в память о проведенном вместе лете

      Время летит незаметно, особенно в моменты, когда его хочется задержать сильнее всего. Серёжа, только поселившийся в съемной квартире и переставший вечер за вечером выпрашивать ключи от собственной комнаты у администратора за стойкой, вдруг ловит себя за легким ощущением скуки, преследующей его по пятам. Погода медленно портится, слякоть устилает автомобильные дороги, тротуары и даже сам воздух, низкие темные облака несутся по небу мрачными стайками, а люди на улицах всё сильнее кутаются в воротники и шарфы.       Так, медленно и неотвратимо наступает северная зима. У нее есть свои достоинства и недостатки, но Серёжа, ввиду искренней любви к теплу и свету, конечно, в первую очередь видит недостатки. Кроме того, после последнего похода в кино общение Матвиенко с Позовым резко сокращается ввиду активного закрытия сессии последним. И конечно, Серёжа всё понимает. Кроме того, он ведь и сам не сидит без дела, почти каждый день просиживая штаны за стойкой администрации на работе, следя за порядком и постепенно глубже проникая в коллектив. С Витей они начинают общаться всё больше – если можно так сказать о молчаливом инструкторе – однако за рамками смен Серёже даже не приходит в голову желание написать тому в личные сообщения.       Хотя Матвиенко охотно встречает Позова после пар. Нечасто и не слишком навязчиво – по словам самого Серёжи, «чтобы не входить в привычку» – но достаточно регулярно, чтобы примелькаться местной компании курильщиков, без которой не обходится ни один вход в высшее учебное заведение, да, наверное, и не только высшее.       Пару раз парень даже стреляет сигарету у студентов, но в полноценный диалог такие случаи всё же не перетекают. Дима благоразумно не обнимает Серёжу при встрече, и тот полностью принимает правила их общения, хотя раз за разом ворчит что-то похожее на «Я бы тебя легко защитил». Позов хмыкает, хлопая Матвиенко по плечу, качая головой и ускоряя шаг, желая быстрее выйти из-под морального давления здания университета, которое становится ощутимо сильнее во времена зимней и летней сессий.       – Как твои успехи? – постоянно интересуется Серёжа, каждый раз мечтая услышать, что Дима уже закончил закрывать зачеты и теперь наконец свободен для полноценной прогулки.       – Осталось еще два зачета и допуск к одному экзамену, – устало отвечает студент, поправляя сползающий шарф.       Конечно, это число постоянно уменьшается, но до тех пор, пока оно не станет равно нулю, Матвиенко одинаково досадно слышать ответ.       – Когда ты освободишься? – участливо спрашивает он, стараясь звучать как можно менее нетерпеливо.       – К двадцать пятому декабря всё будет кончено, – выдыхает Позов, поворачивая голову и ловя взгляд спутника глазами. – Точно тебе говорю.       Дима и сам скучает по Серёже и его беспечности, по осеннему небу над головой и их неспешным прогулкам, во время которых над головой Позова не висят мысли о приближающихся зачетах.       – И почему у вас в вузе нет автоматов, разве они есть не везде? – ворчит Матвиенко так, словно не задавал этот вопрос по меньшей мере уже раз пять, так что Дима теперь воспринимает его как риторический.       Однако даже такие небольшие прогулки воспринимаются как глотки свежего, пусть и по-зимнему морозного воздуха, помогающие с достоинством закрыть почти окончившийся семестр.       Их идея прочесть одну книгу на двоих продвигается довольно медленно, и в этом нет Серёжиной вины. Да, он открывает «Чуму» неохотно и не слишком часто, отдавая предпочтение живому общению или собственному телефону, однако и Позов не имеет возможности много читать, что дает Матвиенко немного форы. Тем не менее, Серёжа старается привить себе привычку брать книгу везде с собой на случай, если телефон разрядится или пропадет сеть.       Кроме того, ближе к середине декабря парень понимает, что нуждается в новом хобби, которое принадлежало бы только ему. Большой город способствует развитию личности, и Серёжа почти испытывает вину, когда проводит долгие свободные вечера за ноутбуком или телефоном. Кроме того, видя огромное количество незнакомых людей ежедневно, он вдруг чувствует возросшую необходимость в человеческом общении. Одним словом, Матвиенко понимает, что ему пора расширять свой досуг.       Выбирая между бесконечными фитнес-залами и отдельными спортивными секциями, кружками по интересам и еще более странными собраниями индивидуальных групп населения, Серёжа вдруг обнаруживает себя на сайте местного приюта для собак, разместившего объявление о наборе волонтеров для прогулок со своими подопечными. Животные, обожающие выгул и скучающие в вольерах, жаждут внимания и крупицу чужого времени – два раза в неделю по столько времени, сколько самим волонтерам будет удобно.       Матвиенко никогда не был меценатом и человеком широкой души – хотя, впрочем, и эгоистом он себя не считал – однако уже в ближайший выходной парень надевает самые старые штаны и кофту, натягивает куртку и перчатки, пониже надвигает шапку и едет по указанному адресу, предвкушая встречу с собаками самых разных размеров и мастей.       Выгул приютских собак как хобби не представляет собой ничего особенного и не блещет человеческим общением, однако после первого же раза Серёжа вдруг чувствует, как наполняются чуть большим смыслом его будни, время от времени наполненные мокрыми носами, грязными лапами и виляющими хвостами. Бесхозные собаки, может быть, не выглядят такими же ухоженными, как домашние, и чуть острее пахнут мокрой шерстью, особенно в снегопад, но когда очередной питомец клацает зубами, пытаясь поймать снежинки пастью, или игриво набрасывается на Матвиенко, швыряющего в него волны только выпавшего снега, Серёжа чувствует, что его присутствие в городе действительно наполнено смыслом. Его собственным смыслом, не связанным с острым, не утихающим стремлением доказать Диме серьезность присутствия Матвиенко в его жизни.       …Двадцать шестого числа Позов отправляет Серёже кружок, в котором довольным, хоть и очень уставшим голосом сообщает, что наконец расправился со всеми учебными обязанностями. В ответ, широко улыбаясь, Матвиенко записывает голосовое, в котором обозначает стремление занять своим присутствием его надвигающиеся новогодние выходные. Дима в ответ отправляет кивающий стикер и несколько улыбающихся скобок.       А двадцать девятого декабря они наконец-то выбираются в центр города, чтобы побродить по украшенным улицам, докупить подарки и напитаться атмосферой грядущего праздника. Конечно, в торговых центрах не протолкнуться из-за толпы, однако Серёжа героически цепляется за Димин локоть, боясь потеряться в потоке покупателей. Тот, за время обучения почти – но, конечно, не до конца – привыкший к подобному предпраздничному ажиотажу, только легонько посмеивается, старательно игнорируя тепло, медленно расползающееся по руке в месте чужого прикосновения.       