в память о проведенном вместе лете

      Кажется, уже несколько минут Серёжа сидит напротив Димы, не двигаясь и даже не дыша. В горле успевает пересохнуть, и парень тянется к стаканчику с какао, делая судорожный глоток, не отрывая глаз от Позова. Тот молчит, склонив голову набок, оперевшись щекой на ладонь. Матвиенко очерчивает взглядом расслабленную позу студента, коротко проводит им по волосам, словно ероша их, бегло возвращается к лицу и тут же отвлекается, перескакивая на ворот кремовой водолазки, скрывающейся под белоснежной рубашкой. На шее Димы болтается простая цепочка, слабо отблескивающая под светом лампы над столиком, задерживая внимание Серёжи.       – Мы так и будем молчать? – спрашивает Позов с еле сквозящей в тоне нервозностью.       Матвиенко вздрагивает и снова смотрит ему прямо в глаза. В голове роятся сотни мыслей, наслаивающихся, галдящих на разные голоса и перекрывающих друг друга. Серёжа не может разобраться в этом внутреннем многотоновом гуле, ухватить хоть одну мысль за хвост, вытянуть и озвучить. Парень немного хмурится, прикусывая щеку изнутри. Что он может сказать? С чего вообще лучше начать?..       – Может, нам стоит увидеться позже? – Дима, скрывающий волнение за этим внезапным натиском, готов встать, лишь бы скрыться от пронизывающего его насквозь взгляда теплых карих глаз, ощутимого на коже будто самое настоящее прикосновение. – У меня завтра пары, и если ты молчишь… – Позов вдруг приподнимается, всем своим видом показывая желание и готовность уйти.       – Постой! – хрипло вырывается у Серёжи, и ступор, возникший при виде студента, наконец отступает.       Матвиенко перегибается через стол, хватая Диму за руку в районе кисти. Теплое прикосновение к коже ощущается долгожданным подарком самой судьбы. Они оба на пару мгновений замирают.       – Прости, я завис, – Серёжа виновато растягивает губы в легком намеке на улыбку, и Позов привычно фыркает, медленно садясь обратно на стул.       – А я уж думал, что ты заснул, – добавляет студент.       Диме очень хочется сложить руки на груди, закрыться от собеседника, отвести взгляд и надеяться, что это поможет его сердцу прийти в привычный ровный ритм. Однако вместо этого Позов только обхватывает ладонями чашку, грея похолодевшие от испытываемого стресса пальцы о теплые керамические стенки.       – Просто не могу придумать, с чего начать, – наконец признается Матвиенко, на секунду отводя глаза.       – Ты ведь писал, что очень хочешь поговорить, – напоминает Позов, пожимая плечами, словно его пальцы на ободке чашки не потряхивает от каждой пульсации крови в капиллярах, свидетельствующей о кое-как сдерживаемом беспокойстве. – О чем?..       Дима спрашивает буднично, как будто не было этих месяцев расставания, вороха мыслей и постоянного комка тупой боли в душе. Словно они с Серёжей просто друзья, и второму нужен совет рассудительного и спокойного студента. На самом же деле внутри Позова с каждым вдохом и выдохом встает и опадает тревога, догадки вперемешку с надеждами роятся в голове, заставляя виски слабо щипать от напряжения. Взгляд Димы скользит по обстановке, не останавливаясь ни на чем конкретно, но каждый раз возвращаясь на Серёжу, выискивая в его лице подсказки к грядущему разговору.       – Ага, – свистяще выдыхает Матвиенко, силясь ухватить хотя бы одну из своих мыслей за хвост. В эту секунду парень жалеет, что не придумал речь заранее.       Он прикрывает глаза, даря себе краткий миг передышки, после чего вновь открывает их. Образ Позова, сидящего напротив, никуда не исчезает, даже наоборот, вдруг набирает объем и краски. Становится еще более реальным, чем прежде.       – Я боялся, что ты не придешь, – признается Серёжа, устремляя взгляд на цепочку вокруг чужой шеи, неуверенный, что взгляд студента не отвлечет его от наконец выстроившихся в подобие порядка мыслей. – Боялся, что Арс меня заблокирует, не дав сказать и слова, и я потеряю всякую связь с тобой…       – Я так и планировал, – коротко признается Дима, чувствуя, как боль в сердце разгорается сильнее, напоминая, в каком состоянии бывший вожатый вернулся со смены.       – Мне даже пришлось звонить Наде, – добавляет Матвиенко, словно почувствовав направление мыслей собеседника. – Она меня хорошенько прополоскала.       