Залечи мои раны, Блэк

      Как только они зашли в появившуюся комнату, Сириус впился в её тонкие губы с таким чувством и желанием, что у Джен мгновенно по телу прошло приятное тянущее чувство, заставляя отвечать ему не менее пылко. Но у Сириуса из головы не выходит для чего они здесь, поэтому проведя языком по её нижней губе, он отступает, заставляя девушку разочарованно выдохнуть.       - Снимай футболку, – его голос был таким властным, что Джен моментально хотелось ему подчиниться. – Умница. А теперь шорты. – она выполняла его команды, открывая своё тело полное синяков и ссадин, на которые Сириус смотрел, внимательно изучая и прикидывая с чего именно он начнёт первым. – Топ. – и она снова повинуется ему. Остаётся стоять перед ним только в одних бежевых трусиках, из-за чего создавалось впечатление, что она полностью обнажена. Она знала, как выглядит её тело сейчас, но всё равно оставалась стоять уверенной в том, что прекраснее он в жизни и не видел. – Садись на кровать.       Она послушно села, внимательно следя за каждым его движением. Как он подошёл к ней и открыл мазь из-за чего комнату моментально обдало запахом трав. Она наблюдала, как его руки берут немного этой мази и с каким серьёзным выражением лица он делает первый мазок по её скуле, заставляя исчезать под слоем крема царапину. Он был так сосредоточен, что она спокойно могла любоваться им. Его острые, красивые и аристократичные черты. Как он плотно сжимает губы, очевидно, недовольный тем, что она вообще вовсе это ввязывается, но ему приходится молчать, зная, что говорить что-то против бесполезно. Как он самодовольно хмыкает, когда её карие глаза встречаются с его стальными серыми. Как его уже отросшая, немного волнистая чёлка спадает на лицо, заставляя хотеть её убрать. И как только она тянет руку, чтобы это сделать, её перехватывают и оставляют поцелуй.       - Сегодня, ты сидишь молча и ничего не делаешь, – шепчет он и снова берёт новую порцию мази, которую равномерно распределяет по шее.       Джен чувствует каждое его прикосновение, и просто тает от того, как он несильно, но всё же надавливает на шею, чтобы крем впитался и синяки ушли быстрее.       - Будь сегодня нежен, – умоляюще шепчет она. – Прошу тебя, Сириус.       И снова этот довольный смешок. Она просит. Ему чертовски нравилось в ней её упрямство и эмоции, что она вызывала. Но когда она была послушной и делала всё, что он ей говорит – это заводило не меньше. Заставляя его хотеть сделать всё, что она попросит, пожелает. Такое вот противоречие, что они выводили в друг друге. Она сдаётся и покоряется ему, а он в ответ хочет покориться любому её желанию и капризу. Она просила его быть нежным, и он это сделает.       - Ложись, – сказал он и они вместе устроились на кровати, только Сириус был у неё в ногах.       Он поднял одну из её ножек, оставляя на ней дорожку из поцелуев, заставляя выгибаться дугой. Он снова взял мазь и провел по синякам. Легкими, круговыми движениями, он поднимается всё выше, заставляя её дышать глубоко, а разум уносить далеко. Он снова прокладывает влажную дорожку, заставляя её вцепиться в его волосы и издать первый жалобный стон.       - Рубашку… Сними её с себя, – сорвалось с её губ.       - Как пожелаешь, – шепчет он ей прямо на ухо, обжигая своим дыханием, прекрасно зная, как на неё это действует. Он знает, что сейчас увидит табун мурашек, который пробежит по её телу.       Сириус медленно расправлялся с пуговицами, наблюдая как она смотрит и ждёт, желает о его невесомых касаниях, которые будут приносить её одно удовольствие. Закончив с пуговицами, он быстро снял предмет одежды и бросил его в сторону, пытаясь нависнуть над ней. Но её ножка упёрлась ему в грудь, напоминая о том, что он не закончил и она желает продолжения.       - Тебе всё это нравится? – спрашивает он её, проводя по внутренней стороне бедра пальцами, а после сразу целуя те места, обжигая её кожу и заставляя шире разводить ноги, позволяя ему делать с ней всё, что ему заблагоразумится.       - Сириус, – всё, что она смогла из себя выдавить со стоном. Она уже соображает с трудом. Ей было так хорошо. Впервые ей так залечивают раны, впервые Блэк с ней так нежен в постели.       Он заканчивает с её второй ножкой, оставляя последний поцелуй на икре и нависает над ней, заставляя подставить свои губы, чтобы он смог в них впиться. Такой долгий, мучительно сладкий поцелуй, заставляет её издать новый стон. Он снова набирает мазь и начинает проводить по её руке, переходя с поцелуями к шее. Он обводил языком контуры её татуировки, зная, что ей понравится это и зная, что ему не надо видеть синяки на руке, чтобы знать куда именно наносить мазь.       - Дженни.       - Сириус. – на выдохе отвечает она ему в ответ, заставляя его поцелуем поймать её стон.       - Такая хрупкая, – говорит он. – Желанная, – спускается к ключицам. – Сильная, – ложбинка между грудей. – И моя, – шепчет он и находит губами самый большой синяк, который ему предстоит сейчас замазать.       - Твоя – вторит она ему.       Холодная мазь касается её уже разгорячённого тела. Его такие неторопливые, мучительно медленные движения, вперемешку с лаской, которую он дарил её груди. Вбирая затвердевший сосок от возбуждения, заставляя её выгибаться ему навстречу, тем самым усиливая нажим на её тело и помогая втереть в неё мазь.       - Переворачивайся – оторвался он от её груди и оставил легкий поцелуй на лбу.       - Не хочу, – шепчет она. – Мне так нравится, что ты делаешь…       - Знаю. Но на спине у тебя не меньше интересных мест, – сказал он ей в губы в соблазнительной усмешке. – Давай, Дженни.       - Назови меня ещё раз так…       - Дженни.       И она снова сдаётся, выполняя всё, что он ей скажет. Перевернулась на спину, позволяя ему любовно убрать её волосы вбок, открывая полностью спину и доступ к любимой точке на её теле – к его звезде.       - Моя, – снова шепчет он, горячо целуя каждый миллиметр её лопаток, спины и шеи. – Тише, не двигайся, – заставляет её остановиться, когда она выгибается ему навстречу, чтобы почувствовать его тело. – Я же сказал, сегодня отдыхаешь. – с укором говорит он.       - Прости.       Он снова наносит мазь на царапину, что появилась после того, как она проехалась спиной об пол. В этот раз он уже услышал шипение с её стороны. Мазь жгла место разрыва кожи. Он шептал ей, чтобы терпела, что это скоро пройдёт. Он одаривал её словами о любви, о том какая она, заставляя умирать от нежности его слов, рук и губ. Он имел удовольствия касаться её, быть с ней рядом, ухаживать. Помогать – то, что ему так не хватало в их отношениях. Заботиться. Ему нравилось заботиться о ней.       Когда он закончил, то сразу лёг рядом, а она словно кошка прильнула к нему, утыкаясь в грудь и мирно сопя.       - Не засыпай сильно. Сохатый наверняка будет ждать тебя и не уснёт, пока не вернёшься в башню.       - Я хочу проснуться с тобой утром, – жалобно простонала она.       - Скоро. Скоро так и будет, – поцелуй в макушку, и он сам прикрывает глаза на мгновенье, чтобы всё хорошо обдумать: как именно ему сообщить другу о том, что он уже почти месяц встречается с его дочерью.