Они бродят по магазинам, словно ища вдохновение, получая заряд новогоднего настроения от наряженных манекенов, соблазнительных запахов и ненавязчивой рождественской музыки, раздающейся из динамиков по всему торговому центру.       – Тебе подарок я уже купил, – загадочно сообщает Матвиенко, когда Позов задерживается перед витриной книжного, читая названия с корешков.       Дима оборачивается, прищуриваясь, на что Серёжа только обезоруживающе улыбается.       – Это секрет, – невинно пожимает плечами парень, и Позов фыркает, отлипая от витрины и продолжая движение.       – Если мне не понравится, вернешь в магазин, – ворчит Дима, который не слишком уж любит сюрпризы.       – Тебе понравится, – заверяет его Серёжа, и что-то в его тоне заставляет парня резко повернуть голову на спутника, вглядываясь в его довольный профиль.       «Есть кое-что, что могло бы мне понравиться», – мелькает короткая мысль в Диминой голове, но он быстро отмахивается от нее, хватая Матвиенко за рукав и утягивая в магазин с красочной праздничной оберткой.       Закончив с покупками, парни пытаются пообедать в том же торговом центре, однако это не представляется возможным. Несмотря на огромные размеры фудкорта, каждый стол в пределах видимости занят активно жующими, уставшими покупателями, а практически весь пол между ними заставлен пакетами с покупками. Из динамиков уже третий раз за полдня раздается «Last Christmas», и Серёжа ловит взгляд Димы, не менее устало-раздраженный, чем его собственный. Он быстро открывает телефон и что-то ищет в приложении карт, после чего уводит Позова за собой к ближайшему выходу из торгового центра.       – Тут идти минут пятнадцать, но есть шанс выпить чего-нибудь горячего и закусить чем-нибудь теплым, – сообщает Матвиенко, улыбаясь, и Дима снова фыркает.       – Потрясающая реклама, – резюмирует студент.       – А ведь мне за нее даже не заплатили! – картинно сокрушается Серёжа.       В центре большого города даже зимой редко можно увидеть снег. То есть, конечно, он лежит тут и там, и все прохожие на улице одеты в зимние куртки, теплые шапки и перчатки, но дороги и тротуары то и дело чистят, а дыхание многих людей будто подогревает сам воздух, делая его теплым и неподъемным. Поэтому Дима не может сдержать легкой улыбки, когда крохотные легкие снежинки вдруг начинают обильно сыпаться с молочно-белого неба. Серёжа, наоборот, морщится, глубже кутаясь в воротник, что только увеличивает широту улыбки его спутника.       – Хорошо, что ты хотя бы в шапке, – говорит Позов, – а то твои волосы еще недостаточно отросли, чтобы заменять ее.       – Вот увидишь, через месяц-другой у меня будет роскошная шевелюра! – фыркает Матвиенко, борясь с порывом сорвать шапку и продемонстрировать.       – Я жду этого момента с нетерпением, – улыбается Дима, и что-то в тоне его голоса подсказывает Серёже, что парень совершенно не преувеличивает, когда говорит так.       Наконец они добираются до небольшой кафешки на углу улицы, пересекающей одну из центральных, и там действительно оказывается чуть меньше посетителей. Свободный столик быстро находится, и парни размещаются у окна, садясь друг напротив друга на мягкие диванчики и снимая шапки.       Серёжа заказывает себе горячий шоколад и благодарно улыбается Диме, когда тот отказывается от кофе в пользу какао, в качестве чего-то съестного заказывается аппетитно нарисованный в меню пирог с мясом. Через несколько минут им выносят заказ, и парни, только сейчас осознавшие глубину собственного голода, с удовольствием поглощают пищу, отхлебывая горячие напитки и тут же морщась от их высокой температуры.       Когда голод оказывается утолен, а какао почти выпит, Дима обращает внимание на погоду за окном. Как в любой другой зимний день, небо быстро темнеет, если не обращать на него внимание буквально десять минут, однако снег до сих пор не перестает. В свете вечерних уличных огней легкие снежинки кружатся словно в танце, и сидя в теплой кофейне где-то под сердцем большого города, Позов вдруг отчетливо чувствует расползающееся по грудной клетке счастье. Он коротко смотрит на Серёжу, не замечая, как жадно тот ловит его взгляд, после чего снова смотрит за окно, наконец окончательно расслабляясь после семестра учебы и напряженной покупки последних подарков.       Матвиенко, не выдержав, достает из кармана телефон, выключает звук и коротко фотографирует спутника, старательно сдерживая собственные губы, уголки которых так и норовят расползтись в разные стороны. Он вдруг с особой гордостью понимает, что Диме комфортно проводить с ним время, и больше всего на свете Серёже хочется сейчас коснуться парня хотя бы на секунду, но он снова сдерживается. Кажется, еще рано.       Уже вечером, разбирая покупки и раздеваясь, Матвиенко снова заходит в свою галерею и добавляет последнее сделанное фото в избранное.       На следующий день Дима и Серёжа выходят на работу как единственные из всего состава, кто согласился провести игры тридцатого декабря. В расписании стоит всего пара игр, да и те – со взрослыми, которые, очевидно, решили в этом году разнообразить свои корпоративы.       Перспектива провести время на работе в компании Матвиенко приносит Позову особое удовольствие, и тот приезжает на площадку даже раньше администратора. Тот опаздывает на несколько минут, и, завидев напарника у двери, расплывается в улыбке, даже не пытаясь придумать оправдания.       – Проспал? – беззлобно подшучивает Дима, наблюдая за поворотом ключа в замке.       – Дольше обычного расчесывался, – парирует Серёжа, заставляя парня хмыкнуть и покачать головой.       Они быстро готовят необходимый инвентарь под совместно составленный плейлист, после чего до прихода гостей разваливаются на креслах-грушах за администраторской стойкой.       – Уже завтра новый год… – подает голос Серёжа, рассматривая готовое к игре поле и мысленно удивляясь тому, сколько всего успело произойти за последнее время.       – Технически, новый год только послезавтра, – поправляет его Дима, в ответ получая бросок шоколадного батончика. – Эй! – возмущение быстро прерывается шуршанием обертки.       – Ты ведь понял, что я не об этом говорил, – наигранно хмурится Матвиенко, оборачиваясь на парня и чуть склоняя голову.       Кажется, он и сам не замечает, как начинает любоваться таким простым и почти домашним Димой, жующим свой Сникерс и мысленно проверяющим, точно ли всё готово к предстоящей игре.       