Q.U.N.

Тиха украинская ночь. Но сало надо перепрятать. С такими мыслями посреди ночи проснулся местный менталист — Ген Асагири. В простонародии — болтолог. Любил поспать, поесть и прочие свойственные человеку вещи. Отличался от остальных он разве что своей цветастой головой. Одна сторона была черной, и, судя по всему, родной, а вот вторая — то ли крашеная, то ли поседевшая, — кто ж теперь знает? Только носитель этой бренной головы на своих крепких плечах. Но про свой цвет волос он никому не рассказывал. На этом его внешние особенности заканчивались. Зато внутренних у него была целая тьма. Например, внутри его цветастой головы как раз сейчас всплыла эта старинная шутка, а через пару мгновений в этой же голове созреет вопрос — а при чём же здесь сало? Менталист почесал свою затёкшую задницу, встал с соломенного настила внутри такого же соломенного шалаша (отличное место для кремации еще живого и излишне болтливого человека) и направился в ту сторону леса, которая считалась местным туалетом. Кто-то не по годам умный, но явно не Сенку, решил даже присобачить на одно из деревьев табличку, гласящую: «WC». Умно. Особенно учитывая, что никакой water здесь и в помине не было. Только деревья и уже просачивающаяся в носовые рецепторы вонь. Тропинка была узкой, непериодично волнистой и сопровождаемой по бокам растениями, напоминавшими лопухи, что служили в данной обстановке прекрасной альтернативой туалетной бумаге. Асагири осторожно оглянулся по сторонам, высматривая лишние пары глаз, которые могли бы помешать его священному процессу опустошения мочевого пузыря, и, не обнаружив опасности для своей задницы, спустил штаны. Золотая струйка поблёскивала в лунном свете и направлялась прямо в ствол одного из деревьев, откуда позже стекала на землю. Теперь Гену можно спокойно умирать — ведь ничего себе, он занимается поливом дереьев! Благотворительность, альтруизм и всё в таком духе! Стало даже жаль, что не существует потустороннего мира, рая и ада, ведь за такую самоотдачу и бескорыстность наверняка ему бы присвоили самое почётное место в светлейшем месте, где его окружали бы вино и красивые девушки с лавровыми листьями на груди и лобке… Но свой поток сознания (и мочи) пришлось внезапно прервать, ведь кто-то, бывший явно сильнее и выше, прижал несчастного парня к стволу обоссаного дерева и закрутил его руки за спину. Ген, конечно, был напуган, но не успел произнести ни слова, ведь его рот заткнули шариком из спрессованного мха. Оставалось надеяться, что в нем нет никаких инфекций, паразитов или мелких насекомых, и что оголенная, плоская задница психолога останется в безопасности. — Звук издашь — прибью, Асагири. Стало сразу понятно, кто же это был, ведь голос звучал приглушенно и прокуренно. Конечно, это Стенли Снайдер. Только какого чёрта он вырядился в свой костюм посреди ночи? Неужели Ксёно так неэлегантно и нагло задумал пристрелить всё научное царство, поэтому поднял своего пропахшего табачным дымом дружка? — Ммф…фмфмфм…ф… — Ген пытался сказать хоть что-то после тщетных попыток выплюнуть этот мховый комок, ведь челюсть уже начинала ныть и болеть. — Заебал, заткнись, услышат же. Просто молчи. — Мпфмпфп!!! Пфпу пфе пфопфпт...... — Я нихуя не понимаю! Вынь хуй изо рта! Точнее, мох! Ген наконец смог выплюнуть мох изо рта и заорал, кажется, на весь лес: — УЙДИ ОТ МЕНЯ, ЧЕ ТЫ БЛЯТЬ ДЕЛАЕШЬ, ПЕДИК КОНЧЕННЫЙ! ПРИСТАВАЙ БЛЯТЬ К СВОЕМУ КСЕНО НАХУЙ, ЧЕ ТЫ ХОЧЕШЬ ОТ МЕНЯ ТО БЛЯТЬ, СЬЕБИСЬ НАХУЙ, ОТПУСТИ БЛЯЯЯЯЯТЬ! Ген дёргался и пытался извиваться, как уж на сворородке, но своими телодвижениями только порвал свои белые брюки в районе колен и испачкал их в собственной ссанине, ещё и от хватки Стенли должны были остаться синяки… урод. Военный нажатием одной кнопки раскрыл купол своего киберпанковского костюма, перехватил руки Гена и теперь держал их одной своей левой рукой в светлой кожаной перчатке. Болтолог перестал дёргаться и даже обмяк, чтобы отвлечь внимание мужчины, втереться в доверие и попытаться сбежать, когда хватка будет ослаблена. Он ждал. Но ждать было уже особо некогда, ведь внутри костюма его мучителя послышались какие-то новые звуки. Клацанья и маталлические лязганья. Ген грешно понадеялся, что сейчас этот белобрысый мудак подорвётся, но всё обернулось явно против него: из костюма показались толстые, механические тентакли диаметром от 