Милый сердцу.

      Не может быть ничего, кроме молчания.       Индия тихо вздыхает, когда чужие тонкие пальцы вцепляются в судорожном порыве в его бедро, обтянутое плотным тёмным шервани. Ткань сжимается в толстые складки, обнажая чистую и новую мунду, отчего Индия слегка хмурит брови — иноземец не смеет касаться его там. Там, где его руки уже блуждали несколько лет назад, стаскивая приятно пахнущую одежду и оскверняя смуглую кожу своими грязными от бывших на них каплях крови ладонями.       Иноземец под ним жалобно всхлипывает. Поднимается, запрокидывает светлую в контрасте с телом индийца голову и тут же утыкается в низ расписной подушки, испуская еле слышные неразборчивые стенания. Индии не жалко. Хотя, возможно, он бы и смог его пожалеть, если бы не все прошлые воспоминания.       Ненавистные кисти тянут Индию вниз, на пол, заставляя невольно дрогнуть грудью от холодных прикосновений. Рыдающий в беззвучной истерике иностранец трётся идеально уложенными волосами об его ногу, размазывая сухие слёзы по штанам.       — О, Индия! Мой милый Радж! — прискорбно взвывает иноземец, ещё сильнее потряхивая покорное тело мужчины. Индия тактично молчит, слегка наклоняя лицо вбок. Чужие пальцы теребят его пиджак за пуговки, сделанные из настоящего золота и окантованные блестящими изумрудами. Он чувствует, как солёные слёзы впитываются в его одежду.       — Не смей!.. Не смей!.. — почти задыхается стонущий рядом с ним обычно угрюмый господин, медленно то опуская, то поднимая голову, — Не говори мне… Ничего! Слышишь? Ничего!       Он и не думал. Индия лишь беззвучно дышит, сидя в неподвижной позе на полу, и складывает пахнущие благовониями руки на ноги, неспешно проводя ими по тёмным волосам страдальца. «Британия, мне тоже больно», — хочется мягко, как всегда нежно прошептать на ухо разбитому своими опасениями и подозрениями англичанину, но Индия, поджав губы, гордо молчит.       Великобритания резко поднимает голову и яростно, почти безумно смотрит темно-зелеными, донельзя страшными в гневе глазами прямо в глаза спокойного индийца. Поднимается на ноги и, схватив колонию за плечи, грубо трясёт, крепко сжимая золотистый шервани:       — Только не уйди, — горько шепчет Британия, вздыхая где-то сзади шеи Индии, — Не нужно. Нет смысла.       Нет смысла. Ох, Индия это и сам знает!       «Конечно, господин». Мужчина приятно улыбается и сужает карие глаза, благосклонно опустив плечи. Великобритания рвано извиняется и садится рядом с ногами Индии, ложась подбородком на его бёдра. Проводит по ним ладонью и небрежно целует их, прикрыв веки от усталости.       — Милый Радж, о чём ты думаешь? — тихо спрашивает англичанин, касаясь горячей щеки колонии. Тот улыбается ещё шире, расправляет помятые ковры под ними и поддаётся вперёд к пальцам господина, слегка подрагивая своими чёрными ресницами от страха и неприязни.       — Не молчи, молю, — жалобно произносит Британия, сжимая смуглую кожу индийца.       Но Индия всегда будет молчать. Он дал обет безмолвия своим людям.       — Скажи хоть что-то! — повышает голос Англия. Он дышит глубоко и отрывисто. Индии не страшно. Индия привык.       Вместо слов он ласково касается волос Британии, нежно, словно мать, перебирая их. Оттягивает назад и пропускает между пальцев. Вновь делает круговые движения и убирает руку.       На него смотрят удивлённо, если не растерянно. Индия лишь делает тёплую улыбку. Господин не раз сравнивал его с солнцем, таким же жарким и недоступным. Они никогда не гуляли по улицам неопрятной Калькутты и виделись только ночью, дабы не лицезреть уродливость столицы — и это несмотря на схожесть Индии с божеством, таким же сладко пахнущим, красиво одетым и великолепно учтивым.       Индии неприятно чужое внимание. Он хочет свободы, но у него получилось добиться только привязанности господина.       Почти любовно проводя смуглыми ладонями по скулам и подбородку Британии, мужчина тихо вздыхает, осознавая собственную «женскую» роль в сознании Англии. Он ведь воспринимает его как наложницу — складную, послушную, красивую и отнюдь не дешёвую. Удержание Индии тяжело даётся властному англичанину. И за свою покорность Индия берёт дорого.       Британия рядом тяжело дышит, успокаиваясь после минутной истерии. Смотрит жалобно и слегка беззащитно в этот момент.       — Милый Радж, будешь ли ты со мной всегда?       «Нет». Индия качает головой, позвякивая драгоценными украшениями.       — Милый Радж, счастлив ли ты сейчас?       «Определённо нет». Мужчина намекающе молчит, не в силах врать в угоду себе.       