Упоминание напарницы Серёжи прошибает Диму насквозь, мгновенно воскрешая в памяти не только горечь утраты, но и радость совместной работы тогда, летом. Студент вспоминает шутливые перепалки вожатых, и ностальгическая улыбка трогает его губы.       – Не уверен, что встал бы на этот раз на твою сторону, – фыркает Позов, и Матвиенко с готовностью кивает.       – Я бы удивился, если бы это произошло! – Серёжа готов к любой колкости, тем более настолько безобидной. Парень знает: Дима имеет полное право злиться, не прощать его. Даже встать и просто уйти. Просто он надеется, что до этого не дойдет.       Позов хмыкает, испытывая короткий прилив удовольствия от собственной холодности. Где-то в глубине души он жаждет забыть обо всех обидах, лишь бы только Матвиенко нашел в себе смелость это предложить, но на передний план выступают гордость и самоуважение, которые защищали разбитое сердце студента всё это время. И Дима молчит, ожидая продолжения.       – Я начну сначала, да? – спрашивает сам у себя Серёжа, отчаянно пытаясь структурировать собственную речь, надеясь сделать ее убедительнее. – Ты не покидал моих мыслей, – реплика звучит чересчур возвышенно для небольшой кофейни на углу улицы, но ее хватает, чтобы Позов замер на месте, вглядываясь в лицо говорящего. – Я думал, что быстро забуду и лето, и лагерь, и… тебя, – Матвиенко запинается, сейчас даже мысль о таком кажется невозможной. – Но как-то не вышло. Точнее, даже наоборот. Чем сильнее я пытался отвлечься, тем чаще ты мне снился.       – Я тебе снился? – перебивает его Дима, давя смешок и вспоминая собственные грезы из царства Морфея, приносившие ему образ Серёжи.       – Ага! – радуясь энтузиазму Позова, подхватывает Матвиенко. – Было мучительно просыпаться и понимать, что всё только что произошедшее – всего лишь моя разыгравшаяся фантазия.       – С четверга на пятницу сон вещий, – замечает Дима, и Серёжа, не сдержавшись, смеется, прикрывая лицо ладонью, неуверенный, в каком количестве в этот внезапный всплеск примешивается стресс.       – Мы к этому еще вернемся, – заверяет Матвиенко Позова, и по шее студента бегут непрошенные мурашки от возможных скрытых смыслов. – В общем, как я не пытался тебя забыть, у меня не вышло. Не получилось даже перевести в разряд приятных воспоминаний. Если бы я писал об этом книгу, то использовал бы слово «тосковать».       – Ты думаешь, что высокопарными словами выстраиваешь себе путь в мое сердце? – Дима вскидывает бровь.       – А нет? – Серёжа снова позволяет себе улыбку, прекрасно помня, как летом бывший вожатый говорил о важности поступков. – Я просто предупреждаю тебя, что скоро перейду в наступление.       – О, так мне стоит уехать из города? – Позов откровенно смеется, и внутри легким воздушным шариком надувается удовольствие. Вот так просто шутить с Матвиенко, сидя за одним столиком в крохотной кофейне, – кажется, теперь уже сам Дима спит и видит сон.       – В общем, – Серёжа, тоже расслабившийся в компании Позова, наконец переходит к главному и ловит взгляд парня глазами. – Я приехал, чтобы лично сказать тебе, – студент сглатывает, не смея моргнуть. – Я влюблен, – слово почти не застревает в горле, но ладони предательски потеют, и дыхание учащается. – Надо ли говорить, в кого.       – Скажи уж, пожалуйста, – Дима совершенно точно не верит своим ушам, прося совершенно серьезно.       Собственная влюбленность распускается где-то в животе с новой силой, будто Позов не пытался уничтожить ее на протяжении двух месяцев. Студент плотнее сжимает губы, не давая ей сорваться с них.       – Я влюблен в тебя, – произносит Серёжа, и повторное признание дается ему куда легче дебютного. – Я пытался делать вид, что это просто симпатия, говорил тебе еще летом, что ты мне нравишься, но скрывать дальше глупо и бесполезно, – Матвиенко пожимает плечами, судорожно ища в лице Димы ответную реакцию. – И я подумал, что ты должен об этом знать.       Если бы подобный разговор случился тогда, в конце смены, Позов наверняка бы подался вперед и мгновенно поцеловал Серёжу, показывая действиями свой ответ на признание. Но сейчас, после времени, проведенного в попытке залечить разбитое сердце и забыть бывшего вожатого, студент не уверен, что чувствует. По крайней мере, точно не желание признаться в ответ. Пока нет.       – Я… не знаю, что должен отвечать, – признается студент, понимая, что молчание затягивается.       – Ты ничего не должен, – с нажимом на последнее слово уверяет его Серёжа. – Я признался только потому, что сам счел это необходимым. И, если ты позволишь, я буду счастлив хотя бы находиться рядом, – Матвиенко тепло улыбается. – Для начала.       Что-то внутри Позова вздрагивает, покрываясь мурашками, бурно реагируя на это уточнение Серёжи, но Дима по-прежнему не собирается признаваться в ответной влюбленности. Не сейчас.       – Ты ведь понимаешь, что моё доверие к тебе пошатнулось после… нашей последней встречи? – слово «расставания» почти срывается с губ студента, но он вовремя находит ему подходящую замену.       Матвиенко кивает, и в глубине его опустившегося взгляда Позов на мгновение улавливает вину.       – Я готов вернуть твоё доверие обратно, – когда Серёжа снова поднимает глаза на собеседника, в их глубине уже мерцает огонек уверенности, притягательно оттеняя цвет радужки. – Если ты мне позволишь, – всё-таки добавляет Матвиенко, вспоминая, что он джентльмен.       – Позволю, – хмыкает Дима, кажется, слишком скоро отвечая на его реплику.       – Тогда… вытащишь меня из черного списка? – предлагает Серёжа, доставая из кармана мобильный и взмахивая им в воздухе.       Позов хмыкает, выуживая смартфон и наигранно нехотя заходя в Телеграм. Стоит студенту убрать из своего черного списка единственного находящегося там пользователя, как Серёжа тут же находит его профиль, отправляя приветственный стикер с котенком, чтобы начать диалог. На этот раз сообщение приходит, высвечиваясь на экране чужого телефона.       – Так лучше, – широко улыбается Матвиенко, заставляя Позова и самого поднять уголки губ.       Еще минуту они сидят друг напротив друга молча, неуверенные, как себя повести, после чего Дима вновь подает голос.       – Наверное, на сегодня всё? – в его голосе слышится отблеск нежелания расставаться, однако здравый смысл шепчет о правильности звучащего предложения.       – Доверие не возникает за одни посиделки в кофейне, – кивая, Серёжа допивает последние капли своего какао, поднимаясь из-за стола.       Как назло, им оказывается совершенно в разные стороны. Матвиенко уговаривает Позова позволить проводить его до остановки, и студент соглашается. Они медленно идут рядом, не касаясь спрятанными в карманы пальцами, но даже такая близость студента поднимает Серёже настроение. Под козырьком у знака остановки общественного транспорта никого не оказывается.       – Ты не хочешь застегнуться? – спрашивает Матвиенко, когда очередной порыв прохладного ветра касается его стриженной макушки.       Позов, набросивший на себя черное пальто в цвет брюк, пожимает плечами.       – Еще не настолько холодно. Всё-таки ты любитель солнца, да? – смеющимся тоном отвечает студент.       – Ага, любитель. Одного конкретного, – уточнение заставляет Диму резко повернуть голову в сторону Серёжи, чтобы поймать на своем лице его пристальный взгляд.       – Дурак! Сам же сказал, что не всё так сразу, – фыркает Позов.       – Разве тебе неприятно? – их взгляды встречаются, но Дима стойко выдерживает это испытание, не разрывая зрительного контакта.       – Приятно, – признается он тихо, словно их могут подслушать.       Из-за поворота с тихим шуршанием шин по асфальту появляется автобус, и Позову достаточного быстрого взгляда поверх Серёжиного плеча, чтобы подтвердить: это нужный ему.       – Уже пора? – так и не повернувшись к подъезжающему транспорту, спрашивает Матвиенко, прочтя все ответы в глазах напротив.       Дима только молча кивает, чувствуя, как в сердце тяжелеет нежелание расставаться так скоро.       – Мне бы очень хотелось поцеловать тебя на прощание, – реплика вырывается у Матвиенко практически против воли, заставляя Позова быстро облизать губы.       Оставляя фразу без ответа, Дима коротко обнимает парня, одной ладонью притягивая того ближе за ткань куртки, другую умещая на затылок и чувствуя под пальцами жесткость коротких волос. Ухо Серёжи оказывается прямо перед его ртом, и студент выдыхает почти бесшумное: «Я знаю». После он отстраняется, в последний раз бросая взгляд на лицо парня, заскакивая в автобус, который к этому моменту успевает подъехать к козырьку остановки и гостеприимно распахнуть створки дверей.       Матвиенко глядит вслед отъезжающему транспорту еще несколько минут, как очередной порыв прохладного осеннего ветра налетает на него сзади, отрезвляя и смахивая воспоминания о чужом прикосновении. Ёжась и глубже пряча руки в карманы, Серёжа двигается в обратную сторону, направляясь к метро.

