Подарок для Рокербоя

— Блять, Джонни! Ты снова опоздал! Керри Евродин уже в который раз набирает наизусть заученный номер на своём потрёпанном, но крепеньком мобильнике, видавшем не одно столкновение со стеной. Синтезированный голос оператора очередной раз надоедливо сообщает, что абонент «временно недоступен», и это приводило молодого рокербоя в ярость: да сколько можно, в конце концов? Когда уже этот грёбаный Джонни Сильверхенд научится рассчитывать своё время и перестанет постоянно опаздывать? Тем более в такой важный для него день! Керри не хотел мучить себя мыслью о том, что Джонни попросту забыл, как это с ним бывало постоянно. Что он снова нажрался и где-то дрыхнет, в каком-нибудь очередном обрыганом клоповнике, а ещё хуже — в чужих объятиях.... Мобильник снова летит в стену, и филиппинец, отмеряя нервными шагами пространство их новой просторной гримёрки, уже тащит в рот новую сигарету, прикуривая старенькой потёртой zippo, которую Джонни подарил ему в прошлый раз, пытаясь извиниться за свой "ублюдский характер". Конечно Керри не принял извинения. По крайней мере сделал вид, что не принял. И зажигалку очень долгое время игнорировал, пока не просрал свою и ему не потребовалась замена. Тогда-то он и прикипел к этой вещице, но при Джонни старался ею не светить, чтобы не вызвать новых насмешек в свой адрес. — Чёртов Сильверхенд, где твою чёртову задницу снова носит? Сигарета истлела за несколько глубоких затяжек и бычок был грубо растоптан тяжёлым ботинком. Хоть Керри и не любил мусорить, сейчас ему явно было не до поисков пепельницы; их уже ждут на сцене. Публика ропщет. В дверь в который раз стучит Нэнси, пытаясь узнать какие-нибудь новости. Но судя по тому какие звуки доносились из гримёрки — новостей не было. — Нахуй! Я брошу эту группу нахуй! Из-за тебя, Джонни! — филиппинец гневно размахивая руками подходит к афише, пытаясь обратиться к Сильверхенду, который взирал с плаката совершенно невозмутимо. Только вот где-то за красными тёмными стёклами его авиаторов Евродин упорно видел насмешку; Джонни всегда любил издёвки, всегда подкалывал других. И каждый раз злился, когда кому-то удавалось подколоть его самого. Такой важный день, а грёбаный Сильверхенд снова где-то проёбывается! В дверь снова стучат, и разозлившись окончательно, Керри подлегает к ней, готовый сорваться на любого, кто стоит за ней. Злостно дёргает ручку на себя, набирая в лёгкие побольше воздуха, чтобы высказать всё, что думает. И буквально сразу же давится, кашляет, выдавливая из себя сиплое: —....? Джонни..? .....?! За дверью действительно стоял Джонни, невозмутимый, издевательски ухмыляющийся! Сверкал своими дурацкими очками, которые так и хотелось с него содрать и растоптать! В мелкие брызги! — Все тебя заждались, Керри. Ты готов? — Джонни?! Мать твою! Где тебя носило?! Филиппинец бил себя в грудь, пытаясь отдышаться, прокашляться. Не зная, что испытывает в этот момент; то ли злость, то ли облегчение от того что Джонни всё-таки вернулся живой и здоровый. — Это заняло немного больше времени, чем я хотел... но теперь нас ждёт сцена, Керри. У нас наклёвывается контракт; есть один пиджак, который может помочь записать нам наш альбом. Студийный, всё по-серьёзному. Как ты и хотел. — Пиджак? Ты башкой ударился? С тобой точно всё в порядке? — Керри глядел на рокербоя с искренним непониманием и даже недоверием; Сильверхенда будто подменили. Чтобы он, согласился подписаться с "каким-то пиджаком"? Быть такого не может! — Теперь всё зависит от того, как мы сегодня покажем себя. Идём, Керри. Все ждут. — Джонни протягивает ему руку, приглашая пройти. Только