Вечером

Юнги держится за поручень и хмурится, когда его кто-то случайно толкает в спину, но более никак своего недовольства не показывает. Никто не виноват, что в вагоне метро слишком много людей; да и толкнули его не специально, нет смысла из-за этого ворчать и искать виновного. Удержаться удалось и ладно. В любом случае, ехать остаётся недолго. Каждая минута приближает его к моменту, когда он окажется дома, сделает себе чай и устроится на диване. А позже к нему обязательно на грудь ляжет кот и будет успокаивать своим громким мурлыканьем. Иных вариантов идеального вечера Юнги не видит. По крайней мере, сегодня. Мысли о предстоящем отдыхе и выходных заставляют ненадолго забыть о толпе людей. Дорога перестаёт казаться бесконечной; Юнги слышит объявление своей станции и, на секунду отпустив поручень, поправляет шарф. Оказавшись на улице, Юнги мысленно подмечает, что выходные официально начались. Так пусть они пройдут спокойно, ведь нет ничего лучше размеренности и тишины. Юнги работает учителем старших классов и свою работу искренне любит. Вот уже около пяти лет он объясняет подросткам один и тот же материал, даёт похожие один на другой тесты, ставит одни и те же оценки, ест в столовой одну и ту же еду, общается с коллегами, которые успели стать хорошими друзьями и приятелями. Ему так подходит это. Дома же Юнги нравится читать книги и вязать; он все выходные готов просидеть в кресле с пряжей, а брать работу на дом не очень любит и по возможности оставляет все свои обязанности в стенах школы. Не все знакомые поддерживают его увлечения, да и образ жизни в целом. Не пора ли в тридцать лет задуматься о личной жизни? У Юнги есть образование, уютная квартира, преданные друзья, жизненный опыт, работа с устраивающей зарплатой. Это время, когда он может выбрать себе ту жизнь, которую он хочет, когда крепко стоит на ногах, когда понимает, что ему нужно. И вовсе не важно, что желания его отличаются от желаний друзей. Почти у каждого знакомого есть семья. Юнги же всё устраивает, всех целей он достиг и мечтает жить спокойно; он не ищет нарочно человека, с которым будет обниматься во сне, готовить и держаться за руки во время совместного просмотра кино. В вопросах любви Юнги полагается на судьбу. Если ему суждено найти счастье, он его найдёт. Вряд ли это случится с подобным образом жизни, но… Кто знает? Вдохнув носом холодный воздух, Юнги подходит к светофору, но переходить дорогу не торопится, ибо мигающий ярко-зелёным «человечек» вскоре гаснет. Юнги наблюдает за машинами, за возвращающимися с работы людьми, за падающим снегом. Снежинки тают, стоит им упасть на асфальт, но на то, как они кружатся в воздухе, хочется смотреть завороженно, не отрывая глаз. Юнги бы и дальше продолжил любоваться снегопадом, если бы взгляд его случайно не упал на фигуру человека возле магазина. Юнги щурится. Тот сидит на скамье, обхватив руками плечи, смотрит в одну точку. Совсем скоро он проводит ладонями по лицу и растерянно осматривается. Юнги бы в любом случае обратил внимание на вновь застывшего паренька, но желание оказаться рядом так же вызвало то, что он увидел знакомые черты. На зрение Юнги никогда не жаловался. Юнги переходит дорогу, замедляет шаг, когда оказывается рядом, и останавливает себя. Не зря. — Чимин? В парнишке Юнги узнаёт своего бывшего ученика. Чимин окончил школу год назад. Юнги знает, что коллеги вряд ли запомнили мальчика — тот слишком тихим был, но с одноклассниками общался неплохо; ему тяжело давалась учёба, он и не претендовал на то, чтобы окончить обучение на «отлично», поэтому никто из преподавателей не тянул его, ведь гораздо важнее уделить время отличникам. Правда, Юнги таких «правил» придерживаться не любит. Старшие коллеги уже давно объяснили ему, что самое важное — работать со способными ребятами, а если кому-то из них срочно понадобится помочь подтянуть одну оценку, то нужно помочь, нужно