкие мысли и их последовательность. Она сунула голову под холодную струю воды, параллельно аккуратно стягивая куртку. “Нельзя поднимать голову, иначе волосы заденут лицо.” “Хорошо, что я не увидела момент, когда он именно поднял эту чертову бутылку, иначе я на автомате постаралась бы прикрыться руками. А ожоги на руках мне ни к чему.” “Нужно срочно срезать дреды. Где-то у меня были ножницы.” Мысли стройным, отточенным рядом проходили в ее голове. Как будто это не она сейчас подверглась нападению и теперь старается спасти себя. Простояв еще где-то минут 10 под водой, Эмма не поднимая головы прошла на кухню за кухонными ножницами. Найдя их в ящике, она вернулась в ванную. Пока девушка стояла под водой, ее тело успокоилось и перестало трястись, как осиновый лист на ветру, что позволило ей спокойно контролировать свои движения. Взяв с пола куртку, девушка обмотала ею руку и схватила первую прядь. Как только Эмма закончила обрезать волосы, она разрешила себе поднять голову и посмотреть на себя в зеркало. У корней виднелись криво отстриженные кончики ярко-розового канекалона вперемешку с родными волосами. Они торчали в разные стороны, будто издеваясь над девушкой. Лицо не пострадало практически. Легкие покраснения у рта и носа и маленький волдырь возле левого глаза. Рассматривая себя в зеркале в полном молчании, девушка провела пальцем по волдырю, на что тот в ответ запульсировал. Напоминая, что все взаправду. Большие карие глаза девушки наполнились слезами… “Да вы издеваетесь? Я только неделю назад сделала себе дреды! Я так давно хотела их себе сделать! И все время откладывала! А тут это нелепое судебное разбирательство! Так еще и этот еб*ный Леон со своим выступлением! Хоть какое-то утешение для себя в связи с этими бешенными обстоятельствами! Чтобы отвлечься, порадоваться чему-то... Я даже не успела похвастаться Джинни, все откладывала…” Рухнув на колени на холодный кафель, девушка зарыдала в голос. В темной однокомнатной квартире, сидя на полу, сидела девушка с обрезанными волосами и плакала навзрыд. Хлоя встретила свою подопечную у парикмахерской, задаваясь про себя вопросом, зачем Эмма пошла туда, если она совсем недавно сделала себе дреды. Менеджера такие изменения во внешности писательницы не особо удивили, так как в Канаде к этому спокойно относятся. Но за 5 лет работы в Южной Корее, она поняла, что здесь люди ценят более нежные и женственные, либо милые и наивные образы девушек. И она опасалась, что из-за такого резкого изменения имиджа, Эмму еще сильнее начнут поливать грязью, из-за предвзятого отношения. Хотя куда уж сильнее, после того публичного выступления и поддержки Ха Джуна от такой весомой персоны… - Ты решила убрать дреды? Ты же только недавно их сделала себе. - удивилась Хлоя. - Решила вновь сменить имидж. - нервно улыбнулась Эмма, проведя рукой по коротким голубым волосам. - Нам нужно поскорее поехать в офис. Мне есть, что сказать. Девушки прошли к машине. Наблюдая за нервными движениями Эммы, Хлоя отметила про себя. “Видимо нынешний хейт в ее сторону гораздо сильнее сказался, чем я предполагала. Наверно и еще вчера сидела, читала все эти дешевые кричащие статейки. Все новостные сноски забиты этим калом. Только ленивый не высказался по этому поводу. Этот Леон! Нужно еще раз поговорить с начальством по этому поводу. В этом мире прекрасных и престижных, такие айдолы его уровня, не могут себе позволить так открыто участвовать в подобных конфликтах. Его менеджер и компания, так и не дали нам ответ.” Вскоре машина припарковалась у входа главного здания редакторской HOPE. Эмма не сразу заметила, что машина остановилась, полностью погрузившись в свои мысли. “Я конечно, не самый чудесный и милый человек на земле. Но что я такого сделала, раз люди готовы чуть ли не убить меня? Так! Хватит искать проблему в себе! Как говорит мой психолог, я не могу нести ответственность за действия и мысли других людей. А учитывая поступок того ублюдка, там и анализировать нечего! Адекватный человек уж точно не побежит обливать кислотой ненавистного ему писателя.” - Эмма, пошли. Мы приехали. Молча выйдя из машины, девушка последовала за своим менеджером. Все еще размышляя о вчерашнем. - Так, о чем ты хотела поговорить? - спросил мужчина средних лет, директор HOPE, Гван Сок. - Ты не так часто просишь о встрече, особенно в столь срочном порядке. - На меня вчера напали и облили кислотой.