Серёжа немного уходит в свои мысли, словно спрашивая, как он чувствует себя рядом с Позовым. Ответ, конечно, лежит на поверхности, но сейчас Матвиенко хочется копнуть глубже. Что изменилось в его жизни с приходом в нее Димы? Кажется, проще ответить «всё», чем пытаться перечислить. Ладонь автоматически тянется к макушке, зарываясь в волосы, взъерошивая их. Больше не ёжик… Как и сам Серёжа больше не колкий и одинокий, обиженный на всех и больше всего на себя. У него вдруг появляются планы, стремления, желания взглянуть в будущее. Взглянуть и увидеть там рядом с собой Позова.       Губы вдруг обжигает воспоминание их последнего поцелуя в баре, и где-то в глубине души словно лопается шарик, заливая внутренности тоской. От необдуманного порыва Матвиенко отделяет лишь секунда…       – Здравствуйте, мы на игру! – раздается в коридоре, и Серёжа, дергаясь, вырывается из своих мыслей, подскакивая гостям навстречу. Позже он решит для себя, что благодарен тому, что был прерван и не натворил глупостей.       Время за работой пролетает незаметно, и гости, наигравшись, расплачиваются, благодарят инструкторов и уезжают продолжать новогодний корпоратив в каком-нибудь баре, пока немного утомленные Дима и Серёжа медленно убирают инвентарь по местам.       Позов, наговорившись во время объяснения правил и ведения игр, делает всё молча, но Матвиенко, каждый раз равняясь с ним, подмигивает коллеге, заставляя первого фыркать и показывать ему в ответ язык. Однако каждый раз, когда это происходит, сердце коротко екает, и возникает сильное желание облизнуть губы.       Тяжелое окончание семестра вытеснило собой все прочие мысли, но сейчас, когда впереди были только каникулы и небольшая передышка перед экзаменами, его душевные переживания снова заполняли собой всё свободное пространство. Хотелось ли Диме поцеловать Серёжу? Да, много раз. Но каждый раз он останавливал себя, пытаясь заглянуть вглубь и ответить себе, прошла ли обида на Матвиенко? И раз за разом Позов отвечал себе, что еще не уверен. Однажды обжегшись, дав себе окунуться в омут с головой, теперь студент стоит перед глубиной, не решаясь позволить себе войти в нее. И не поможет никакой спасательный круг, его просто нет, когда речь идет о Серёже. Тот, наверное, и сам не понимает, что делает с Диминым сердцем, когда вот так запросто флиртует с ним, подмигивает и делает комплименты, ждет его после пар и помогает с работой.       – Спасибо тебе за сегодня, – выдыхает Позов, переполненный эмоциями, когда они наконец заканчивают убираться и закрывают площадку.       Серёжа отвлекается от замка и ловит Димин взгляд, отчетливо понимая, что тот говорит не только о сегодняшней работе.       – Всё имеет смысл, если ты рядом, – тихо выдыхает Матвиенко, не сдерживаясь и поспешно отворачиваясь, не желая порождать неловкость таким внезапным признанием.       Наверное, Дима краснеет, иначе почему ему вдруг становится так жарко в шапке и куртке? Однако Серёжа быстро переводит тему, и обоим становится спокойнее.       – Ты обещал мне, что после работы наступит твоя очередь помочь мне, – парень довольно улыбается, и Позов хмыкает, хлопая того по плечу.       – Раз обещал, то, конечно, я полностью в твоем распоряжении, – слова срываются с губ раньше, чем он успевает передумать, и Дима борется со смехом, демонстративно закатывая глаза на поигрывающего в ответ бровями Серёжу.       А потом они едут в собачий приют, где Матвиенко наконец сможет познакомить Позова с его хвостатыми воспитанниками, показать своих самых любимых псов и разделить удовольствие от неспешной прогулки.       Первым делом Диме вручают небольшую лохматую собачку с шерстью дымчато-белого цвета. Она почти не тянет поводок и смотрит на студента долгим взглядом больших умных глаз. Кажется, она знает русский язык, иначе совершенно невозможно объяснить, почему ее ушки забавно подрагивают каждый раз, когда разговор заходит в интересующее ее русло. Позов совершенно не удивлен, что ее зовут Мила, и уже предвкушает первую в своей жизни прогулку, пока Серёжа не приближается к ним с массивным рыжим псом, одна пасть которого размером с две или три Милиных.       – Что за титан?.. – спрашивает Дима удивленно, и пес вдруг распахивает зубастую пасть и начинает вилять хвостом.       – Его так зовут, – улыбается Серёжа, трепля собаку по холке.       – Титан? – уточняет Позов, и пес низко и гулко гавкает, отвечая даже быстрее Матвиенко.       Когда Серёжа только появился в этом приюте, он и сам опасался Титана, ведь едва ли смог удержать, если бы тот захотел удрать. Однако оказалось, что огромный гладкошерстный пес добрее кота Леопольда и безобиднее слепого котенка. Просто его внешность производит соответствующее впечатление.       – Если хочешь, мы можем поменяться, – улыбается Матвиенко, протягивая поводок Диме, но именно в этот момент Титан решает зевнуть, обнажая здоровые чуть желтоватые клыки настоящего хищника.       – Нет, ты знаешь, Мила больше подходит под мой… образ, – и хотя Димина черная куртка совершенно не похожа на шерсть стоящей рядом собаки, Серёжа сосредоточенно делает вид, что верит ему.       Они вчетвером добираются до небольшого парка, наблюдая, как солнце проходит свой зенит и начинает медленно склоняться к закату. Есть лишь несколько часов, за которые зимний день перетечет в зимний вечер, и повсюду зажгутся фонари. А до тех пор нужно успеть побегать с Милой, пошвыряться в игривого Титана снегом, а также выгулять еще нескольких хвостатых воспитанников приюта, жаждущих порезвиться в парке.       Парни перебрасываются репликами лениво, тягуче, то и дело прерываясь на своих подопечных, расходясь по разным тропинкам и снова возвращаясь через время. Титан получает-таки порцию поглаживаний от Димы, а Серёжа пару раз аккуратно кидает Милу в снег, отчего та заливисто лает, словно ругая шалуна, но в следующую секунду снова прыгая ему на руки.       Следующей парой на выгуле становятся две статные овчарки, которые со стороны похожи на участниц какого-то элитного конкурса. Шерсть одной блестит и переливается, и ее темный оттенок на фоне белого снега еще сильнее выделяет собаку. Вторая, хоть и имеет обычную для овчарки окраску, смотрит с таким вниманием, будто просит задать ей математический пример для развития устного счета.       Овчарки тоже не прочь поваляться в снегу, но они более самодостаточны в прогулке, потому Серёжа и Дима идут рядышком, наблюдая за собаками немного со стороны. Из их ртов вырываются облачка пара при каждом слове, что придает какой-то особой атмосферности диалогу.       – Если бы ты до сих пор верил в Деда Мороза, что бы ты у него попросил? – спрашивает Позов, глядя на тяжелые ветви огромной ели, почти полностью скрытые снегом.       – Деда Мороза не существует?! – театрально восклицает Матвиенко, и обе собаки, навострив уши, оборачиваются на него с удивленными мордами.       