подтянуть; тем ребятам, кто учится совсем плохо, нужно позволять сдавать работы хоть на что-то, даже если это будет самый низкий балл. Кому-то (вроде Чимина) «повезло» не так сильно. Учителя мало обращают внимание на таких, как он, и лишь иногда могут похвалить за старание, ведь учится он неплохо, но и на «отлично» не претендует. И Юнги знает, кого запоминают учителя, кого — нет. И таких, как Чимин, забывают спустя какое-то время. Но Юнги не забыл и не забудет. Чимин взгляд поднимает, когда Юнги делает ещё один небольшой шаг в его сторону; он тяжело дышит через рот, будто хочет поймать побольше воздуха, будто вот-вот задохнётся. Лицо его бледное, взгляд потерянный. Юнги теряется и наклоняется к своему бывшему ученику. — Тебе плохо, Чимин? Что-то случилось? — Нет, ничего. Скоро пройдёт, учитель Мин… — всё же подаёт голос Чимин. — Просто тревожность. Юнги открывает глаза шире. Снова «это»? — Может… Я должен вызвать скорую? — на всякий случай уточняет Юнги. — Или позвонить твоим родителям? — Нет! — Чимин повышает голос и мотает головой, развязывая свой шарф, но не выпуская тот из рук. И Юнги не знает, на что он так среагировал. Упоминание скорой помощи или родителей заставило его волноваться ещё больше? — Я не хочу беспокоить других. Скоро… Пройдёт… А потом я поеду домой… Юнги клянётся, что слышит, как Чимин стучит зубами то ли от холода, то ли от паники. — Может, всё же лучше позвонить кому-то? Дать тебе телефон? Или денег на такси? Чимин мотает головой. Юнги несёт ответственность за своих учеников. Он думает, что знает, как вести себя в стрессовых ситуациях. Было в его практике и такое, что приходилось вызывать в школу доктора, звонить родителям. В случае чего, Юнги бы и первую помощь смог оказать. В тех же школьных походах он ответственен за каждого ребёнка. Чимин больше не его ученик, но и «никем» Юнги назвать его не может. Когда Юнги видит, что ребёнок плохо себя чувствует, он просто не может позволить себе спокойно уйти домой. Правда, есть ещё кое-что, помимо ответственности и чувства долга, из-за чего Юнги хочет заботиться о своих учениках, о людях, которым нужна помощь. Человечность. Юнги Чимину протягивает руку, но не из-за того, что надо, не из-за того, что Чимин ему что-то будет должен. Просто так. — Чимин, я живу здесь совсем рядом. Хочешь, я отведу тебя к себе домой? Ты совсем замёрз. Как только тебе станет лучше, я вызову тебе такси. Договорились? — Учитель… — Чимин второй раз называет Юнги подобным образом, но тут же спешит исправиться. — Господин Мин, не нужно, правда, — в очередной раз он старается поймать ртом побольше воздуха, — с-скоро пройдёт… — Чимин, я не могу оставить тебя в таком состоянии… — Юнги поджимает губы. Он уже знает, что это такое. — Что, если пройдёт не скоро? Ты сможешь сам вызвать себе врача? Сможешь сам добраться до дома? Чимин молчит и опускает голову. Он пожимает плечами, шмыгая носом. Возможно, Юнги забыл, что перед ним не мальчик, которому срочно нужна помощь родителей или кого-то из взрослых, а взрослый парень, который может позаботиться о себе сам… А может ли? Может ли, пока так сильно дрожит всем телом и сидит на месте, не шевелясь и сжимая в руках свой небрежно болтающийся на шее шарф? Даже если Чимин уже не ребёнок, который, может, живёт самостоятельно, чего Юнги не знает наверняка, он человек, которому нужно протянуть руку. И Юнги руки не опускает, пока не чувствует в своей ладони чужую, маленькую такую. — Вот так. — Юнги помогает Чимину подняться. — Пойдём. Мой дом совсем рядом, — напоминает он, отпустив руку младшего. Чимин идёт рядом медленно. Он за дорогой практически не следит, но старается не отставать. Юнги обеспокоенно посматривает на Чимина, корит себя за то, что даже не поинтересовался, не тяжело ли ему ходить. Но дорога домой заняла совсем немного времени, скоро Чимин может сесть и отдохнуть в тёплой квартире. Юнги хмурится. Он помнит.