***

      – Я слушаю, – Паша поднимает трубку, и тон его голоса заставляет Матвиенко представить друга со сведенными к переносице бровями.       – Ты хмуришься что ли сейчас? Расслабь лицо, будут морщины, – вместо приветствия отвечает Серёжа.       – Посмотрим еще, кто в старости из нас будет лучше выглядеть, – смеется Воля, но его интонация даже через трубку несколько светлеет. – Ты по делу звонишь или просто поиздеваться?       – Задеть меня пытаешься? Когда я не по делу звонил?! – притворно обижается Серёжа.       – Прости, календарик не веду, но в следующий раз обязательно приведу этот разговор! – фыркает Паша, вызывая у Матвиенко прилив довольного смеха.       – Договорились! – легко соглашается Серёжа. – Но вообще я принес тебе славную весть! Я в городе, – объяснять, что именно он имеет в виду, парень, конечно же, не торопится.       – Я тебя глубоко поздравляю, товарищ, – попадая на заброшенную Матвиенко удочку, Воля не улавливает в его реплике нужного подтекста.       – В одном с тобой, Паш, – хмыкает в трубку Серёжа, слыша на том конце связи громогласное молчание и расплываясь в довольной улыбке.       – Шутка отстой, – предпринимает последнюю попытку Воля, уже догадываясь, что неправ.       – Какие шутки! Давай увидимся? – предлагает Серёжа, слыша из трубки почти мгновенное согласие вперемешку с воодушевлением, которого не различал в тоне друга прежде.       Они договариваются о месте встречи и времени. Паша долго, хотя и беззлобно, ругает Серёжу за то, что тот не предупредил о приезде заранее, и по меньшей мере трижды сообщает, что другу сказочно повезло, и у самого Воли нет не отменимых планов только на этот вечер.       При встрече они, конечно, обнимаются, и Паша долго ерошит Серёжин ежик, пока последнему это не надоедает, и он не начинает отбиваться от чужих рук.       – Какими судьбами ты здесь? – с любопытством спрашивает друг, когда парни наконец усаживаются за столик друг напротив друга.       Официант приносит два меню и тихо отступает на несколько шагов назад. Листая глянцевые страницы с красочными картинками, Матвиенко без утайки рассказывает Паше всё, что успел пережить за последнее время в эмоциональном и физическом плане, на что слушателю остается только искренне поражаться изменениям, произошедшим в мировоззрении Серёжи так быстро.       Они проводят за обедом по меньшей мере два часа, когда Матвиенко интересуется у друга контактами какой-нибудь работы.       – А ты действительно настроен серьезно… – Паша склоняет голову набок, заставляя Серёжу моргнуть, непонимающе пожимая плечами.       – Да, наверное… Что именно ты имеешь в виду? – парень чуть хмурится.       – Я много раз звал тебя обратно, ты же знаешь, – в тоне Воли нет ни капли обиды, только искренняя улыбка. – Но, видимо, ты сам должен был созреть, чтобы приехать.       Матвиенко расслабляется, отводя глаза и пытаясь отогнать образ Позова, представший перед его внутренним взором на этих словах товарища.       – Так что насчет работы? – возвращает Серёжа разговор в нужное ему русло.       Паша думает несколько минут, рассматривает друга под разными углами, после чего задумчиво произносит:       – Соседка Ляси пару лет назад работала в одной конторе… Что-то с детскими днями рождения или праздниками.       – Предлагаешь мне работать аниматором? – фыркает Серёжа, слабо представляя себя в роли ведущего.       – Разве ты не был вожатым целых три недели? – не сдерживаясь, Паша хмыкает в кулак, продолжая чуть более серьезно. – У них есть должность администратора. Ставка, наверное, ниже, но работы меньше. Или должность админа не подходит под твои высокие запросы?       Подумав, Серёжа соглашается на предложение Паши попросить у соседки Ляйсан контактную информацию менеджера с ее бывшей работы, после чего обед продолжается в менее серьезном ключе.       А уже на следующий день Матвиенко договаривается о стажировке для неизведанной в его жизни должности.       Впрочем, ничего сложного его новые обязанности из себя не представляют. Администратор сидит на ресепшен, общается с клиентами, следит за расписанием и помогает инструкторам, чья обязанность – проводить игры на футбольном поле неподалеку, развлекая маленьких и больших именинников. Серёжа быстро проходит обучение и сообщает менеджеру, что готов работать в любое необходимое время. Тот подобное рвение оценивает довольной улыбкой.       Выходя из здания, Матвиенко привычным движением достает телефон.       

«Нашел себе работу. Пара месяцев – и придется ходить со мной на свидания!»

      «Не слишком ли ты торопишься?» – ответ Димы приходит почти сразу. Не обращая внимания на эмоджи с сомневающимся выражением лица, парень записывает голосовое сообщение.       – А по-моему, в самый раз! Не переживай, даже с работой я найду время для твоего завоевания! – в его голосе отчетливо слышна улыбка.       Конечно, Позов чувствует себя довольно странно, когда Серёжа так легко и в открытую заявляет о своих планах на него. С другой стороны, каждый раз, когда их разговор касается романтики, сердце студента коротко екает, начиная стучать быстрее, подгоняя кровь по артериям и венам.       «Посмотрим», – всё-таки пишет Дима, продолжая вредничать, сдерживая улыбку всеми доступными средствами.       