Дима прыскает в кулак, а Серёжа, не ожидавший такого внимания, коротко хмыкает в сторону.       – Мне просто интересно, – предпринимает вторую попытку Позов, поворачивая голову в сторону спутника.       – Честно? – уточняет Матвиенко, ловя взглядом глаза студента.       Тот в ответ кивает.       – Тебя, – просто отвечает Серёжа, не придумав ничего остроумнее и не успев отговорить себя от этого ответа.       Дима открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент его собака дергает поводок, и студента резко тянет вперед, чуть не опрокидывая в снег. Нужное мгновение для ответа проходит, и, пока Матвиенко не видит, Позов отворачивается в сторону, боясь, что тот прочтет на чужом лице яркий всплеск эмоций, вызванный его словами.       Когда они наконец возвращаются в приют, сотрудники сердечно благодарят их, поздравляя с грядущими праздниками и желая всяческого счастья.       – А с Боссом уже гуляли? – вдруг спрашивает Серёжа, и ответом ему служит печальное покачивание головой.       Парень оборачивается на Диму, взглядом как бы спрашивая, есть ли у того планы на вечер, и по взгляду Матвиенко Позов отчетливо читает, как это важно для него.       – Тогда мы с ним погуляем, – говорит Дима, и Серёжа расплывается в довольной улыбке.       Студент ловит себя на мысли, что будь у Матвиенко собачий хвост, он бы точно им завилял сейчас. Воображение услужливо подкидывает картинку, и Позов беззвучно смеется, наблюдая за Серёжей, готовящим поводок и шлейку. Надо сказать, самую большую, которую Дима только видел в своей жизни. Кажется, даже чуть больше, чем была у Титана…       Наконец Босса выводят сотрудники приюта, и глаза Позова округляются в удивлении. Серёжа радостно приветствует пса и присаживается на корточки, чтобы почесать его за ушами и подбородком, и они с Боссом оказываются одного роста.       – Погладь его, – зовет Матвиенко, оборачиваясь на Диму, и тот делает неуверенный шаг вперед, протягивая псу руку ладонью вверх.       Тот ее деликатно нюхает, после чего коротко облизывает, как бы давая разрешение на дальнейшее общение, хотя Позов ловит себя на мысли, что абсолютно не удивился бы, если бы Босс вдруг попытался откусить ему палец в знак неодобрения.       Тем не менее, знакомство проходит дружелюбно, и парни отправляются гулять, по очереди передавая друг другу поводок, иногда останавливаясь, чтобы снова потрепать Босса по морде или переброситься парой ленивых снежков.       Однако по мере того, как фонари в парке неспешно зажигаются, внутри парней растет неожиданное озорство. Их снежные поединки становятся игривее, и даже Босс оказывается втянут во всеразгорающуюся битву. Снежки начинают летать всё чаще, ширины дорожки уже не хватает, и соперники расходятся всё дальше в сугробы, загребая руками холодный снег.       В очередную атаку Дима решает выкинуть козырь и отпускает поводок, указывая Боссу пальцем на Серёжу. Пес, увлеченный игрой, с удовольствием несется в сторону парня, разбрызгивая снег и высунув длинный розовый язык. Матвиенко успевает только сгруппироваться, и массивная собачья туша валится на него со всей присущей Боссу элегантностью. Серёжа послушно валится в сугроб, однако по пути задевает что-то твердое и болезненно вскрикивает.       Все трое на мгновение замирают, а потом рядом с Матвиенко оказывается испуганный Позов.       – Что случилось? – спрашивает он.       Босс встревоженно водит носом, громко втягивая воздух и разнюхивая происшествие.       – На что-то напоролся, – ворчит Серёжа, потирая зудящую задницу, вдруг ощущая под ладонью не грубую ткань джинсов, а тонкую ткань нижнего белья.       Дима помогает парню встать, отряхивая того от налипшего снега, после чего тоже замечает довольно уродливую дыру на чужих штанах. Из-под смятого сугроба угрожающе торчит угол каменной мусорки, так удобно укрытой снегом.       Серёжа в сердцах матерится, закусывая губу и снова потирая пятую точку, пока Дима не знает, куда себя деть. Он кидает застенчивый взгляд на образовавшуюся дыру, оценивая ее размеры и – непроизвольно – рисунок на чужих трусах. Босс словно виновато виляет хвостом, не зная, куда себя деть.       Наконец Матвиенко находит в себе силы улыбнуться.       – Хорошо, что я живой остался, – шутит он, чтобы разрядить обстановку и поднять всем настроение. – Будем считать, что в этой битве я проиграл!       За вторую реплику он получает легкий тычок в плечо, после чего чужая рука хватает его под локоть, притягивая ближе к себе. Дима не обнимает его, но держит достаточно крепко, чтобы дать понять: Матвиенко деваться некуда.       – До приюта идем спокойно, – ворчит Позов, не зная, чем вообще может помочь в сложившейся ситуации.       Серёжа, умиленный его реакцией, легко соглашается, а Босс, уловив общее настроение, всё оставшееся время прогулки идет рядом с Матвиенко, то и дело тычась в его свободную ладонь теплым мокрым носом. Вечером в парке не так много людей, и никто особо не обращает внимания на чужие дыры в джинсах, даже если они располагаются прямо на заднице, так что троица спокойно и без новых приключений добирается до здания приюта, парни прощаются с Боссом и другими питомцами и наконец уезжают по домам.       Дима всю дорогу до остановки спрашивает, как Серёжа себя чувствует, что несколько смешит последнего. У него почти ничего не болит, только холодный зимний вечер посылает мурашки бродить по позвоночнику от в штанах дырки до шеи и обратно.       – Точно всё в порядке? – в очередной раз спрашивает Позов, не в силах перестать.       – Хочешь, жопу покажу, сам посмотришь? – вопросом на вопрос отвечает Серёжа, тут же расплываясь в довольной улыбке.       – Идиот, – фыркает Дима, немного успокаиваясь.       …Вечером он всё-таки пишет Матвиенко в Телеграме, еще раз спрашивая у парня, как тот себя чувствует. В ответ ему приходит красноречивая фотография довольно рельефной задницы с подписью: «Она отказывается говорить мне, в порядке ли». Дима, конечно же, первым делом ставит на сообщение гневную реакцию и вновь сообщает Серёже, что тот идиот, однако спустя несколько минут всё-таки снова открывает присланную фотографию, рассматривая ее чуть дольше. Видно, Матвиенко лежал на животе на кровати и, увидев сообщение, просто поднял руку чуть выше плеча, вслепую делая фотографию и надеясь, что выбрал подходящий угол съемки. Внутри Димы вспышкой мелькает не успевшая оформиться в конкретную фразу мысль о привлекательности парня по ту сторону переписки, но он быстро душит ее в зародыше, боясь покраснеть.       Правда, сразу выбросить из головы этот короткий разговор не получается, однако Позов вдруг вспоминает, что тридцать первое декабря наступает буквально завтра, и фокус его мыслей смещается на более рутинные вещи.       

