Шаг назад

      Это был обычный, летний день, за исключением того что он был выходным, наверно от того людей на улицах, в кафе и торговых центрах было больше чем обычно. Солнце словно начисто выжигало воздух что делало и без того полные людьми окрестности ещё более душными и тесными. Люди компаниями и в одиночку, кто в спешке, не замечая ничего и никого сквозь пелену мыслей и задач на сегодняшний день, а кто лёгким прогулочным шагом, стараясь уберечь новую футболку от тающего мороженого, иногда немного приподнимая солнечные очки чтобы разглядеть какие то мелочи вокруг.       Всё было так привычно и монотонно что этой улице словно давно не хватало этого взъерошенного, запыхавшегося мальчика который бежал с того конца из-за угла рассекая пёструю, липкую массу. Люди оборачивались ему вслед, невзначай и с удивлением, с возмущёнными репликами и смехом. Но он не чувствовал ни ударов столкновения со встречными, ни угрызений совести за не аккуратность. Единственным захлестнувшим всё его существо чувством был стыд, ему казалось что все эти люди знают кто он, и что натворил. Они смеются, они в недоумении, а он отвратителен и жалок. Эти чувства порождали беззащитность и отчаянние которые пробирали тело ледяными иглами. Где-то на втором плане мелькали боль в боку, и тяжёлое дыхание.       Горло словно заливало лавой которая безостановочно брызгала обильными струями вверх в черепную коробку где устроив огненную бурю находила выход через глазные орбиты. Мимо проносились здания, магазины, дворы, качели, воспоминания и события, они тянулись к нему и цепляли, дёргали душу норовя разорвать на куски. Мышцы в ногах ныли и молили о пощаде, но их хозяин был безжалостен принуждая их поднимать пыль, а затем оглушать подъезд топотом по ступенькам и лестничным площадкам.       Ещё один рывок и свобода, она обдает палящим солнцем и тишиной возвышавшейся над шумом города. Вы когда-нибудь сталкивались с магией, которая превращает застывшую, мёртвую местность в рой образов, звуков и эмоций? Не в силах больше оставаться на ногах парень обмяк на бетонную поверхность, и стал наблюдать за двумя призрачными мальчиками сидящими у самого края крыши, всматриваясь куда-то в даль, и изредка переговариваясь.       Это был его лучший друг который с каждым годом станет всё ближе, и он сам, мальчик который бывает на этой крыше чаще чем жильцы самого дома, не смотря на то что живёт на другом конце города.       — Ты мне не веришь, говорю я видел его, у него были огромные глаза, и сам он был огромный, и светился... Он сказал что придёт за мной, и я стану таким же сильным, и буду спасать людей, не веришь да?       — Верю, конечно.       Детей вытеснили из поля зрения другие чуть по старше, они отрабатывали разные боевые приёмы, резвились, боролись катаясь спинами по грязной поверхности. Затем обсуждали что скажут родителям во избежание наказания за грязную одежду, и обливали друга друга питьевой водой из пластиковой бутылки. На смену им пришли подростки, с грохочущими колонками и банками пива. Они раскачивались в такт музыки и кидались окурками вниз.       — Ты чего Катьку динамишь, девуля симпатичная, прикольная... мне бы такую.       — Чем тебя Маринка не устраивает?       — Да зануда она, в голове одни цифры, иногда такое ощущение что если поранится вместо крови провода вывалятся, веришь?       —Верю)       — Так чё у тебя с Катькой то?       — Да не тянет меня к ней..       — Иж ты романтик.       Их разговор уносила угасающая в колонках музыка, и можно было расслышать уже более грубые, но ещё не окрепшие голоса парней лежавших на том же грязном бетоне уже не боясь испачкаться.       — Мне такое и не приснилось бы, но это...это круто       — Думаешь?       — Не веришь?       — Верю.       Больше они не говорили, они часами молча смотрели друг на друга, изредка улыбались каким то мыслям, и целовались.       