«Как прошел день?» – участливо спрашивает Серёжа, меняя тему, но категорически не позволяя разговору усохнуть.

      Позов коротко делится своими учебными успехами и планами на грядущие выходные. Матвиенко предлагает увидеться хотя бы в один из дней, и студент с удовольствием соглашается, предварительно предлагая воскресенье. Серёжа отвечает, что будет ждать наступления последнего дня недели с нетерпением, и оба собеседника знают, что это не преувеличение. В качестве реакции на чужое сообщение Дима выбирает розовое сердечко, проткнутое стрелой.

***

      В субботу утром Серёжа с трудом распахивает глаза, вслепую шаря ладонью по прикроватной тумбочке в поисках телефона. Когда пальцы касаются прохладного дисплея, парень подхватывает гаджет, поднося слишком близко к носу и отчаянно щурясь от вспыхнувшего прямо в глаза экрана. Шесть с копейками. Как бы ни хотелось поваляться в кровати еще немного, Матвиенко тяжело вздыхает, пытаясь смириться с необходимостью встать.       Окончательно пробуждение достигает разума парня только в ванной, когда он сонно глядит на свое отражение с зубной щеткой во рту. Чувствуя долгожданный утренний прилив сил, Серёжа быстро заканчивает умывания, подмигивая самому себе через зеркало.       Из шкафа парень достает самое презентабельное, что может себе представить: черные плотные штаны, чуть более узкие, чем он обычно носит, и черную футболку без кричащего рисунка на ней. Небольшое белое сердечко красуется на груди где-то в районе реального органа, на спине по-английски курсивом выведено: «Слушай своё сердце», край старательно заправлен под ремень брюк. Вкупе с белыми, почти совсем чистыми кроссовками одежда Матвиенко смотрится довольно выгодно.       Проведя ладонью по ежику темных волос – вместе с хвостиком его покинула и необходимость расчесываться – Серёжа хватает наушники, телефон и кошелек, натягивает куртку, мгновенно застегивая ее под самый подбородок, и быстрым шагом направляется на выход, отмечая, что уже начал отставать от составленного накануне графика.       Однако к месту работы – небольшому комплексу в другой стороне города от его гостиницы, внутри которого каких только компаний нет – Серёжа добирается вовремя. Мысленно благодаря расписание автобусов, парень быстро добегает от остановки до входа в здание, поднимается на второй этаж и через небольшой холл добирается до нужного ему прохода. Ключ бодро щелкает в замке, и Матвиенко открывает дверь в свой первый рабочий день на новом месте.       Колонка с легким бульканьем подключается к телефону, рабочий ноутбук тихонько шуршит, загружаясь, пока парень включает свет на игровом поле, в раздевалках и над зоной со столом для поедания праздничного торта.       Энергетик, купленный по дороге, открываясь, коротко пшикает, и парень не без наслаждения делает глоток. Ноутбук, вспыхивая экраном, демонстрирует сегодняшнее расписание игр, и Матвиенко плюхается за стул, ожидая инструкторов, занимающихся подготовкой инвентаря, и гостей, спешащих на праздник.       Спустя пятнадцать минут входная дверь хлопает, и перед ресепшен появляется первый инструктор.       – Новый админ? – он протягивает руку Серёже.       – Сергей, – представляется Матвиенко, пожимая протянутую ладонь, после подавая парню ключ от тренерской раздевалки.       – Витя, – с улыбкой кивает инструктор, отчего прядь медно-рыжих волос падает, закрывая один глаз.       – Приятно познакомиться, – поддерживает настрой Вити Серёжа, разглядывая парня чуть пристальнее.       Распахнутая зеленая куртка обнажает черную футболку с логотипом отдаленно знакомой Матвиенко музыкальной группы, а цепи, закрепленные в шлевках джинс, забавно брякают от любого шага. Витя кажется вполне сносным парнем, на вид чуть младше самого администратора.       – Пойду переоденусь – и за работу, – хмыкает парень, салютуя двумя пальцами, быстрым шагом направляясь к коридору.       Пока Витя переодевается, Серёжа включает музыку погромче. Не заморачиваясь, Матвиенко проигрывает собственный плейлист, надеясь, что в него не нарочно не затесались песни непотребного для детских ушей содержания.       Инструктор быстро возвращается на поле, одетый в спортивные штаны и светло-фиолетовую форменную футболку, методично таская из инвентарной резиновые фигуры и пластмассовые пушки. Наблюдая за этим, Серёжа невольно вспоминает лазертаг в лагере, коротко хмыкая в банку энергетика и на мгновение отводя глаза.       – Всем доброе утро! – раздается знакомый голос, и Матвиенко мгновенно подскакивает со стула, вытягивая шею как можно дальше за стойку.       