он и мог заставить филиппинца испытывать столь противоречивые чувства, метаться, не зная что ответить и что сделать. Где-то между злостью и растерянностью. «Въебать или выебать?» Однако долго злиться на Джонни Керри просто не мог, что бы он ни сделал. И тот всенепременно этим пользовался, будто проверяя прочность их «отношений» раз за разом. Теперь Керри сильно нервничал; он не должен облажаться, раз сам Джонни Сильверхенд согласился с кем-то сотрудничать. «С пиджаком!» Выложиться на всю, но не перестараться; только и хватает гитару, толком забыв про слегка размазавшийся макияж, и выбегает следом, цепляя на плечо ремень. Джонни стоит у выхода, и смотрит на него, чуть улыбаясь. Почти любовно: такой немного неопрятный, растерянный Евродин ему нравился. Выглядел естественно, а естественность этот рокербой ценил больше всего. Они выходят, и почти сразу же Джонни хватает со стойки микрофон, взмахом руки указывая звукорежиссёру убрать музыку игравшую фоном, пока группа собиралась. Все заняли свои места, и даже толпа жаждущая шоу затихла, внимая. — Да, я не привык это делать, но сейчас хотел бы извиниться за то что вам пришлось так долго ждать. Дело в том, что сегодня, у одного из членов нашей группы день рождения! — Сильверхенд проходит в центр сцены и останавливается, обернувшись и указав рукой в сторону Керри. Свет прожектора сразу же осветил смуглого музыканта, вынуждая того чуть больше сконфузиться. От такого у Евродина окончательно перехватило дыхание, ведь он был полностью уверен, что Джонни всё-таки забыл о нём. — И прежде чем как следует зарядить вас отменным хроматическим роком, я бы хотел поздравить его, да, Керри Евродина. Сегодня он стал на год старше, что бы это ни значило. Благодаря ему мы собрались сегодня здесь, ведь... чтобы он там ни думал — без него не было бы такой группы как Самурай. И.. хоть мы с ним знакомы уже очень давно, я наконец не проебался и вспомнил об этом дне. Да, Керри. — Сильверхенд теперь полностью оборачивается к нему, встав к публике спиной. — Возможно я не зарекомендовал себя как хорошего друга, и уж тем более как хорошего партнёра, которого ты во мне пытаешься найти. Но для меня ты был и останешься единственным и самым близким человеком. Мы прошли с тобой через много разной херни, и я уверен что впереди переживём не меньше, вместе. И чтобы не заставлять публику ещё больше ждать, я хочу сразу вручить тебе твой подарок. А потом мы начнём. Джонни подбрасывает микрофон Нэнси, которая стояла поблизости, готовая к этому. Спрыгивает со сцены, исчезая из виду в темноте. И пока Керри стоял опешивший и смущённый восторженными возгласами и поздравлениями, доносившимися от преданных фанатов — Сильверхенд вернулся, поднявшись с другой стороны сцены. С роскошным букетом белых цветов. Живых, настоящих цветов, которые, не смотря на душную и не слишком "благоухающую" атмосферу прокуренного клуба, источали плотный приятный аромат, что у Евродина точно ассоциировался с весной. Если он думал, что его макияж мог выглядеть как-то неопрятно после неожиданных приступов психоза — теперь ему точно были кранты; Керри не сдержался, расплывшись в чувствах. Кинулся к Джонни, крепко того обнимая. — Это настоящая вишня, Керри. И яблоня. Ты знаешь как сложно их найти в Найт-Сити? — Похуй! Спасибо, Джонни... я.. у меня нет слов.. — Ну-ну.. солнышко. Нам ещё концерт играть; утри сопли и погнали. — Джонни... Невозмутимый Джонни Сильверхенд теперь тепло и добродушно улыбался. Без издёвки. И ему, по мнению Керри, так чертовски была к лицу эта улыбка. Ради неё действительно можно было подождать. Самый лучший подарок.