***

      Серёжа давно решил, что на новый год закатит в своей съемной квартире настоящую вечеринку. Кажется, он даже предупредил об этом хозяйку квартиры – или, точнее, проболтался ей – на что получил строгий взгляд и полный негодования вздох, после чего ядовитую угрозу больших штрафов за порчу имущества. Правда, подобная перспектива Матвиенко не смутила, поскольку он собирался пригласить только проверенных людей. Диму – его в первую очередь, Арса, Тасю – она в целом была достаточно милой девушкой, пока не претендовала на Позова, Соню, Иду и Дашу – их по старой памяти, Надю – отдельным пунктом и после длительного взвешивания всех за и против, а также Витю – тот случайно услышал о планируемой вечеринке и тоже был приглашен, но так и не дал четкого ответа, собирается ли прийти.       Даша вежливо отказалась, а вот остальные на сообщения Серёжи с приглашением ответили утвердительно – обещали, что придут на его вечеринку и принесут с собой что-то для общего стола.       Дима и Арс и вовсе пришли пораньше, чтобы помочь хозяину празднования убраться и привести квартиру в подходящий вид.       – Я мог бы и сам! – ворчал Матвиенко, пропуская ранних гостей в квартиру.       – Не представляешь, я именно так ему и говорил! – сокрушенно вторил ему Арс, разматывая шарфик и скидывая с плеч куртку.       Позов, впервые оказавшийся в квартире Серёжи, только слабо улыбался, оценивая интерьер и медленно обходя комнату и кухню, прикидывая, где и как можно украсить.       – Мог бы и чаще ко мне приезжать, – шепчет Матвиенко на ухо Диме, проходя мимо него к шкафу и хитро улыбаясь, а тот в ответ только отмахивается, игнорируя легкие мурашки, быстро пробегающие по тыльной стороне шеи.       Они втроем довольно быстро убираются, после чего развешивают мишуру и гирлянды, настраивают колонку и приглушают свет. После чего непродолжительное время спорят, какую еду лучше будет заказать, после чего приходят к единогласному решению заказать всего и побольше. Арс вызывается сбегать в магазин за алкоголем, и, когда за ним захлопывается дверь, Дима вдруг ясно понимает, что остался с Серёжей наедине. Впервые за всё время их знакомство они сейчас – пусть и совершенно ненадолго – оказываются предоставлены друг другу. Серёжа сидит на диване, листает в телефоне список песен, добавляя в плейлист забытые, и Позов некоторое время смотрит на его затылок, ныряя в свои мысли. Потом он подходит ближе и, наклоняясь через чужое плечо, обнимает парня со спины. Матвиенко замирает, его палец зависает над экраном, а подбородок вскидывается вверх, ближе к Диме.       – Ты уже пьян? – полушепотом, боясь разрушить момент, спрашивает Серёжа.       – Нет, – фыркает Позов. – Мне не нужен алкоголь, когда всё по любви, – слова срываются с губ прежде, чем он успевает остановить себя, но Матвиенко ничего не отвечает.       Он чувствует, как чужие руки, сцепленные в замок на его груди, болезненно стискиваются на этой неосторожно брошенной фразе, и решает ничего не уточнять. Кажется, пока еще слишком рано.       Серёжа немного откидывает голову назад, на спинку дивана, и прикрывает глаза, словно это поможет Диме расслабиться. Кажется, это работает, потому что студент вдруг сильнее облокачивается на диван с другой стороны, умудряясь прислониться виском к чужой лохматой макушке. Позов тоже ненадолго прикрывает глаза, вдруг чувствуя, как под его руками бьется Серёжино сердце. Его собственное на мгновение замирает, ведь студент готов покляться, что чувствует кончиками пальцев немного ускоренный ритм. Грудная клетка вздымается и опадает, и какое-то время Дима полностью теряется в этих ощущениях, пока сам Матвиенко может чувствовать только прикосновение чужого виска к своей голове и приятной тяжести теплых рук на своем теле.       Время замирает, отказываясь бежать дальше, устраивая себе передышку и позволяя жителям насладиться уходящим годом чуточку дольше. Кажется, даже громкие стрелки часов смущенно замирают, тикая шепотом, однако затем слышатся торопливые шаги на лестнице и хлопающая входная дверь.       Из коридора веет зимним холодом, и парни отходят друг от друга, так и не сказав ни слова, однако определенно обменявшись чем-то невероятно важным за это своеобразное объятие.       Вместе с Арсом возвращается праздничная суета, и приготовления продолжаются.       Где-то в районе девяти вечера на пороге показывается взмыленный Антон, притащивший с собой небольшую елку, следом за ним как по часам приходит Надя с упаковкой шариков под мышкой. Арсений дружелюбно знакомится с обоими, Серёжа улыбается Антону и кивает Наде. Дима обнимает обоих гостей, отчего закатанные на приветствие Матвиенко глаза девушки остаются им незамеченными.       Вскоре подтягивается Соня, следом за ней Ида с подругой. В пылу перекрестного знакомства имя новенькой девушки быстро стирается из памяти Серёжи, что, впрочем, никак не мешает ему: едва ли они еще когда-нибудь пересекутся. Тася сталкивается на лестничной клетке с Витей, и вместе они появляются в квартире около десяти вечера.       Когда все оказываются в сборе, наступает время последних приготовлений. Стол заставляется самой разной едой и напитками, принесенная Антоном елка гордо стоит посреди кухни, наряженная шариками и гирляндами, вечерний плейлист пополняется песнями каждого из присутствующих, после чего ставится режим «вперемешку». Наконец Серёжа гордо и громко объявляет начало праздника и по-хозяйски хватает самый большой кусок пиццы с круглыми колечками колбасы. Все остальные с удовольствием следуют его примеру.       Подруга Иды быстро находит общий язык с Тасей, и та так проникается новой знакомой в ответ, что совершенно забывает о Диме – а тот и рад.       Надя учит Арса танцевать, причем у нее получается придумывать движения под любую звучащую из колонок песню, впрочем, и сам парень от нее не отстает. Антону требуется несколько бокалов смешанного с алкоголем сока, чтобы присоединиться к ним.       Ида заваливается на освободившийся диван, наблюдая за происходящим с флегматичностью лягушки, которая таращится на мир из мутного болота, однако ее мимолетное одиночество быстро прерывается Соней, бесцеремонно плюхнувшейся девушке на колени.       Дима не знает, продолжили ли его напарницы общаться между собой после окончания смены, не знает также и того, встречались ли они или просто баловались, но по их поведению на вечеринке можно сказать, что девушкам комфортно в обществе друг друга.       Витя так и остается сидеть за столом, что-то негромко рассказывая Серёже, который также предпочитает наблюдать за праздником со своего хозяйского наблюдательного поста. Вдруг его глаза округляются, и он смотрит на собеседника удивленно.       – Тебя зовут не Виктор?!       Витя флегматично пожимает плечами, отхлебывая шипучего лимонада.       – Вообще по паспорту я Вячеслав, – сообщает он, слабо улыбаясь, словно только что вытащил козырь из рукава. Впрочем, так оно и ощущается.       Матвиенко хлопает глазами, пока не понимая, что должен говорить на такое признание.       – Кто-то еще в курсе? – наконец уточняет он.       – Не-а, – Витя пожимает плечами, окидывая комнату взглядом. – Просто я подумал, что имя Виктор подходит мне куда больше, и решил представляться им. По факту и ты можешь назвать себя кем угодно в компании незнакомцев.       Серёжа недоуменно смотрит на Витю, медленно осознавая смысл его слов. И Витя ведь чертовски прав. Наконец Матвиенко разражается громким заливистым смехом, хлопает парня по плечу и встает. Он уже слишком давно не видел Позова.       Дима обнаруживается на балконе, куда вышел на несколько минут, позвонить домой.       – Как настроение? – спрашивает Серёжа, как только Дима заканчивает разговор.       – Предпраздничное, – хмыкает студент, и Матвиенко расплывается в улыбке вслед за ним.       – Не выходи на балкон без куртки больше, хорошо? – окидывая собеседника взглядом, просит Серёжа.       – Он же застекленный у тебя.       – Но ты всё же не выходи, ладно? – настаивает Матвиенко, переходя на тон, не терпящий возражений.       – Хорошо, – фыркает Позов, направляясь обратно ко входу в квартиру, легонько толкая в грудь стоящего на пути парня. – Пойдем, уже скоро куранты, а я не все вкусы пиццы попробовал.       – Ты, кстати, знал, что Витя – это ненастоящее имя Вити?..       – Что? Нет!       – А ты сейчас его сам спроси, пойдем…       …Без пяти полночь все снова рассаживаются вокруг стола и немного убавляют музыку. Прическа Нади растрепалась, красивые серьги, надетые ей в начале праздника, давно сняты и покоятся в кармане куртки. Лбы Арса и Антона блестят от пота, но они стоически делают вид, что не отплясывали под каждый играющий трек. Тася что-то шепчет на ухо подружке Иды, а сама Ида вполголоса рассказывает какую-то лагерную байку Вите, пока Соня то и дело добавляет в нее новые красочные детали. Витя с интересом слушает, и по его лицу то и дело сквозит выражение, как бы говорящее, что парню тоже есть, что рассказать в ответ.       На Серёжу и Диму никто не обращает особого внимания, и под столом первый вдруг находит колено второго и легонько сжимает. Позов вздрагивает и резко поворачивается в сторону Матвиенко, а тот безмятежно улыбается, строя из себя невинного ягненка. Тогда парень находит своей ладонью чужую руку и сжимает ее, однако Серёжа так просто не сдается. Выпутываясь из Диминой хватки, он начинает поглаживать кожу тыльной стороны его ладони, по-прежнему не меняясь в лице. Никакой конкретной цели он не преследует, но ему бесконечно нравится проводить такие манипуляции и оставаться безнаказанным. Ну, почти.       Пусть и смущенный, Позов находит пальцы Серёжи второй рукой и снова сжимает их, на этот раз почти до неприятного хруста. Матвиенко шипит себе под нос и прекращает нападение. Однако вдруг без чужих приставаний Диме становится скучно и пусто, а в глубине души почти зарождается легкая обида на то, что парень так быстро сдался.       Они включают прямой эфир новостного канала и вместе с трансляцией отсчитывают московские куранты, после чего радостно поздравляют друг друга с новым годом, чокаются и выпивают. Где-то под окнами начинают грохотать фейерверки, и Антон подрывается со своего места к окну, чтобы увидеть хотя бы парочку. Арсу и Наде, между которыми сидел парень, остается только ловить табуретку, стремящуюся улететь следом.       Праздник вновь продолжается в спокойном темпе. В плейлисте появляются не только зажигательные, но и более спокойные песни. Витя приглашает Иду разделить дружеский танец, Надя утягивает за собой Арса, а Соне приходится практически оттаскивать Антона от окна. Все тихо переговариваются, о чем-то шутят, поддерживая теплую атмосферу семейного праздника, так внезапно окутавшую эту разношерстную компанию.       Медленную мелодию сменяет быстрая, и танцующие пары вновь разбиваются на группки по интересам. Из ниоткуда перед Позовым вырастает Арсений, утягивая того танцевать. Студент сопротивляется только для вида, так что быстро оказывается на импровизированном танцполе.       Когда силы ритмично двигаться иссякают, принимается решение немного сдвинуть еду, а на освободившемся пространстве играть в настольные игры. Тася и подруга Иды незаметно прощаются и уходят, прося Диму передать благодарность за праздник Серёже, Соня и Ида откуда-то достают Дженгу и раскладывают ее прямо на полу, спустя партию к ним присоединяется Витя. Надя, Арс и Антон играют в Монополию, недостаток денег возмещая алкоголем и едой со стола. Дима пытается наблюдать за всем сразу, однако после ухода девчонок обнаруживает отсутствие Матвиенко.       Конечно, тот, как сам Позов чуть ранее, обнаруживается на балконе.       В полной темноте новогодней ночи посреди прохладного помещения горит крохотный огонек сигареты, и почти неподвижная фигура парня разглядывает в приоткрытое окошко уличный пейзаж.       – Тебе девочки передали благодарность за приглашение, – не зная, что сказать, выпаливает Дима. – Тася и…       – Та, подружка Иды? Да, круто, – перебивает его Матвиенко, вновь затягиваясь.       Его голос звучит как-то глухо и неестественно, и Позова охватывает легкая тревога. Он делает несколько шагов вперед, желая заглянуть в глаза собеседника.       Однако Матвиенко разворачивается в сторону парня сам, и его взгляд в тусклом свете слабо поблескивает.       – Ты выпил? – спрашивает Позов, пытаясь понять смену чужого настроения.       – Мы все пили, – парирует Серёжа, одной рукой держась за оконную раму.       – Да, но только ты впал в алкогольную депрессию, – ласково сообщает Дима. – Еще рано, только за полночь перевалило.       Матвиенко морщится, словно как порядочный школьник каждый вечер ложится спать в девять, после чего его лицо вдруг светлеет. Он смотрит на Диму, будто бы только его увидел. Недокуренная сигарета выпадает из пальцев прямо в окно, когда Серёжа порывисто притягивает Позова в свои объятия. Сгребая руками чужое туловище и не давая и шанса отстраниться, Матвиенко шагает назад куда-то вглубь балкона, прислоняясь к прохладной стене спиной и прикрывая глаза. Его дыхание становится чуть более размеренным и спокойным, словно с присутствием Димы что-то наконец встает на свои места. Впрочем, именно так и чувствует себя Серёжа.       – Я так тебе благодарен, – вдруг раздается прямо Позову в ухо, и тот от неожиданности вздрагивает.       – За что? – аккуратно спрашивает он, водружая свои ладони на чужую талию для собственной устойчивости.       – За возвращение моей веры в людей, конечно, – совершенно серьезно отвечает Матвиенко, собираясь с мыслями и продолжая. – Все эти люди за стенкой… Мне кажется, они никогда бы не собрались в одном месте, если бы не ты. Познакомился и подружился ли бы я с ними сам? Нет, конечно. И дело не в том, что я не хотел бы. Меня и самого бы тут не было, если бы не ты…       Дима раздумывает над ответом, но вдруг оказывается, что Серёжа не закончил.       – Ты заставляешь мир меняться к лучшему. Мне нравится, как я ощущаю себя рядом с тобой. Мне нравится, как я себя веду рядом с тобой. Ты… – он замолкает, словно ему нужны силы, чтобы решиться. – Ты не уходи, ладно? Не уходи хотя бы еще недолго…       И в этот момент Дима совершенно не обращает внимания на то, что Серёжа пьян. Даже если тот на следующее утро не вспомнит этого разговора, в сердце студента уже разливается горячей лавой осознание собственных эмоций. Ледник, так медленно, но неумолимо таящий, вдруг шипит и отступает куда-то назад. Тиски, сжимающие сердце, расслабляются. И Позов не знает, временная ли это акция в честь нового года и алкоголя в крови, но в ответ он только ласково улыбается Серёже в плечо, обнимая. Матвиенко, разрешая себе еще лишь один порывистый поступок, мягко целует парня в своих объятиях в ухо, по-прежнему не открывая глаз и наслаждаясь его присутствием, окутывающим с головой.       Позов ужасно жалеет, что у них не распространена традиция целоваться под бой курантов. Впрочем, в следующую секунду его жалость растворяется, потому что губы сами находят чужие во тьме балконной прохлады.       Все мысли улетучиваются, все барьеры ненадолго растворяются, а ощущения становятся ярче. Чужие руки на собственном теле обжигают, а губы, по которым он уже успел соскучиться, до сих пор отдают вкусом последней выкуренной сигареты. В памяти всплывает их страстный поцелуй на лестнице с привкусом пиццы, и Дима легонько смеется прямо Серёже в губы, посылая по его телу стайку мурашек. Тот отрывается на мгновение ради глотка воздуха, после чего с возросшим рвением прикладывается к Позовским губам. Студент опешивает ровно на секунду, но здравый смысл, кажется, не входил на балкон вместе с парнями, так что у них есть еще несколько минут перед тем, как другие гости начнут искать их по всей квартире.       Понимая это, прохладные ладони Серёжи быстро оказываются под чужой футболкой, цепляясь за верх брюк, забираясь под ремень и крепче прижимая к себе Диму. Тот от неожиданности издает прямо в поцелуй робкий звук, который заводит Матвиенко еще сильнее. Добавляют удовольствия и ласковые Димины пальцы, зарывающиеся в его отросшие волосы и массирующие голову. Кислород предательски быстро заканчивается, и Позову приходится оторваться от чужих губ, однако передышка не проходит без дела – его внимание переключается на Серёжину шею и линию челюсти. Матвиенко откидывает голову назад, и его кадык подрагивает от удовольствия, пока пальцы вырисовывают узоры на чужой пряжке ремня. Кажется, остатки самоконтроля еще сохраняются где-то внутри, потому что дальше дело не заходит.       Оставляя легкий поцелуй у Серёжи за ухом, Дима еще раз ненадолго прижимается к его губам, обнимая лицо ладонями, после чего отстраняется. Матвиенко, словно нехотя, отпускает парня, распахивая помутившиеся глаза и вспоминая, как дышать.       – Спасибо, что вернулся, – вдруг вырывается у Позова.       Его глаза сверкают каким-то отчаянием и невысказанным признанием, но в темноте балкона это ускользает от пьяного рассудка парня напротив.       – Лучше бы я не уезжал, – с горечью качает головой Серёжа.       Его реплика остается без ответа, вместо этого Позов берет Матвиенко за руку, выводя с балкона и возвращаясь к празднованию.       