***

— Чимин, урок уже закончился. Я даю тебе ещё две минуты. — Юнги не поднимает глаз на ученика, который остался в классе один. — Это не итоговый тест, как напишешь, так и напишешь. Ничего страшного, если что-то не доделаешь. Будет работа над ошибками… — Юнги говорит практически без пауз, просматривая работы остальных учеников и отмечая про себя, что результаты могли быть и лучше. Наверное, тест на самом деле сложный, и тему нужно разобрать ещё раз. — Чимин? — Юнги поднимает взгляд и тут же встаёт, направляясь к ученику. Чимин уже ничего не пишет, сжимает в руках карандаш и смотрит пустыми глазами на лежащий на парте лист. Юнги подходит и замечает, что у подростка руки дрожат. — Тебе плохо? — Всё в порядке. Мне нужно… Подышать. — Чимин поднимает взгляд. — Я приоткрою окно. — Юнги отходит, но очень быстро возвращается к Чимину. Тот старательно обводит в кружочек правильный ответ теста, а Юнги замечает, что Чимин и половины не сделал. Юнги опускает ладонь на плечо ученика, а после перемещает на спину, устраивая руку между лопаток. — Чимин, оставь это. — Юнги с осторожностью вынимает из чужой руки карандаш, но труда это не составляет. Ему сложно скрыть беспокойство за ученика. — Встать можешь? Или мне лучше вызвать врача? — Простите… — шёпотом извиняется Чимин. — Не стоит, сейчас всё пройдёт. Мне нужно успокоиться. Юнги двигает стоящий за партой рядом стул ближе к Чимину и садится, не отрывая ладонь от его спины. Чимин вздрагивает, но вовсе не из-за дискомфорта. Его щёки гореть начинают в одно мгновение. Не влюблённость в преподавателя заставляет смущаться, а лёгкая симпатия. Кажется, что Юнги нравится абсолютно всем. Этот приятный мужчина просто не может вызывать негативных эмоций. Только положительные. Его прикосновение помогает прийти в себя, отойти от тревоги. Юнги такой… Спокойный. Он будто делится своим спокойствием. — Из-за чего ты так сильно переживаешь? Неужели из-за теста? — Юнги кивает в сторону листочка с карандашом. Чимин мотает головой. — Нет, не в учёбе дело… Просто… Просто накатывает иногда такое, нужно время. — Чимин расстёгивает пару верхних пуговиц рубашки, ворот которой неприятно сдавливал горло и мешал дышать. — Мне уже полегче. Не закрывайте окно, пожалуйста. Можно мне немного посидеть здесь? — Чимин… — Юнги тихо выдыхает. Он даже не знает, успокоило ли его объяснение ученика. Тревога — это серьёзно. — Конечно. Конечно, ты можешь. Мне стоит позвонить твоим родителям? Или дойдёшь до дома сам? Когда станет легче, разумеется. — Я справлюсь сам. — Хорошо…

***

В квартире Юнги Чимин устраивается на диване. Он отмечает про себя, что квартира довольно уютная, но внимательно рассматривать интерьер сил нет. Уставившись в одну точку, Чимин шмыгает и вдыхает глубоко, отсчитывая несколько секунд, после чего через рот выдыхает. — Чимин, сделать тебе чай? Или хочешь воды? Чимин обращает взгляд на показавшегося на пороге мужчину. — Воды, если можно… Юнги кивает и скрывается, вновь оставляя Чимина одного. Чимин кладёт руки на колени и сжимает ткань брюк. Ничего не изменилось. Юнги всё такой же добрый человек, который делится своим спокойствием. Испугавшись громкого «мяу» и вздрогнув, Чимин разжимает кулаки, уставившись на запрыгнувшего на диван кота. — Ты напугал меня… — вздыхает Чимин и робко тянет руку к животному. Сидящий рядом кот не убегает, наоборот, подставляет макушку, которую Чимин начинает гладить подрагивающими пальцами. И кажется, любящему ласку коту становится этого мало. Он