Февраль

      Но Аль Хайтам не торопился поднимать найденное тело, Кавех может просто спит. Он потрепал того по плечу. Нет реакции. Похлопал по щекам, горячие. Нет реакции. Это точно не сон. Да и Мехрак так себя не повёл бы, он обычно вообще ничего без приказа хозяина не делает. - Кавех - погромче позвал его секретарь, разбивая последние надежды на то, что блондин просто спит.        Нет реакции. Лоб горячий, даже слишком. Дыхание пусть и слабое, но тяжёлое. Надо в лазарет. Мужчина поднял блондина и закинул на спину, подхватив того под колени и обвив его руки вокруг своей шеи. Лёгкий. "Идиот, такую болезнь обычно за пару часов замечают, почему не ушёл к медикам?" - мысленно спросил соседа Хайтам.       Но ответ сам пришёл: лазарет был переполнен. Под конец зимнего периода, когда в Сумеру погода менялась каждый день и не по разу, люди, в особенности дети, часто болели. Это сезонное. И Кавех, ввиду его альтруизма, естественно, не стал никого стеснять.        На пороге спасительного здания к секретарю подбежала местная врач. Шанья явно узнала блондина. Выяснилось, что он и правда приходил к ней, однако не стал забирать лекарства. Но зато Хайтам забрал. И все наставления по лечению записал у себя в голове. Места для новых больных и сейчас не оказалось. Пришлось нести этот полутруп домой.        Жар не спадал неделю.      Некоторый, неосознанно выпаленный из уст блондина бред, был даже смешным. Особенно про "Сайно, пошути так ещё", или "Тигнари, я твои травы больше не нюхаууу". Некоторые выкрики пробирали Хайтама до глубины души: "То есть куда я иду? Никуда, я сам себе дом построю..", "И что, что нет друзей и родных" и в том же духе. Никогда до этого секретарь никого не лечил. Разве что, когда помогал умирающей бабушке. Но тогда хэппи энда так и не наступило. Наступит ли на сей раз?       Но на работу тоже надо ходить переодически. И без того, пока Кавеха не было дома, Хайтам часто пропадал, не в силах сосредоточить мысли. И сегодня он ушёл с самого утра, оставив всё так же беспробудно спящего соседа. Что с ним будет? Не убежит же.       Мутный взор прояснился именно сегодня. Рубиновые глаза медленно открылись и оценили обстановку вокруг. "Я умер и попал в ад, да?" - спросил себя архитектор, поняв, у кого дома он находится. Голова тяжёлая, мысли плывут, как и всё перед глазами. Ранее изрезанные и замазоленные руки сейчас перемотаны кем-то аккуратно. Похоже на работу опытного врача... Или прелестной медсестры?? Только очнувшийся ум блондина начал воплощать в голове образ красивенькой девушки-врача, что ухаживала за ним, пока он спал. Но образ этот с треском разбился, от осознания, что это дом Аль Хайтама, всё же. Резкая смена картинки в разыгравшейся фантазии заставила мужчину подскочить на месте. Чего не стоило делать. Острая боль пронзила голову, к которой машинально потянулась рука.       На столике рядом стоял графин с водой и стакан. На колени Кавеха упала уже почти высохшая тряпочка. Может и была какая-то красивая медсестра здесь, но сейчас он точно находился один в этом доме. Жажда. Графин опустел максимально быстро. Это сильно облегчило состояние архитектора. Надо убираться отсюда.       Он, спустя полчаса еле-какой ходьбы по дому, наконец-то научился заново управлять своим телом. Дверь на выход закрыта. Какое совпадение. Что теперь делать? Окна не открываются так широко, лишь небольшие створки, и то для проветривания, а разбивать это стеклянное произведение искусства у ценителя всего прекрасного рука не поднималась. Остаётся только ждать. Ждать этого серого и грубого черствяка и новую порцию издёвок от него. Чтобы как-то себя занять, Кавех разобрал оставшиеся чертежи, мало-мальски прибрался везде и приготовил поесть. Ну чем не жена.        Поздно. Небо уже вовсю пестрило звёздами. Улицы опустели. Свет ночных фонарей добавлял ночным улочкам города Сумеру небывалую сказочность. Сегодня Хайтам задержался в Академии, разгребая бумаги за всю прошлую неделю. Он работал быстро, но работы было много. Увлёкся настолько, что совсем забыл о доме и о том, что там кто-то ждёт его. Ждёт ли? Шаг ускорился.       Ещё за триста метров секретарь увидел в окнах свет. Но разве он оставлял светильники включенными? Нет ведь. Дверь открылась.       Заветный звук ключа. Кавех, уже при параде, одетый в оставленный ранее в доме костюм, стоял и выжидающе глядел на вход в дом. Он не собирался здесь оставаться. Пусть и не поправился ещё. Но этот дом его не ждёт и зачем его вообще сюда притащили? - Ну давай, смейся - первым начал диалог архитектор - Давай, о том, какой я недотёпа и что не вытянул самостоятельную жизнь... Давай. - Кавех - Хайтам прошёл к нему, как только снял ботинки. В алых глазах он встретил настороженность и готовность к чему-то недоброму - Прости. - Что? - архитектор удивился - Постой, это новый вид издёвки? Ты ни перед кем не извиняешься, так что я не куплюсь на такое! - Я серьёзно. Виноват. Поэтому прости. Оставайся здесь, я не стану больше забирать у тебя ключи. - Ты.. - Кавех прищурился - Тебе же так не нравится жить со мной, тогда почему? - Как ты себя чувствуешь? - перевёл тему Хайтам, отвечать на вопрос он был совсем не готов. - Голова болит, всё тело ломит и... Стой, не притворяйся, что тебе есть дело до этого! - Есть.       И правда, есть ему до этого дело. А если бы он не нашёл Кавеха тогда? Думать не хочется о возможных исходах. Секретарь точно и ясно понимал сейчас две вещи, первое: он считает соседа другом, единственным и настоящим, второе: всяким издёвкам есть предел и на сей раз он перешёл его. Довёл самого наивного из всего окружения человека до недоверчивости. Блондин уже в этом их коротком диалоге в каждом слове секретаря искал подвох. Такое нельзя было допускать.