светлячки и звезды

      капли слетают со стекол, опадают на подушку-оконную раму, шелестят, скрываясь вдали, расплываясь по асфальту. дождь настукивает свою тихую мелодию, эхом отдаваясь меж стенами и потолками. завитки тумана и сырости опускаются на город, глаза слипаются, сонные дома шепчут друг другу что-то на своем молчаливом языке.       в комнатушке искрятся светлячки. они невидимыми крылышками взмахивают, подмигивая закутанным в одеяла фигурам. их желтые огни растворяются в воздухе, сотканном из хрупких слов и мягких чувств. в кровати тепло. не сказать точно, греют перины или нежные пальцы, переплетенными с собственными.       чонин щурится сквозь дремоту и ползет ближе. в шорохе простыни прячутся обнаженные тонкие ноги, длинная сынминова футболка покрывает бедра и пахнет любовью. как и сам он. как его пушистые ресницы, мягкие губы, взъерошенные волосы. ян движется к ним, перебирая и подушечками касаясь кожи. со вздохом кима к потолку взмывают звезды. они закрепляются наверху и кончиками подрагивают в такт трепещущего сердца. улыбка на его лице расцветает самым ярким созвездием, освещая комнату.       сынмин тоже приближается. его пальцы оглаживают щеку, пробираются к светящимся ямочкам. ямочкам, потому что чонин тоже улыбается. и старший точно знает, что за улыбку эту готов отдать мир. она растворяет в себе и не дает собраться, опускает в глубины чувств, откуда выхода уже не будет. потому что под гладью воды проплывают огоньки, освещающие до самого дна душу. они обнажаются друг перед другом в своей любви, они распахивают объятия, они сплетаются пальцами и греют.       — малыш, — ян разбивается каждый раз, стóит в воздухе рассыпаться этому тихому шепоту.       — м-м? — он хрипит спросонья, ластясь к ладони и едва разлепляя глаза.       у сынмина сердце вздрагивает и плавится, обливая чувствами грудную клетку. этот разморенный чонин, льнущий к прикосновениям и нуждающийся в тепле… от него внутри вспыхивают искры, от него разрывается на части все существо. а ян переплетение их пальцев углубляет, шуршит простынями и в груди рождает трепет.       — иди ко мне? — он поднимает руку, раскрывает объятия и сердце.       чонин мычит удовлетворенно. маленькими движениями, ерзая, оказывается рядом. носом утыкается в голую шею и сыто выдыхает. сынминовы пальцы медленно пробираются к чужой (его) футболке. он гладит сквозь нагретую ткань бока, вызывая мурашки. считает касаниями ребра, смыкает кольцо на талии и щекой трется о светлую макушку.       — мой, — тише, чем раньше, роняет он.       ян захлебывается в эмоциях. такой домашний спокойный сынмин выбивает из легких весь воздух, чонин жмется ближе, цепляется за шею, плечи, спину. на языке ворочается надломленное "не исчезай", но не срывается. он закидывает ногу на чужую, руками обвивает, пытается оказаться еще ближе.       — я здесь, — шепчет ким.       ян теряется. замирает и выдыхает в шею и расслабляется. потому что сынмин правда всегда рядом. никогда не пропадет. и это пускает в теле дрожь, а в сердце трепет.       — я люблю тебя, — бормочет чонин и ведет головой. мурашки расходятся от места, где его нос соприкасается с теплой кожей.       — я знаю. и тоже тебя люблю.       у кима самые теплые руки. они исследуют каждый миллиметр звездами, затаившимися внутри и вспыхивающими при касаниях. греют, прожигают до самых костей и светлячков в сердце. те рвутся вверх. поднимают яну голову, раскрывают глаза. он губами тянется ближе, а сынмин не противится. в груди все замирает и рассыпается огоньками. любовь в воздухе парит и оседает в поцелуе. мягком, невинном, трепетном.       чонин плавится, когда напротив чувствует движение. из простого столкновения старший их уводит во что-то более глубокое. он сминает губы медленно, осторожно, а пальцами пробирается под футболку, шарит по позвоночнику, выбивает из яна воздух мычанием и тянется дальше. ближе, больше, глубже. они окунаются в поцелуи и растворяются в тепле тел. их маленькое счастье искрит светлячками в воздухе и звездами на потолке.       — я люблю тебя, — сынмин открывается первым. на миг, чтобы произнести заветные слова, а потом утянуть обратно. время тянется озерной водой, почти замирает, обращается вечностью, подвластной сейчас им обоим. — люблю, — он повторяет. повторяет бесконечно много, целует каждую частичку этого любимого лица, каждую ямочку, родинку, выпавшую ресничку. кончик носа, щеки, лоб. и повторяет слова, раскрывающие пропасть вечности.       чонин отвечает. он рвется в объятия глубже, хватается за одежду, ерошит волосы, тонет в их общей любви.       за окном постукивает дождь, дома смолкают, слушая чувства, что на им двоим известном языке перешептываются под звездочками в светлячковых одеялах.