громко мурлыкать начинает и переползает на колени юноши. Юнги заходит и протягивает Чимину стакан воды. — Кот… — вздыхает он. — Иногда боится чужих, а иногда ластится. Чимин с благодарностью принимает стакан, но гладить кота не перестаёт. — Как его зовут? — Кот, — спокойно отвечает Юнги, — так и зовут. Не смог придумать ему подходящее имя, когда он был совсем маленьким. А сейчас кажется, что и не нужно. — Чимин понимающе кивает, делая глоток воды. — Как себя чувствуешь? Выглядишь довольно бледным… — Мне… Мне уже намного лучше, спасибо, господин Мин. — Чимин даже встать не может из-за Кота, но Юнги и не дал бы ему такой возможности — отпустит только тогда, когда убедится, что Чимин точно хорошо себя чувствует. — Был очень тяжёлый день, многое разом навалилось… И снова началось. Не знаю, что со мной. — Чимин ставит стакан на подлокотник, запуская пальцы в волосы. Юнги присаживается рядом. — Давно такого не было. Не знаю, сколько я сидел на одном месте, пока Вы не подошли ко мне. Я не хочу беспокоить родителей, а близких друзей нет. Не научился успокаивать себя сам. В голове путаница, мешающая думать. — Чимин поднимает взгляд. — Простите, что так много говорю… — Нет-нет, всё в порядке. Если тебе легче, то можем поговорить. — Юнги протягивает руку к коту, что уже свернулся калачиком на коленях гостя. Чимин, кивнув, снова делает несколько глотков прохладной воды. — Даже не знаю, как отблагодарить Вас, господин Мин. Вы всегда помогали мне в школе, включая тот случай, и сейчас… Вы ведь не обязаны. — Я не могу пройти мимо, если вижу, что нужна помощь. Чимин шепчет едва слышное «спасибо», но Юнги разбирает сказанное. Чимин несмело откидывается на спинку дивана, чуть запрокинув голову, и позволяет себе вновь выдохнуть через приоткрытый рот. Он гладит кота увереннее, когда руки перестают дрожать. А Юнги ничего больше не говорит, наблюдает молча, как со временем щёки Чимина становятся уже не такими бледными, какими были. Чимин опустошает стакан и громко сглатывает. Чимин повзрослел. Юнги ловит себя на мысли, что всё же не видит в нём ребёнка. Возможно, всё меняет тот факт, что они больше не учитель и ученик. Просто… Знакомые? — Можно… Можно мне ещё воды, пожалуйста? Юнги понимает, что ушёл в свои мысли, так открыто рассматривая юношу, и вздрагивает, когда тот подаёт голос. — Ох… Конечно. — Юнги встаёт. — Конечно, я сейчас принесу. Юнги быстрым шагом уходит, надеясь, что Чимин не заметил его замешательства. Но не заметить было нельзя. Чимин смотрит старшему вслед, всё ещё протягивая пустой стакан, на который Юнги не обратил внимания. Юнги возвращается с новым стаканом и ставит тот рядом с пустым. — Спасибо большое. Чимин приподнимает уголки губ. Юнги, может, не теряет голову из-за едва заметной улыбки юноши, но невольно улыбается в ответ и садится рядом. — Всегда пожалуйста… Я рад, что тебе становится лучше. Надеюсь, что подобного не повторится. Юнги понимает, что глупо рассчитывать на это. Вряд ли панические атаки могут в какой-то момент просто исчезнуть, хотя, кто знает? — Я тоже надеюсь… — Чимин сжимает стакан в ладонях. — Каждый раз. Но на что Юнги точно может надеяться, так это на то, что это их не последняя встреча. Есть то, что напрямую зависит только от нас самих. Чимин прикладывает рукав кофты к губам и ставит второй пустой стакан на подлокотник. Руки больше не дрожат, дышать намного легче. Кот садится, выгибает спинку и снова укладывается так, как лежал немногим ранее, прикрыв мордочку лапкой.