Женя всегда верил своему другу, от фантастических рассказов рождённых детской фантазией, до самых щекотливых тем, единственным случаем когда он на отрез отказался верить ему были угрозы слить их переписки с интимным содержимым. Они познакомились здесь на крыше пятиэтажки в одной из квартир которой жил Андрей. Когда-то он также спотыкаясь и толкая всех на своём пути прибежал сюда в слезах, задетый и обиженный новыми одноклассниками. Тогда Женя впервые поборол свой страх высоты, а в награду получил дружбу, и ощущение значимости.       Всё развивалось как и в традиционных отношениях, годы когда они приходились друг другу просто друзьями были счастливыми и весёлыми, со своими невзгодами и приключениями, они понимали друг друга с полуслова, и редко находили причин для обид. Но стоило переступить черту и они оказались в абсолютно другом мире, полном недопониманий и страхов, ревности и эгоизма. Каждый боялся потерять по своему, Женя пытался не стать для него клеткой, Андрей же воспринимал это как свою ненужность, что больно било по самолюбию. Год терзаний, борьбы и попыток привёл в тупик, дороги назад, к дружбе уже не было, отношения вели по кругу, а отступать было некуда, никто не хотел признавать поражения, и брать ответственность за возможные ошибки. В конце концов они приняли негласное решение не общаться.       Месяцы молчания, неуверенности, надежды и разочарований. Женя всячески пытался отвлечься в отличии от Андрея чьи обиды кровоточили всё сильнее и не давали покоя, он воспринимал свободу как безразличие к своей персоне, а нежелание дальше мучать друг друга как предательство. Его выводило напускное спокойствие с которым Женя отнёсся к разрыву, когда сам места себе не находил, а последней каплей стала девушка которую он внезапно впустил в свою жизнь. Страдания, упрёки, и гордость переродились в ненависть, которая разъяренным зверем металась внутри и грозилась разнести всё в клочья если не выпустить наружу. Когда внутренняя агония достигла пика, он решился на отчаянный шаг, который превратит жизнь их обоих в ад. Ему он считал хуже уже не будет, терять нечего, а вот Женьку это возьмёт наповал.                        Воспользовался он классной группой, откуда содержимое скринов их любовных переписок быстро разлетелось по всей школе. Сам Андрей сбежал из дома и исчез в неизвестном направлении. А вот Жене пришлось по труднее в тот день ничего не подозревая он пришел на занятия где и окунулся в кучу дерьма которое усердно на него выливали ученики даже младших классов. Под насмешки и косые взгляды он убежал из школы, а за углом нарвался на будто поджидавшую его шпану, благо отделался выбитым зубом и рассеченной бровью. На занятия на завтра не пошёл, что очень удивило родителей так как он отличался своей тягой к учёбе, но объяснения не заставили себя ждать. Через пару дней отец осведомил всех членов семьи о проблеме сумасшедшим ором с которым ломился в комнату сына. Дождавшись подходящего момента он улизнул из квартиры, и теперь сидел здесь, на месте где человек сломавший жизнь парой движений пальцев когда-то казался единственным её смыслом.       Мозг отказывался воспринимать происходящее, периодически подкидывая предположения что всё это просто страшный сон. Ведь ещё недавно всё было нормально, последний учебный год подходил к концу, намечались планы на будущее, он уже выбрал костюм на выпускной, была готова песня которую они сочинили с Алиной, той самой девушкой чьё появление спровоцировало Андрея. А теперь он сидит здесь пытается найти хотя бы одну причину не встать и не сброситься к чертям с этой злополучной крыши. Сначала он потерял друга, вслед за ним любимого человека, а теперь и родителей. Жизнь больше не будет прежней, покрайней мере в этом городе. Уехать куда подальше, в Москву например, город большой никто его там не найдёт, к тому же возможностей больше чем в этом захолустье. Не учитывая отсутствие денег остаётся лишь одна проблемка, это изменить себя, выдернуть с потрохами настоящего Женьку, сжечь или нарубить кусками и закопать поглубже, а на его место поместить реалистичную подделку из стереотипов и нравов общества. Такую чтобы любила только девочек, особенно с фигурой шестьдесят на девяносто. А может не заморачиваться и ускорить процесс, тут и идти недалеко, всего несколько метров.       