Британия горько вздыхает и хватает Индию за запястье, поглаживая большим пальцем по многочисленным кольцам индийца.       — Милый Радж, а будешь ли ты рад нашей разлуке?       «Жду с нетерпением». Мысли так неправильны, что хочется крикнуть: «Господин, не надо вынуждать меня льстить!». Но Индия снова молчит, исступленно прикусывая щёку.       Великобритания прикасается потрескавшимися губами к нежной коже мужчины. Коротко покрывает поцелуями ладонь Индии и отстраняется, близоруким взглядом туманя разум индийца. Он любит свою колонию, своего Британского Раджа и милого сердцу жемчужину. Счастливым Индия никогда не был рядом с ним — он являл собой поношеную куклу, красивую, привлекающую, но уже заметно использованную. Потухшие карие глаза и снисходительно-ласковая улыбка — следствие британского господина.       Великобритания никогда не касался Индии там, настолько интимно, настолько неправильно. Ему доставляло удовольствие наблюдать за ужасом в глазах мужчины, когда он со страстью насильника раздевал его, заставляя полыхать от стыда и гнева. Но не более. Созерцать испуг с примесью удивления, когда он резко отдергивал руки и скрывался за дверью — величайшее наслаждение. Поэтому касания Индии, все более уверенные и настойчивые, отдавались неприятной волной экстаза, такого неверного и фальшивого.       — Что же ты делаешь, милый Радж?.. — успевает промолвить Британия перед тем, как Индия, подмигнув одним глазом и прижав палец к губам, твёрдо и одновременно нежно разглаживает плечи господина, как будто ненароком проскальзывая под одежду, которой сейчас из-за жаркого климата было не так много.       «Будьте чуть менее холодны, и, возможно, люди к вам потянутся». Мужчина медленно поглаживает мышцы англичанина, прикрыв глаза, чтобы не видеть лицо своего недоуменного господина. Он зашёл за черту и прекрасно это понимает. Индии ещё никогда не было так весело играть с огнём.       Британия все ещё сидел лицом к лицу со своей колонией, наблюдая за безмолвным выражением его сладких губ. Безусловно, ему очень хотелось присвоить Индию себе даже в этом смысле. Но он мужчина. И индиец мужчина. Это гнусно и грязно — заходить настолько далеко.       — Милый Радж, когда ты до такого опустился?       «Я безумен из-за вас». Чрезвычайно мягко даже для всей интимности этого момента Индия проводит смоченными благовониями пальцами по напряжённой шее Англии и горячо выдыхает ему в спину. Кожа британца покрывается мурашками, и Индия усмехается — господин дорожит им больше своей репутации. Несомненно, Британия гордится своей жемчужиной, и оттого мысли о разлуке с Раджем только невыносимее. Индия никогда не клялся в верности — от него можно ожидать что угодно.       Мужчина аккуратными движениями расстегивает верхнюю пуговицу сорочки и задерживает дыхание. Чуть массирует кожу и наклоняется вперёд, чтобы лёгким движением сдуть волосы с шеи.       — Я не прощу тебе этого, — вполголоса шепчет Британия, кладя руку на подушку, — Берёшь меня на слабо и насмехаешься над этим, милый?       «Да». Индия смеётся и аккуратно снимает с головы яркую пхету, откладывая её на столик с фигурками Будды. Ему доставляет большое удовольствие изредка щекотать нервы своему господину.       — Тогда не смей покидать меня.       «О, Британия, как вы наивны!». Мужчина незаметно улыбается и с ухмылкой наблюдает за медленно снимающим верхнюю рубашку англичанином. Великобритания, однако, не спешил полностью раздеваться — на нем ещё оставалась нижнее белье и облегающие крепкие ноги брюки. «Так странно и необычно!», — перед Индией ещё никогда не обнажались воплощения, бывшие младше его на столько лет, но тем не менее имевшие над ним полный контроль.       Кроме, конечно, мыслей. Никто не смеет отбирать у Индии собственное мнение.       — Милый Радж, я люблю тебя. Не молчи, помилуй, — Британия совсем не сердится, абсолютно: наоборот, он говорит несвойственно мягко, тихо и бесстрастно.       «Я не раздаю милостыню обманщикам». Заместо слов Индия снимает дорогой шервани и смотрит зазывательски игриво. Можно молчать и строить из себя послушную колонию, но в душе иметь прямо противоположное.       — Нет, — Великобритания отрицательно крутит головой, возвышаясь над Индией подобно тюремщику, — Я не грешник.       Мужчина громко, несколько издевательски смеётся, глядя в хмурые глаза Англии. По-прежнему прекрасен и непокорен. Такой же свободный и неотразимый.       «Вперёд, господин, вы же этого хотели».       Британия закрывает лицо рукой и стягивает с себя штаны. Его побывавшие на улице ботинки марают чистые одеяла. Он не сможет отказать своему Раджу. Он слишком мил его сердцу.