В проеме, улыбаясь, стоит Дима. И не просто Дима, это абсолютно точно Дима Позов. Серёжа вздрагивает, словно после встречи с приведением, и в этот самый момент студент обращает на него свое внимание. Витя в очередной раз скрывается в инвентарной, потому парень легко подскакивает к ресепшен, не сводя взгляда с лица Матвиенко.       – Ты как тут оказался? – спрашивает Позов в полном изумлении.       – Я тут устроился администратором… – оправдывается, пожимая плечами, Серёжа, не менее удивленный.       – Будешь утверждать, что случайно? – хмурится Дима, ища в глазах напротив признание в намеренности встречи.       – Клянусь! – Матвиенко складывает ладони вместе как в молитве, словно этот жест может помочь.       – Я тут со второго курса работаю… – фыркает Позов, по-прежнему не испытывая ни капли злости, и даже наоборот начиная чувствовать юмор момента.       – Ну не стал бы я такого подстраивать! – продолжает настаивать Серёжа, в глубине души чувствующий, как вопреки всему разгорается внутри огонек удовольствия.       – Значит, опять мы коллеги, – смеется Дима, обрывая диалог на дружелюбной ноте, пожимая Матвиенко ладонь, подмигивая напоследок и направляясь в тренерскую.       Серёжа падает обратно на стул, только сейчас отмечая, как быстро и неровно бьется сердце.       Больше поговорить они не успевают. Гости приезжают чуть раньше назначенного времени, и администратор показывает им нужную раздевалку. Витя и Дима слаженно работают, развлекая детей, пришедших на день рождения, следя каждый за одной командой, помогая им нацеплять повязки и правильно брать в руки пушки для игры. Желтые резиновые фигуры служат препятствиями, в концах игрового поля для нужд противоборствующих сторон лежат «аптечки». Короткое объяснение правил – и Витя дует в свисток, обозначая начало игры.       За первым праздником следует второй, третий, где подростки играют целых два часа подряд, и, наконец, четвертый, последний на сегодня. Серёжа провожает гостей в раздевалку, наблюдая, как Витя вновь таскает инвентарь на поле, пока Дима аккуратно расставляет желтые резиновые фигуры и зовет уже готовых к игре детей ближе к себе. Не отдавая себе в этом отчета, Матвиенко любуется Позовым, чуть вытягивая шею, чтобы ему было видно из-за стойки, следя глазами за парнем.       Дима, полностью поглощенный работой, улыбается девочке в нежно-розовой юбке, внимательно слушая какую-то историю, которую ребята, перебивая друг друга, жаждут рассказать инструктору. Из-за спины Позова появляется закончивший приготовления Витя, с широкой теплой улыбкой откидывая челку с глаз, облокачиваясь локтем на плечо напарника. Гостям, очарованным парнями, не терпится начать игру.       И во время арчеритага – сценария, где две команды соревнуются в умении владеть легкими тренировочными луками – Матвиенко по-прежнему не сводит с Димы глаз. Тот слишком поглощен работой, чтобы почувствовать на себе этот пристальный взгляд, но Серёже это только на руку. Студент, общаясь с детьми, словно отпускает себя, вновь становясь тем вожатым, который так запал в сердце Матвиенко. Губы Серёжи сами собой растягиваются в легкую улыбку, заставляя и глаза нежно сиять.       Наконец рабочий день заканчивается, инструктора убирают весь использованный инвентарь по положенным местам, администратор прибирает зону столов, раздевалку и прочие помещения, закрывает кассу и выключает ноутбук и колонку. Встречаясь в холле, Серёжа подмигивает Вите, переводя изрядно потеплевший взгляд на Диму.       – Вы к остановке? – спрашивает он, больше ожидая ответа Позова.       – Я на метро, – немногословный Витя пожимает плечами, протягивая ладонь на прощание обоим коллегам по очереди.       – Давай, до встречи, – искренне улыбается Дима.       – Рад был познакомиться, – прощается Серёжа. – А ты на чем? – повторяет парень свой вопрос.       – Может… в бар? – кажется, инструктор крутил это предложение в мыслях по меньшей мере час, и то, что он его всё-таки озвучивает, много значит для Матвиенко.       – А есть что-то на примете? – спрашивает Серёжа, прекрасно зная, что всё равно согласится.       – Да, тут недалеко прикольное место. Мы однажды там были, когда день рождения компании отмечали, – Дима хмыкает, вспоминая весело проведенный вечер.       – Тогда я только за, – Матвиенко подталкивает студента бедром, закрывая последнюю дверь на ключ и засовывая его поглубже во внутренний карман куртки.       Вечерний холод быстро пробирается под куртку, заставляя Серёжу ежиться и ворчать, а Диму посмеиваться.       – Да, летом наши прогулки были куда более романтичными, – недовольно фыркает Матвиенко, нашаривая в кармане полупустую пачку сигарет и предлагая одну Позову, после его отказа убирая ту обратно.       – Это те, что до забора и назад? – хоть в груди Димы их прощание после смены и отзывается острой болью, отчего-то обсуждение с Серёжей того, что было до него, не приносит никаких страданий.       – Как глоток свежего воздуха! – уверяет его Матвиенко, и изо рта у него вырывается короткое облачко пара, заставляющее парня снова вздрогнуть.       – Мы почти пришли, – утешает его Дима, в чьем голосе начинает сквозить тревога. – Свитер надо надевать под куртку, дорогой мой, – парень качает головой, мысленно отмечая, как заметно похолодало на улице к вечеру.       Бар с намеренно провинциальным названием «Глоток живительного» с вывеской, будто собранной из вырезок заголовков газет, встречает их радушием и небольшой наполненностью. Несколько компаний сидят за столиками, негромко переговариваясь, сгорбленный одиночка, насупившись, утыкается мутным взглядом в барную стойку, а немногочисленный персонал в светло-оранжевых рубашках с белыми воротничками снуют по залу туда-сюда.       – Они похожи на стаканы с пивом, – наклоняясь ближе к Диминому уху, шепчет Серёжа, заставляя того прыснуть в ладонь от смеха, пихая спутника локтем в бок.       – В первый раз здесь? – в этот самый момент спрашивает подошедший администратор, вежливо улыбаясь, и Матвиенко уверенно кивает.       Их провожают к небольшому столику в самом углу помещения, и парни с наслаждением падают на мягкий диван, расслабляя мышцы после работы.       – Какой у нас план? – листая меню, спрашивает Серёжа, кидая на Позова взгляд. – Расслабиться после длинного трудового дня или избавиться от сознания в качестве празднования конца недели?       Дима хмыкает, качая головой, вчитываясь в алкогольные позиции.       – Точно не второе, – уверенно отвечает студент.       Правда, спустя полтора часа оказывается, что Дима Позов не несет ответственности за свои слова, когда они касаются выпивки в компании Серёжи Матвиенко.       Голова инструктора надежно покоится на чужом плече, и весь бар в его глазах повернут на девяносто градусов, что только усиливает туман в голове, вызванный последним коктейлем. И тем, что был до него. И до него.       Димина рука согнута в локте и зажата между их телами, свободная ладонь лежит на прохладной гладкой поверхности стола. Серёжа смотрит прямо перед собой, боясь повернуть голову на спутника и не сдержаться. Одной рукой он и так легко прижимает парня к себе за плечи, другая лежит на диване, стиснутая в кулак.       Вдруг пальцы Позова оживают, приходя в движение, соскальзывают со стола, быстро оказываясь на черной футболке Матвиенко, очерчивая складочки и щекоча того через плотную ткань.        – Ты чего? – вырывается у администратора, который наконец скашивает глаза вниз, комкая в кулаке мягкую обивку дивана.       Конечно, внутри него благоухает какой-то неизвестный науке цветок, и райские птицы беззвучно открывают клювики, заливаясь трелями, но их глушат последние остатки сознания, напоминающие о поспешности происходящего.       – Ничего, – бормочет Позов, пока его пальцы добираются до контура белого сердечка и обводят его легким прикосновением.       Парень поворачивает голову, сталкиваясь с Серёжиным взглядом.       – Нам не стоит этого делать, – сообщает Дима, словно Матвиенко не догадывается об этом сам.       Тот мученически кивает, не способный отодвинуться.       – Постарайся вспомнить, что ты не можешь мне больше доверять, как прежде, – пытается Серёжа удержать их обоих от слишком скорых действий.       Позов хмурится, но мышцы слушаются с запозданием, как в замедленной съемке.       – Я до сих пор обижен на тебя за твой поступок, – сообщает он, глядя парню прямо в глаза, и тот понимающе кивает. – Но это не значит, что обида будет длиться вечно, – язык заплетается, и желание что-то объяснять резко пропадает. Вместо этого Дима коротко оглядывает бар, но никто не обращает на них внимания. Тогда студент снова поднимает взгляд на Серёжу. В глубине глаз напротив плещется столько невысказанных эмоций, сколько, наверное, и у него самого, и поднимающаяся внутри волна жгучего желания быстро сметает остатки самоконтроля.       Позов поднимается с чужого плеча, но не успевает Матвиенко задать вопрос, как его губы быстро оказываются в плену чужих.       Серёжа пытается контролировать ситуацию, почти сразу отстраняясь, глядя на Диму с тревогой.       – Ты пожалеешь об этом утром? – выдыхает он печально, ища ответ в глубине чужих глаз.       – Один раз не считается, – возражает Позов уверенным шепотом.       И Серёжа расслабляет кулак, выпуская из пальцев смятую диванную обивку, обхватывая ладонью чужую щеку, притягивая обратно к себе.       Их губы снова встречаются, дыхания смешиваются. Матвиенко зажмуривается, боясь потерять реальность, сыпящуюся сквозь пальцы, словно песок. Дима, его Дима, целует так отчаянно, как и летом, на крыше. Каждое движение, изгиб, короткий вдох посылает по шее табун мурашек, и даже волосы на голове, кажется, встают дыбом от этих долгожданных ласк. В эту секунду Матвиенко не думает о чужой толерантности, полностью игнорируя весь «Глоток живительного» целиком. Тусклый свет ламп, плакаты на стенах, стилизованные под вырезки из газет, и даже столик, стоящий прямо перед ними, похожий на те, которые всюду в дешевых забегаловках с фастфудом.       Поцелуй зажигает все его нервные клетки по очереди, начиная от мозга и оканчивая нервными окончаниями на кончиках пальцев рук и ног. Опьянение отступает на второй план, уступая место наслаждению. Ладони Серёжи крепко обхватывают чужое лицо, ласково обнимая и не позволяя отстраниться слишком далеко, чужие пальцы комкают его футболку, обжигая талию теплом. Их языки тоже успевают сплестись прежде, чем в голову Матвиенко приходит содрогающая его мысль: вот-вот придется оторваться. Уже очень поздно, и автобусы скоро перестанут ходить, а до метро в ночной холод Серёжа просто не дойдет.       Дав себе еще несколько секунд, парень снова с силой отрывается от чужих губ, напоследок проводя по ним кончиком языка, моля свое полуспящее сознание запомнить этот момент от начала и до самого конца. Дима не возражает. Его ладони перемещаются с Серёжиной талии к его плечам, после чего и вовсе отрываются.       – Ты прав, – выдыхает Позов, когда его дыхание наконец приходит в норму.       Матвиенко с сожалением кивает, злясь на себя за этот праведный порыв.       Они быстро оплачивают счет и выскакивают на улицу, постепенно трезвея и устремляясь к остановке. Парни слишком устали за день и слишком расслабились в баре, потому не переговариваются, только с облегчением переглядываются, когда автобус подъезжает к остановке в тот самый момент, когда они к ней подходят.       Серёжа настаивает на том, чтобы проводить Диму до общежития, и инструктор, вымотавшись за рабочий день, под мерное покачивание автобуса засыпает на чужом плече, предварительно успев сказать название нужной остановки.       Они снова вываливаются из теплого автобуса в прохладу позднего вечера спустя минут сорок, и Матвиенко с интересом оглядывает новый для себя район города.       – Мы пришли, – говорит Дима у входа в общежитие, и Серёжа почти уверен, что слышит в его голосе нотки сожаления.       На прощание Матвиенко крепко обнимает Позова, прижимая к себе словно главную драгоценность, прикрывая на мгновение глаза. Дима не может не ответить на этот жест, мягко улыбаясь и шепотом прося парня написать ему, когда тот доберется к себе. Серёжа только согласно кивает.       Когда они наконец разрывают объятия, и студент скрывается за дверьми общежития, Матвиенко порывисто достает телефон из кармана.       

«Моя новая работа – лучшая из возможных», – отправляет он Паше, поглубже засовывая ладони в карманы куртки и устремляясь быстрым шагом обратно к остановке.

      Кажется, если везет, то до конца, потому что нужный парню автобус приезжает уже через несколько минут ожидания, и Серёжа, вымотавшийся, но бесконечно счастливый, едет к себе, постепенно согреваясь от печки и стараясь не задремать, привалившись к стеклу.       В гостинице он быстро поднимается к себе на этаж, пишет Позову, что добрался без приключений, и тут же бежит в душ. Горячая вода согревает несколько раз успевшую замерзнуть кожу, распаривая ее и возвращая в голову легкое ощущение опьянения. Наспех вытеревшись полотенцем, Серёжа вылезает из ванной, ныряет под одеяло и засыпает, как только голова касается подушки.       Спит он крепко, почти без сновидений. Только в середине ночи, когда над городом во влажный от ночного дождя асфальт глядит как в зеркало луна, Матвиенко вдруг проваливается в сон. И в нем они с Димой курят у его общежития, и Серёжа не может оторвать от студента глаз, любуясь им и почему-то не произнеся ни слова. Не просыпаясь, парень расслабляется, улыбаясь в подушку, кутаясь в тонкое одеяло сильнее и снова проваливаясь глубже в царство Морфея, в пустынную темноту.