Лефтендрис

Уверенность порой ослепительна. Кто как не она знает, что это такое, пожимать руку демону. Но в тот момент ощущение всесилия и победы затмило такую основную истину. Как только их ладони соприкоснулись, девушку пронзила страшная, выворачивающая боль. Её леву руку объяло сиреневое пламя, а демон, гогоча, заломил протянутую руку и зашел за изящную спину, что сотрясалась от боли. Чернокнижник было хотела сотворить, как она называла Лик ужаса. Мгновенное и сильное средство от замешкавшихся насильников. Но ничего не произошло. Несколько капель слюны порождения тьмы упало на её шею. Из глубины слышалось улюлюканье и торжественные завывания. Нет врага хуже собственной беспечности. Беспомощность после ощущения такого могущества. Это чувство хуже смерти. Особенно плохо то, что оно вызвано глупой ошибке чувствующего. Они накинулись сразу. Сатиры видели в ней не добычу для их увеселения, а могучего врага, от которого нужно избавиться. Её избивали. Боль и унижение. Эльфа с такой невероятной магической мощью просто бьют копытами. Как какого-нибудь пленного человека в лагере тауренов. После очередного удара под дых — она потеряла сознание. Удушливый запах горелых дурманящих трав. Прохладная вода и… ремни? Её покрытое синяками и ссадинами тело было привязано к колоннам, что стояли по углам бассейна. Нижний уровень. Её рот был заглушен комком из горькой кожи, а поверх, по лицу, протянута знакомая ткань. Ткань с её одежды. Глаза не завязали. Что бы видела и знала. Иногда из глубин веселящихся демонов выбегали один два и отплясывали на ней или просто били под общий гогот толпы. Другие просто пользовали её тело, быстро и без всяких церемоний. Но большой толпы, вокруг её тела не собиралось. Остатки страха. Она могла поерзать по полу бассейна и как-то отмыть свою спину или зад. Но её грудь, живот и низ… Эта грязь, жидкости, запах и их торжество. Вся ситуация давила и выворачивала её. Но она не могла ничего сделать. Заклинания не выходили из её побитых рук. Произнести она ничего не могла. От бессилия на глазах эльфийки проступили слёзы. Она уже сбилась со счёта. Любое веселье имеет в себе момент передышки или же сна. Ожидая нового унижения её вздрагивающее от боли и холода тело ощутило, что движений нет. Из стремительно утекающих сил она заплывшими глазами смогла рассмотреть, что демоны убавили свой пыл. Многие из них спят у костров. Некоторые облепили кнутохвостов. Всё не может закончится так, в луже ледяной воды, разбавленной её кровью и… Нет! Сквозь невыносимую боль и слёзы она смогла кое-как загнуть и положить один из пальцев на держащий её руку ремень. Слёзы и мычания от боли. Она пыталась сотворить пламя или хотя бы достаточно нагреть эту полоску кожи, чтобы прожечь путы на этой руке. В отчаянии она из всех оставшихся сил ударила об затопленный пол фалангой пальца. Тот со смачным хрустом встал на место. Её крика не было слышно, лишь бьющееся тело о поверхность воды и мычание сквозь импровизированный кляп. Поуспокоившись, избитая, растлённая, агонизирующая от боли девушка ухватилась за свой шанс. Рука, рот, шея, рука, тело, ноги. Роняя слёзы и воду, по длинному залу ползло тело. Девушка изо всех сил сдерживала свои крики. В беспамятстве она добралась до своего убежища. За ней тянулся длинный след из крови, воды, слёз и… выделений. Ей удалось найти свой посох. Она понимала, что медлить нельзя. И так же она понимала то, что одной ей не выжить. Слишком часто теперь соседи буду приходить за её телом. Опираясь на посох, она пробовала встать. Не выходило. Ей нужно утолить голод. Девушка смогла доползти до места недавней битвы. Из темноты ей приветливо поблескивала знакомая и такая желанная сеть. Ещё немного. В ближнем проходе вниз снова слышится гул и топот.