***

      Жизнь в квартире оживает только во второй половине дня первого января нового года. Дима открывает глаза и тут же щурится: никому не пришло в голову привести шторы в закрытое положение. Он несколько минут лежит неподвижно, пытаясь восстановить цепочку событий вчерашнего дня, после чего поворачивает голову влево.       В непосредственной близости от собственного носа он обнаруживает Матвиенко, распластавшегося на кровати, словно морская звезда. Позов непроизвольно улыбается, после чего находит в себе силы подняться и сесть на кровати. На самом ее уголке, словно бедный родственник, калачиком спит Ида, на полу неподалеку от окна – Соня. На диване вповалку дремлют Арс, Надя и Антон, а на кухонном столе лежит записка от Вити, что он проснулся, позавтракал остатками вечернего банкета и ушел восвояси.       Позов, стараясь не шуметь, делает себе утренний кофе, на запах которого по очереди подтягиваются все остальные, Серёжа – последний и с кислой миной.       – Откуда вообще в этой квартире кофе? – ворчит он, наблюдая за компанией, в руках каждого из членов которой покоится кружка с ненавистным ему напитком.       – Тайные закрома любой квартиры, в которой оказываются студенты, – шутит Позов, и Антон с энтузиазмом кивает.       – Отвратительно, – дает свою экспертную оценку Серёжа, залезая в холодильник и доставая себе остатки газировки, отпивая прямо из горла.       Понемногу все приходят в себя и начинают неспешно приводить квартиру в первоначальный вид. Несмотря на угрозы хозяйки ничего не оказывается сломанным или поврежденным. В паре мест виднеются лужицы пролитых напитков и крошки рассыпанной еды, но они легко оттираются стараниями молодых людей.       Уже ближе к вечеру все расходятся по домам и общежитиям, желая всем счастливого нового года и выражая надежду продолжать общение и дальше.       – Ты меня практически не подкалывала весь вечер, – удивленно вскидывает брови Серёжа, прощаясь с Надей.       – Просто я нашла более интересное занятие, – девушка подмигивает Арсу, и тот легко подхватывает эту игру, рисуя ей в воздухе сердечки.       Антон, обуваясь, глядит на это с несколько надутыми губами, а Дима, наблюдающий словно зритель в кинотеатре, даже не уверен, кто именно вызывает такую бурную реакцию Шастуна. Соня и Ида прощаются с ребятами и друг другом, но ни Матвиенко, ни Позов так и не решаются спросить у них, встречались ли девушки или просто хорошо проводили время. Арс уходит последним. Он вопросительно смотрит на Диму, но тот красноречиво качает головой, и Попов уезжает в общагу один.       Матвиенко пригласил Позова переночевать у него еще один раз, ведь уже на следующий день им нужно было вместе ехать на работу.       После ухода ребят квартира снова погружается в тишину, и Дима вновь ловит ощущение, уже испытанное им накануне, когда они остались с Серёжей наедине. Однако в этот раз всё словно по-другому.       Мысль не успевает развернуться, потому что Матвиенко вдруг начинает суетиться, доставая из шкафа завернутый в красивую упаковку подарок.       – Самое время для прихода Деда Мороза, – сообщает он довольно.       – Кажется, он немного опоздал, – хмыкает Дима, направляясь в прихожую за своим хорошо припрятанным подарком.       – Да нет, в самый раз, – Матвиенко просто сверкает глазами направо и налево, падая на диван в ожидании парня.       – Как скажешь, – хмыкает тот, садясь напротив и держа свой подарок на руках. – Кто первый?       Вместо ответа Серёжа протягивает Позову сверток. Тому приходится немного отставить свой, чтобы освободить руки. Он аккуратно разрывает обертку, пока взгляд Матвиенко не становится всё более нетерпеливым.       Внутри оказывается небольшой мягкий пакет и что-то звенящее, обернутое в праздничный скотч. Серёжа внимательно следит за реакцией парня, когда тот разворачивает часть подарка и обнаруживает в пакете несколько элегантных водолазок разных цветов. Матвиенко вдруг сглатывает, переводя взгляд с собственного подарка на парня и обратно, кажется, уже представляя, как водолазки будут смотреться на нем.       – Тебе они чертовски пойдут, – выдыхает Серёжа и Дима ловит себя на мысли, что уже слышал эту мысль от парня.       Однако он с удовольствием будет носить этот подарок, особенно на встречи с самим Матвиенко…       Когда вторая часть подарка оказывается освобождена от праздничного скотча, на колени Позову, звеня, падают ключи, подозрительно похожие на те, что висят на крючке в прихожей.       – Я понимаю, что это довольно странный подарок, и мы не в тех отношениях, чтобы я делал подобный шаг, – начинает оправдываться Серёжа. – Просто общага – это очень нестабильное место жительства со своими подводными камнями и особенностями. Вот я и подумал, что подарю тебе ключи от этой квартиры, чтобы в случае чего тебе было, куда пойти в городе, – поясняет Матвиенко, и внутри Димы по артериям, а после капиллярам и венам растекается признательность. Серёжа не просто подумал о нём – он сделал подарок с перспективой на будущее, что в контексте самого характера парня воспринималось как нечто недостижимое. Неосознанно прижимая подарок к груди, Позов встает с дивана и направляется к рюкзаку, с которым приехал. Только бережно уложив всё, студент возвращается и протягивает Серёже свой подарок в ответ.       Матвиенко разворачивает более нетерпеливо, не слишком отвлекаясь на обертку. Внутри он обнаруживает расческу, бальзам для волос, забавный ободок и чуть ниже – удобную просторную пижаму, состоящую из черной футболки с огромным окурком на спине и темно-серых штанов с рисунком не початых сигарет по всей площади.       Серёжа замирает, разглядывая подарок, и Позов почти начинает думать, что не угадал, но тут оказывается сжат в чужих объятиях. Матвиенко шепчет ему на ухо слова благодарности, а после поднимается с места и убегает в комнату, чтобы переодеться.       Возвращается он уже в новой пижаме и мягком ободке с рыжими ушками, довольный и очаровательно домашний.       – У тебя волосы еще недостаточно выросли для этого ободка! – смеется Дима, любуясь тем, как хорошо сидит пижама на парне.       – Нет, я хочу носить его уже сейчас! – капризно отвечает Матвиенко, довольно рассматривая обновки.       Вечер они проводят в тихом просмотре фильмов и ленивой беседе. Голова Серёжи покоится на Диминых коленях, и тот медленно поглаживает его волосы, ласково перебирая пряди и делая легкий массаж головы. Матвиенко старательно сдерживается от любых лишних движений, чтобы не спугнуть момент. Позов иногда думает о том, чтобы наклониться и поцеловать парня, но не делает этого на благо безмятежности вечера.       Ближе к полуночи они засыпают, на этот раз не вместе, а наследующее утро просыпаются довольно рано, чтобы отправиться на работу.       