Он потянулся в карман за сигаретами, но наткнулся на телефон который пришлось вытащить чтобы добраться до пачки. 68 уведомлений, двадцать из которых от мамы. «Женечка, возвращайся домой, мы волнуемся, не переживай мы найдем хорошего врача, психолога, всё будет хорошо вот увидишь, это всё излечимо.»— лепетало маминым голосом последнее.       Он не знал что обиднее, то что это считали болезнью или то что это не болезнь и вылечить её никак. Матери легче так считать, чем принять это как есть на самом деле, она лучше залечит его до смерти чем признает правду. А отец, больше парень боялся не того что он просто забъёт его до посинения, а отвращения которое он сейчас испытывает к нему.       Он выудил из другого кармана зажигалку и прикурив всё же выпустил слезу ссылаясь на дым. Только сейчас он понял что потерял Андрея три дня назад, а не месяц который он провёл с уверенностью что между ними всё кончено. Он обманывал себя что не будет портить ему жизнь, и как нибудь переживёт, но где-то в глубине усердно прятал надежду на неизбежность их примирения. Теперь же объект его воздыхания не только сжёг мосты обратно, а переломал ему ноги так что ни единого шага не то что назад, но и вперёд.       Он стоял у самого края и молил случайность решить всё за него. «Вот бы нечаянно потерять равновесие или бы ветер сдул.» Он всеми силами пытался отвлечься и забыть где он находится, упасть так ненароком, даже закурил, но инстинкты самосохранения не так то легко обмануть.       «Это же так легко просто шаг, говорят сердце останавливается ещё в полёте, и возможно я не почувствую как дробятся мои кости. И я ведь не пожалею, я не смогу этого сделать, меня просто не станет. Остановится поток моих мыслей, навсегда исчезнут воспоминания. Этот мозг больше не будет функционировать и называть себя Женькой который любит физику, вискарь и людей непротивоположного пола.»       Он стоял так уже часа два, и последняя надежда была на то что ноги устанут и откажутся дальше держать его. Внизу уже собирались первые зрители, а значит времени оставалось мало, надумают ещё спасать его.       «Зачем вообще они это делают, ну хочет человек умереть, ну продай ему таблеточек, победнеешь что-ли. Зачем лезть в чужие дела, не тебя же убиваю, тебе же ни холодно ни жарко от того живу я или нет.»       Близилось к вечеру, пробивались первые ручейки прохлады и персиковой краски на горизонте. Парень глубоко дышал словно вместе с воздухом пытаясь унести этот вечер глубоко внутрь себя, пропитаться им насквозь. Он сотни раз смотрел с этой крыши, на тот же самый город, но никогда он не был так красив.       «Всё ровно когда то придется уйти, или помучатся ещё и умереть стариком, а может и молодым от руки какого нибудь честного гражданина как паразит который вредит окружающей среде. Или сейчас просто побороть труса и сделать шаг.»       Больше его пугала не боль и утрата жизни, а вероятность передумать. Ведь тогда он сломается окончательно, если была какая-то надежда покончить с проблемами хотя бы так, то он поймет что не способен даже на это и обречён терпеть ещё достаточно долго.       Он не хотел медлить, но мозг нарочно подкидывал ему образ младшей сестры которая плачет над тетрадью по математике, укрывает его уснувшего за компьютером одеялом, голос Алины уверяющий что он лучший, ориентация это просто одна из нейтральных характеристик, как цвет волос рост, предпочтения в еде и уже совсем скоро люди поймут это. Как и она сама, музыка струящаяся из под его пальцев и её колыбельный голос, езда на велосипеде и ветер бьющий в лицо ароматами и свежестью, день рождения с маминым тортом и объятиями. Затем замелькали наброски счастливого будущего в которое он верил до этих пор, постепенно уступающие место событиям более ожидаемым после разоблачения.       Из раздумий как по щелчку рубильника его вывела белая газель, разогнавшая толпу любопытных внизу. « Всё пути назад нет, в психушку я не пойду, не дождётесь.» Один шаг, не слишком ли мало для свободы?