rose thorns

Пиковый король не привык к любви. Каждый раз видя на улице приторно-сладких парочек у него возникал рвотный рефлекс. Хотя никто не отрицает, что это вполне мог себе быть просто очередной приступ болезни. Верно и безоговорочно. Ханахаки — болезнь. Трудная, режущаяся и нет в ней бывалых красот, о которых так яро пишут в произведениях. А что симпатичного в кровавой партии распустившихся бутонов алых роз, что вырываются из горла с каждым порывом надрывного кашля, впиваясь шипами в самое сердце, — которое, оказывается у него есть, — раня его. Чёртовый Пиковый валет. Скрытная личность, которая будто была ясна, что можно было обозначить одним простым словом «клоун», а с другой стороны запутанный и неясный клон, которого понять мог лишь он сам. Пик до сих пор проклинает грёбаное чувство к Вару. Любовь. Больная и колючая, словно шипы у розы. Туша догорающую сигарету о подоконник, Пик выкидывает бычок на улицу и наконец захлопывает форточку. На соседней кровати ворочается Вару, бормоча что-то под нос. Кинув на него беглый взгляд, в горле вдруг снова начинает першить. Новый приступ, из-за которого восьмой срывается в ванную, под недопонимающий взгляд внезапно проснувшегося пятого. Тот успевает добежать до ванны, прежде, чем горло начинают разрывать цветы. Тёмно-алые розы с каплями крови. Красиво на словах, на вид же отвратительно и грязно. Когда приходит осознание, что эти цветки прорастают внутри тебя, то уже не становится так прекрасно, когда начинаешь описывать Ханахаки. Кровь снова пачкает белую каменную плитку. Капли попадают на саму ванну и слегка пачкают цветной коврик с узорами. Воздух резко перестаёт попадать в легкие, начинается приступ удушья. Новая партия бутонов вылезает наружу. Вдруг, по двери несколько раз постукивают кулаком. Пика прошибает током. — Нельзя, чтобы кто-то сейчас зашёл, — думает про себя, когда живот резко скручивает, а от боли тот падает рядом с небольшой лужей крови и парой распустившихся бутонов роз. В дверь стучат ещё раз, более настойчиво и… Обеспокоенно? — да кому там чё-то надо… — бормочет Пик, рукой вытирая рот. Пошатнувшись, всё же поднимается на ноги и открывает дверь. — Будь, что будет. На пороге стоит Вару. Вялый и уставший. Это быстро спадает, когда он оглядывает фон позади Пика. — Твою мать, Пики, ты чё! — довольно громко произносит он. — Не кричи, клонов разбудишь. — Да плевал я на этих клонов, что с тобой за херня?! — Не твоё дело, иди спи и не мешайся, — закатывает глаза, уж было хотел закрыть дверь, как вдруг Вару успевает прошмыгнуть. — блять, валет, съебись. — Ну уж нет, жду объяснений! — обойдя «цветочно-кровавое месиво», встаёт рядом. — Ханахаки у меня, — спокойно отчеканивает Пик, будто это что-то обыденное, а не посмертный приговор. — доволен? А теперь свалил. — Че блять, прикол какой-то? Хуёвый ты шутник… — Мне не сдались твои приколы, ушёл нахуй, пока я сам тебя не выкинул за дверь! — Ну и какая шмара охмурила нашего короля? — пропуская мимо ушей угрозы, продолжает закидывать вопросами. — Так я тебе и сказал. — хмыкает Пиковый. — Бля, придурок, ты так сдохнуть можешь! — Я в курсе. Ты выйдешь или нет? — Пока не расскажешь — никуда не пойду. — Вечно ты тут не просидишь, так что не испытывай моё терпение и… — не успевает договорить, как снова его охватывает приступ кашля. Вару отходит немного назад, внимательно наблюдая, словно хищник, готовящийся вот-вот напасть на слабую жертву. — И кто это? Девушка с рекламного флаера? Шалава из клуба? Ну вот кто? Я до этого дня вообще сомневался насчёт того, что у тебя есть сердце. — Боже, Вару, да ты это! А теперь уйди, пока я собственными руками тебя не задушил. — психует Пик, резко отчеканивая, подходит к ванне дабы прополоскать рот. Тем не менее, фраза застревает в голове, заставляя Вару замереть, ожидая дальнейшего оправдания, что король так пошутил. Однако ничего такого не происходит. Они оба продолжают молча смотреть друг на друга, ожидая чего-то. Им требуется ещё несколько секунд, прежде, чем Восьмой чувствует, как шипы начинают медленно отступать. Непонимающе, он окидывает того взглядом и видит смущение. Пятого редко можно было вывести на какие-либо эмоции, обычно он всегда отшучивался, но то, что сейчас видел перед собой — это была какая-то другая сторона. Совершенно неизвестная и скрытая. Пик боялся моргнуть. Словно всё это было сном и стоит лишь на момент отвлечься — всё исчезнет, будто никогда и не существовало. Хмыкнув, Вару подходит ближе, а после поднимает очки, держа глаза при этом закрытыми. Приближается совсем близко, но не до конца, ожидая ответа. Долго ждать не приходится, Пик поддается навстречу, целуя желанные губы. Дыхание снова замирает, только в этот раз не от приступа Ханахаки, а от нового, пока не совсем раскрытого чувства «любовь». Отстранившись, он пытается уловить фальшь… Но ничего такого не происходит. Вару надевает обратно очки и улыбается. Не едко, не с ухмылкой, впрочем как и всегда. Нет, искренне. — Ох, Пики, ну и много же проблем с тобой. Столько драмы ради поцелуя, ну анекдот. — в привычной манере отшучивается Пиковый валет. — Когда-нибудь я зашью тебе рот… — О нет, как же я тогда смогу тебя целовать? — Господи, я уже сомневаюсь в том, что мне повезло. — закатывает глаза король в ответ на звонкий смех. Смотря в потолок, Пик медленно закрывает глаза, уж было хотев провалиться в сон, как вдруг слышит с соседней кровати: — Кстати, с восьмым марта, цветочкин! — Боже-е, я вырву тебе язык, клянусь. — Ну, а как же попробовать француз… — Закройся, иначе утром Феликс будет будить твой труп. — отрезает Пик, закрывая лицо ладонями. — Ой-ой-ой, как можно вообще влюбиться в идиота, как ты? — язвит Вару. — В тебя же я как-то влюбился. — бормочет он, отворачиваясь к стене, как вдруг в спину прилетает подушка с соседней кровати, усмехается, кидая из-под своей головы в ответ. Внутри наконец ощущается лёгкость. Колючие шипы больше не потревожат Пика. По крайней мере, пока что…