Следующие два дня проходят в усиленной работе. Серёжа зовет Диму снова ночевать у него, но тот вежливо отказывается, ссылаясь на непреодолимое желание принять душ в общаге и поспать на казеных простынях под колючим пледом. Матвиенко оценивает шутку, но отпускает студента с неохотой, хотя и понимает, что не имеет никаких полномочий просить того остаться.       Четвертого января наконец выдается день без игр. Это немного аномально, ведь до и после этой даты они работают каждый день недели, однако никто не жалуется. Написав в чат, созданный для встречи нового года, Матвиенко зовет всех желающих на каток. В назначенное время и место они приходят впятером: сам Серёжа, Дима, уговоренный им Арс, Антон и, к огромному удивлению первого, Надя.       – Не думал, что ты готова терпеть мою компанию так часто, – улыбается парень ей вместо приветствия.       – Я же как-то вела с тобой один отряд на протяжении трех недель, – Надя театрально скалит зубы.       – Худшие три недели твоей жизни, – сокрушенно заканчивает за нее Матвиенко.       – Рада, что ты это понимаешь, – девушка делает жалостливое лицо, и они оба, не выдерживая, начинают смеяться.       После окончания смены и возвращения Серёжи без связывающих уз ответственности за маленьких детей они вполне могут спокойно общаться в одной компании, но без подобных сцен не обойтись. Они поднимают настроение.       Надя, завязывая шнурки на своих личных коньках, пытается выведать у Арса, в каких отношениях сейчас состоят Позов и Матвиенко, но тот не радует ее новостью о чудесном воссоединении. Антон подходит с взятыми напрокат коньками к концу этой беседы, переводя взгляд с парня на девушку и силясь понять, о чем только что шла речь.       – У тебя на шнурках какие-то морские узлы, – то ли случайно, то ли намеренно, Арс меняет тему, указывая на обувь в руках парня.       – Да, они единственные остались моего размера, сокрушенно сообщает Шастун, и Арс с Надей забирают у парня по одному коньку, пытаясь помочь ему распутать шнурки, пока тот садится на скамейку развязывать собственные зимние кроссовки.       Диме и Серёже с коньками везет чуточку больше, и на каток все пятеро выходят примерно в одно время. Несмотря на внушительную площадь, покрытую льдом, долго кататься одной большой компанией не выходит. То и дело разбиваясь на пары и тройки, а потом легко меняясь участниками, ребята наслаждаются зимней забавой, периодически останавливаясь, чтобы немного отдохнуть. В конце концов Арс и Надя пытаются вдвоем научить Антона увереннее стоять на коньках – а впоследствии и ехать самостоятельно – но тот куда охотнее растягивается на льду, то и дело утягивая обоих своих учителей за собой.       Наблюдая за этим со стороны, Серёжа довольно смеется, придерживая Диму, немного неуверенно стоящего на льду.       – Что-то я не понял, ты же южанин, – начинает диалог Позов, внимательно смотря себе под ноги.       – М? – переспрашивает Матвиенко, утонувший в ощущении чужих рук, для большей устойчивости покоящихся в его собственных.       – Почему на коньках ты катаешься лучше меня? – продолжает свою логическую цепочку Дима, поднимая глаза от лезвий собственных коньков на парня напротив. – Ты что-то скрываешь? – и он прищуривается, словно детектив.       – Да, – Серёжа легко поддерживает эту игру. – Псевдоним и блестящую карьеру в фигурном катании, – он аккуратно отпускает парня, отъезжает от него немного и показательно делает несколько пируэтов, но на одном элементе неудачно ставит ногу, и коньки разъезжаются, словно парень собирается сделать шпагат. Матвиенко распластывается на льду с коротким ругательством, и где-то за его плечом, маша руками, как огромный вентилятор, снова грохается на лед Антон, на этот раз утягивая за собой только Арса.       – Ты в порядке? – тревожно спрашивает Дима, проезжая чуть вперед навстречу парню, пока не представляя, как будет поднимать его. Повезло, что тот поднимается сам.       Когда все окончательно утомляются, прокатные коньки сдаются обратно в окошко выдачи, и компания идет гулять по зимним аллеям. Вечер кончается горячим какао и сладкими трдельниками, потиранием ушибленных мест и тихим смехом.       Следующие два дня снова посвящены работе, детским праздникам и попыткам выспаться в летящие слишком быстро новогодние каникулы. А в Рождество, седьмого января, Дима и Серёжа выбираются в город просто погулять вдвоем, в спокойном ритме полюбоваться новогодними украшениями, поглазеть на еще стоящие на площадях елки и насладиться атмосферой праздника до того, как ее сменят рабочие будни.       В руках парней по стаканчику с горячим чаем, и они неспешно идут туда, куда глядят глаза. Периодически с неба сыплет снег, почти двадцать девятого декабря. Не хочется ни о чем говорить, чтобы не нарушать идиллии, воцарившейся между ними, но Серёжа вдруг с изумлением от самого себя выпаливает:       – Я, наверное, тут останусь.       – Что? – не понимающе уточняет Дима.       – Я тут останусь, – более уверенно повторяет Матвиенко. – В этом городе. Мне здесь нравится. Оказывается, необязательно учиться в универе, чтобы просто жить в большом городе, ходить на работу и гулять по красивым улицам с близкими, – он поворачивается к Позову, и тот видит в глазах напротив искреннее удовольствие.       Серёжа делает более глубокий вдох и расплывается в улыбке, на мгновение прикрывая глаза, словно это мимолетное желание становится самым важным и подробным планом на его жизнь. Наверное, в этот момент так и есть.       Позов так и не находит, что ответить. Он только бросает нечитаемые взгляды на спутника, мысленно заглядывая вглубь себя и пытаясь понять, что чувствует.       Атмосфера Рождества кружит ему голову, но вечер вдруг подходит к концу, и им надо попрощаться недалеко от метро.       – Мне пора готовиться к экзаменам, а потом у меня каникулы. Мы будем редко видеться до самого февраля, – Позов предупреждает таким тоном, словно ждет от Серёжи какой-то негативной реакции или несогласия.       – Всё нормально, я буду слать тебе кружочки, чтобы ты не очень скучал и не забыл, как я выгляжу, – самодовольно улыбается Матвиенко, за что получает ощутимый щелчок по носу, но после этого ответную улыбку.       – Я постараюсь скучать поменьше, – парирует Дима.       – Э, нет, так не пойдет! – наигранно начинает протестовать Серёжа, поддерживая игру и дальше. – Скучай уж по мне, пожалуйста!       Вместо ответа Позов крепко обнимает парня, прижимая к себе и прикрывая глаза, растворяясь в этих объятиях на мгновение. «Я буду скучать», – шепчет Дима парню на ухо, делая акцент на втором слове, отчего Серёжа замирает, не в силах поверить своему счастью.       Они расходятся в разные стороны, но с каждым новым шагом Позов всё отчетливее понимает, что его неприступный холодный ледник незаметно растаял под натиском Серёжи Матвиенко, оставляя после себя весеннюю капель, звонко капающую внутри и с каждой новой встречей всё больше обнажающую его сердце, по-прежнему влюбленное в этого несносного парня.