5 до 7 сантиметров, которые, оказавшись снаружи, сначала словно осмотрелись по сторонам, а освоившись стали грубо обвивать руки и ноги Асагири, поднимая его в воздух, игнорируя трепыхания легкого и нежного тела, почти лишённого мышц. План отступления оказался провальным. Что он мог сделать против мясной махины в виде Стенли, что сейчас стоял прямо напротив него и мертвенно-синими глазами смотрел на него? Ничего. А что теперь он может сделать против этой же садистской махины, еще и с костюмом для пыток? Тем более ничего. Железное щупальце стянуло разорванные и грязные брюки Гена с тёплых бёдер, заставив своим металлическим холодом чуть всхлипнуть свою жертву, и направилось к зоне, где уже предательски стоял небольшой член. Теперь менталиста пугал не только Стенли, но и столь низкая реакция собственного тела на происходящее. Он никогда за собой не замечал любви к мазохизму, киберпанку и тем более тентаклям, но сейчас эта комбинация казалась настолько напряженной, сексуальной и возбуждающей, насколько это вообще было реально. Закругленный и ледяной кончик коснулся основания пульсирующего полового органа, отчего Ген вновь тихо всхлипнул, сжал руки в кулаки и втянул свой итак плоский живот. Парень висел в воздухе, поддерживаемый десятком механических тентаклей в позе со скрещенными руками над головой и широко раздвинутыми и согнутыми в коленях ногами. От возбуждения он изгибал свой позвоночник, поднимая грудь выше и ужасно тяжело дышал, даже немного хрипя. Член уже стоял колом, когда сразу два щупальца стали мягко, несмотря на то, что они были железными, обвивать половой орган и производить несинхронные движения вверх и вниз, сводя с ума свою жертву и заставляя запрокидывать голову назад. Секунды спустя он уже сам двигал бёдрами навстречу дрочащему ему механизму, за что был схвачен Стенли за талию. Мужчина крепко держал двухцветного менталиста, который уже наслаждался своей пыткой. Это было не по плану. Все знали о том, что у Гена могут быть необычные предпочтения, но не настолько. Жертва недовольно мычала и пыталась вырываться из хватки, чтобы наконец дойти до драгоценного и долгожданного пика, но щупальца, отвечающие за стимуляцию уже сочащегося члена, внезапно остановились и отстранились, заползая обратно внутрь костюма мучителя, который в свою очередь тоже отпустил расслабляющуюся талию Гена, на которой теперь явно останутся следы от рук, и немного отошёл от него. — Что? Нееет, куда… — Асагири не мог прийти в себя и тяжело дышал, по инерции выгибаясь и продолжая истерично двигать бедрами. — Куда… аха....... — С тебя хватит. — Стенли нажал на одну из кнопок внутри своего костюма, и два железных червя, но уже видоизменённых, появились за спиной Стенли. — Готовь свой японский зад. — он поправил свои перчатки и немного тряхнул руками, словно стараясь убрать с себя остатки ощущений от прикосновений к этому похотливому животному. Два устройства выглядели скорее как орудия пыток, ведь состояли из кучи закруглённых металлических конусов, и прямо сейчас направлялись к анальному отверстию Гена. Перепуганный менталист попытался вырваться или сдвинуть ноги вместе, но держащие его на весу щупальца лишь сильнее и плотнее обвились вокруг запястий и бёдер, причиняя уже ощутимую боль. — Что?! Боже, нет, Снайдер, останови это, грязная псина, что это вообще? Мысли путались, хотелось обматерить этого блондинистого идиота с извращенским костюмом, но Асагири не мог даже двинуться, не то, чтобы спрыгнуть и сбежать. Хотя, может, подобное могло бы быть приятным опытом… что вообще на уме у этого Снайдера? Хаори и желтоватая рубашка на верёвках были содраны с пострадавшего, и к открывшимся твёрдым соскам присосались небольшие прозрачные трубочки, вышедшие из щупалец. В задницу уже тыкался первый конус одного из новых устройств, в ответ на что Ген только сжимал свой зад покрепче. Конечно, это не помогло. Игнорируя оба анальных сфинктера, щупальце сразу механически и холодно продолбилось глубоко в зад Асагири, что заставило его вновь вскрикнуть и выгнуться от боли. На глазах выступили слёзы, а после того, как щупальце так же грубо и резко вышло из него, — в нескольких местах виднелась кровь. Ген просто плакал и пытался кричать, продолжал извиваться, пока в его очке уже с разной частотой словно поршни ходили два щупальца, перемалывая его нижнюю часть кишечника