Мальборо

Впервые Кроули взял сигарету в конце восьмидесятых. Просто потому что нервы сдали даже у него. Алкоголь не был настолько удобен, а сигарету можно вытянуть в любой момент.  Ему не нравится. Ему противно. Этот дым так похож на тот, что исходил от концов его перьев. Остатки тлеющей бумаги горят так же, как горели его глаза от потока ветра, что бил в лицо. Но он приспосабливается.  Он понимает, что в душе у него такой же дым.  Как забавно... В душе. И он не хочет, чтобы Азирафаэль видел. Он никогда не курит при нем, уверен: ангел не выносит дым. Его шею не сносил поток лицемерного ветра, дабы повернуть к верху и заставить запомнить, что он потерял.  Он не оборачивался, ужасаясь своим обожженным рукам, не слышал запах горящих перьев. Он не знал, какого это — сгорать изнутри.  И никогда не узнает. Ему не позволят. Он не позволит. Очередная сигарета. Кроули вдыхает, вспоминая тот момент. Дым окутывает каждую клеточку, не пропуская ни единой секунды воспоминаний, миг за мигом читая прожитое вслух, словно молитву: «непрощаемый — вот, что я».  Что... Он даже не считает себя чем-то живым, он просто пыль.  Он — падший. Хоть и не собирался.  Кроули хочет бросить, он ненавидит это. Ненавидит себя. И каждый раз срывается, пытаясь скрыться от мира. Змий прикрывается внешней оболочкой пижона, внушая себе: «вот он — я, вот — настоящий Кроули!» Право же, словно туфли из поддельной змеиной кожи — красиво, а проку ноль.  Но и это не он. Не то любознательное существо. Не тот, кто просто хотел ЗНАТЬ.  Вновь и вновь, года, дни. Каждый миг своего существования Кроули скрывается. В мире существует свод правил. Порой эти правила существа создают себе сами. Иногда они даже их соблюдают. А демоны не будут демонами, если будут жить по правилам. Каждый час своего существования он и так вместо мимики выдаёт каждому результат психобумаги — уж в начале Конца стоит прекратить хоть что-то из этого. Забавные какие, эти правила.  Взять, к примеру, дельфинов. Огромные мозги и все такое.  Вот к ним на нос садится птичка и точит хвост китам, рядом с ней куча пустых бутылок, за ними какие-то уж слишком мутные мысли...  И вот ты уже тянешься к карману с пачкой Мальборо, в котором так преспокойно дремлет вот уже четвёртый час безбрежного пьянства с наилучшим другом, что по совместительству является единственным существом на планете и за ее пределами, которому ты доверяешь.  А все остальные чувства демонам не свойственны.  Ведь так говорят, да? Сигареты. Будь они прокляты.  Ведь буквально из ниоткуда! Дерзко искушая, они, полностью лишённые совести, лежат в кармате тонких брюк и мешают сидеть в самой удобной ненормальной позе, что тут ещё остается делать? Решать проблемы по мере их поступления. Он закурил — пьяное сознание способно на многое.  Это и был переломный момент — начало нового Конца.  Кроули надоело скрываться. Единственное существо, которому он мог доверить многое, сидит прямо перед ним. Хватит лгать. Хотя бы ему.  Он был готов на осуждение, но глубоко умолял кого угодно, лишь бы его не  брезговали.  Не презирали.  Не во взгляде ангела эти искры, только не там. Пожалуйста. Странно лик Небес работает. Непостижимо. В понедельник те глухо-слепо-немые, зато по средам уже мчатся спасать род человеческий и помогать по каждой просьбе. Однако наивно и до жути невежливо полагать, что Небеса соблюдают свод своих же правил. Как и быть уверенными, что в тот день была среда.  Кроули услышали, кто бы то ни был.  Азирафаэль терпеть не мог табак — он не был тем, кто однажды чувствовал дым внутри себя. И тем, кто жаждал себе об этом напомнить.  И много лет спустя он, побывав в теле столь родного сердцу существа, ощутит всё то, что чувствовал Кроули на протяжении веков.  Демон так хотел показать миру свою независимость, власть и самолюбие, на деле же ненавидя и презирая себя, всякий раз разрываясь внутри от неведения. Ведь он так и не понял, за что. А понимать-то, собственно, было нечего.  Никогда не замечали, что главарям банд, государств, корпораций — чего угодно — неудобны люди, что слишком суют нос туда, куда (по их мнению) не стоит? Никто не любит любознательных, прямолинейных. Нестандартных. Никто.  Будь проклят этот чертов мир. В душе Ангела не было и толики презрения к Кроули, в конце концов, он находился рядом слишком долго, всякий раз относясь с трепетом к его сущности: как учитель, никогда не воспринимающий ребёнка всерьёз, считая правым лишь себя и тактично кивая головой, мол, да-да, конечно я слушаю! Все то было своего рода снисхождением, нежели чистым отторжением.  Удивленное «с каких это пор ты куришь?» заставило демона сжаться внутри. Что ему оставалось ответить? Зря он открылся. Зря. ЗРЯ.  Найдя пижонскую маску в чертогах пьяного сознания, он съязвил что-то нечленораздельное, нападая по принципу «едкость лишь для мудрецов, встал, съязвил — и был таков» — А с каких пор у нас существует бюро по доставке Антихристов? Ещё и бесплатное, — прокрутившись на кресле до победного щелчка в шее пробубнил Кроули, — «Поганейшего времени суток, господа, вот ваш адский ребенок. Карта или наличные? И, да, распишитесь здесь» — наконец остановился он, затягиваясь.  Азирафаэль разобрал эту браваду слишком поздно. Вернее, было бы поздно, погибни они в конце концов.  Ощутив пустоту на месте, где по определению должно покоиться  искреннее самоуважение и принятие себя, он понял.  Дыма в душе — каковой якобы не существовало, по мнению рыжей бестолковки — Кроули не было никогда.  Навязчивая привычка: высшие силы очень хороши во внушении. Гребаные манипуляторы.  Тридцать пять лет он впустую травил себя тем, чем считал частью своей личности. Кроули горел лишь снаружи, светясь внутри как самая яркая звезда.  Внутри он был все тем же ангелом.  Даже нет, не так. Он был Выше всех вместе взятых ангелов.