в кашу из калловых масс и крови. Мозг не справился с управлением телом, поэтому двухцветный парень с шрамом на щеке просто потерял сознание и обмяк. — Чёрт, вырубился. — Стенли ругнулся и достал сигареты, на несколько секунд остановив действие железных тентаклей, ожидая, пока это тельце придёт в чувство. … До того, как Ген проснулся, прошло примерно 2 часа. За это время небо вокруг начало розоветь, где-то вдали стало слышно пение птиц… И куда-то пропали ноги. Вместо них торчали только ужасно ноющие и разрываемые от боли отростки, истекающие кровью, а между них висел грустный и одинокий, поцарапанный член в засохшей крови и сперме. Ген просто осматривал себя, сидящего где-то в мокрой от росы траве, и что-то невнятно пытался промычать своим ртом, в котором словно чего-то не хватало. Язык. У него не было языка. Зубов тоже обнаружено не было. Вместо них остались только чувствительные, пульсирующие и болящие посильнее оторванных ног дырочки. Асагири ощупывал свой холодный рот, который еще продолжал кровоточить, грязными руками и начал истерично орать. — Заткнись. — сзади резко пахнуло сигаретами и что-то заткнуло рот. Голова была заполнена только собственными ужасающими криками и громчайшим звоном, что с каждым движением и звуком отдавал болью всё сильнее в украденные части тела. — Ты знаешь, что случилось? Ты знаешь, почему так произошло? Ген продолжал смотреть на свои израненные и грязные руки, пока его с силой не ударили железным сапогом. Голос спросил громче. — Ты. Знаешь. Почему? Ты должен знать и понимать, за что я вырвал твой грязный язык, идиот, оторвал тебе ноги и сецчас собираюсь отрубить руки, хотя изначально этого не планировал. Измученное тело, некогда именуемое человеком и даже уважвемым в узких кругах психологом, задрожало и подняло голову на звук, после чего его пнули ещё сильнее, перевернув на спину. — Я тебе расскажу. Ты хочешь знать? Тело утвердительно помахало головой, сжавшись от боли и страха в позу эмбриона и не переставая хрипло скрипеть. — Заткнись. Смотреть на тебя противно. — нос железного бронированного сапога уткнулся прямо в солнечное сплетение, пока военный доставал из глубин своего костюма топор. — Я тебе всё расскажу. Перед смертью ты имеешь право узнать о том, что произошло. — Первый удар топором пришёлся в локтевой сустав левой руки, отчего фонтаном хлынула кровь. — Помнишь, как ты обманул нас? — второй удар пришёлся ровно в то же место, оставляя руку болтаться на тонком слое кожи. — Ты сказал, что вашим главарём является Тайджу. — третий удар. Рука отлетела в сторону, а Асагири кричал от боли всё громче и пытался свернуться калачиком. — Из-за тебя мы потеряли время. — четвёртый удар. Правое предплечье. — Черт… не дёргайся ты так! Придётся теперь отрубать по плечо. — пятый удар. Плечо. Ещё больше крови и криков, переходящих в обессиленное шипение и хрипение.- Время, понимаешь, Асагири? — шестой удар. Вторая руаа отлетела. — Поэтому я и вырвал твой язык. Чтобы много не пиздел. Ксёно был восхищён вашей совместной работой, но недоволен. И вам это я мог бы простить… — Стенли наступил на грудь Гена и навис над ним, смотря в опухшие узкие глаза на окровавленном лице. — Но вы украли и его. Вы украли Ксено. Вы украли. Моего. Ксено. Следующий, самый сильный из всех удар, пришёлся в череп, разломив его пополам. Стенли повысил голос и уже кричал. — ВЫ ПОСМЕЛИ ПРИКОСНУТЬСЯ К НЕМУ. Ещё один удар, размозживший лицо и разнёсший мозги по траве. — ВЫ СВЯЗАЛИ ЕГО И УКРАЛИ. ВЫ УКРАЛИ ЕГО. ВЫ УКРАЛИ МОЕГО КСЕНО. ПОЭТОМУ Я УКРАЛ ТВОИ ГРЯЗНЫЕ, ОТВРАТИТЕЛЬНЫЕ И ТОЩИЕ НОГИ, КОТОРЫЕ НОСИЛИ ТЕБЯ ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ. И ТВОИ НАГЛЫЕ, ГРЯЗНЫЕ РУКИ, КОТОРЫЕ ПРИКАСАЛИСЬ К НЕМУ. Серия сильнейших ударов пришлась на шею и грудную клетку. С хрустом и чавканьем ломались кости и перемешивались с органами. Кровь в некоторых местах уже начала густеть, свежая заполнила всё пространство вокруг, включая руки и ноги Стенли, а оторванные части тела лежали под деревом, с котрого всё начиналось. Снайдер продолжал истерично орать, перемалывая останки менталиста в кашу и разбрасывая её топором по деревьям и округе, пока из своих шалашей не стали выходить перепуганные шумом и безумными криками военного жители научного царства. (Не прячьте сало в лесах. И не крадите учёных, если у них есть яндере друг детства.)