Когда дует ветер

      Наверное, впервые за всё время их знакомства Санеми видел Незуко такой откровенно «убитой». Она молчала всю дорогу, не смотрела в его сторону и по-детски оттягивала рукава своей водолазки тонкими пальцами, раздражая этим ещё больше. Дурацкая привычка.       Особенно вдобавок с её шмыгающим носом: очевидно наплакалась, ну, или заболела. Впрочем, это и так была не поездка, а сплошной кошмар для его нервов. Санеми двадцать раз успел пожалеть о своём импульсивном решении, но теперь уже было поздно. Всё же остановить машину и выставить Незуко из-за шмыгающего носа вкупе с молчанием было бы кощунственно.       Хотя с каких пор чьё-то молчание стало так откровенно его раздражать?       Или проблема была в том, что молчала именно она, всегда болтающая без умолку?       От последней мысли Санеми отмахнулся, словно от назойливой мухи. Ему просто стало жалко Незуко, которая из-за обычной собаки доводила себя до состояния «скелета». Хотя… История с Акеми расстроила даже его, а уж чего говорить о сердобольной Незуко? Они ведь вместе её нашли, вылечили, играли с ней.       А главное: Санеми видел, как горели её глаза, когда она обнимала Акеми. А теперь в них была лишь невыносимая тоска. Он по себе знал это паршивое чувство, когда у тебя отнимают друга, которого ты недавно обрёл. Правда, случай Незуко был всё же порадостнее.       Вообще изначально по пути домой Санеми планировал заехать в небольшой ресторанчик возле дома, чтобы поесть, но теперь с Незуко это было проблематично. Вместе зайти они бы не смогли: явно нарвались бы на знакомых и стали причиной сплетен. А Санеми и без того уже влез в ненужные проблемы, так что увеличивать их число не хотелось.       Он и так не знал, что делать с этой расстроенной мадамой. Раньше с такой трудностью Санеми лицом к лицу не сталкивался, но, видимо, всё когда-то бывает в первый раз. В целом, Санеми попытался поступить наиболее рационально: просто «отправил» Незуко по приходу домой в душ, а потом сделал несколько интернет-заказов, чтобы обеспечить свой комфорт. Дальше оставалось только ждать и оценивать масштаб бедствия.       К радости или печали, долго дожидаться не пришлось. Минут через двадцать обёрнутая в полотенце, Незуко вышла, стуча босыми ногами по холодному полу. С её волос капала вода и своим звоном отчаянно раздражала Санеми. Всё же неаккуратность в любом виде безмерно его бесила, однако Незуко выглядела настолько побито, что Санеми не стал делать ей привычного замечания.       Она стояла перед ним и смотрела на него своими огромными глазами, руками придерживая полотенце. И не было в её взгляде привычного вызова, а в действиях привычной настойчивости. Санеми знал, что если бы Незуко не была так расстроена, то уже обязательно полезла к нему с поцелуями или объятьями, ну или отпустила бы какую-то шутку. А сейчас ей явно было не до этого.       — Я дам тебе свой спортивный костюм, — коротко заметил Санеми, замечая подрагивающие плечи. Наверное, ей было холодно. — Тёмно-синий, ты надевала его в прошлый раз.       — Хорошо, — сухо кивнула Незуко, опуская голову. Она уже хотела уйти в комнату, но грубое замечание Санеми вслед остановило.       Её кислая физиономия уже доводила до бешенства. Смотреть на то, как всегда живой и оптимистичный человек доводит себя до чёрт пойми чего, зрелище малоприятное. Особенно, если этот человек хоть кто-то в твоей жизни, пусть даже ты сам себе в этом до конца не признаёшься.       — Хватит исполнять партию умирающего лебедя, — заявил Санеми. Он не собирался сюсюкаться с ней как с маленьким ребёнком. Изводить себя так, было, как минимум глупо и не рационально, даже из-за сильной привязанности к другому существу. Ей надо было встряхнуться, причём, как следует. — Акеми нашла настоящую хозяйку, так порадуйся за неё, как за друга. Не из-за чего тут истерики устраивать. Отпусти и забудь.       Незуко устало прикрыла глаза, вспоминая одновременно грустный и радостный взгляд Акеми, вернее, Айи. Он как будто говорил ей: «Спасибо тебе, ты хорошая, но я должна быть со своей хозяйкой». И она была рада за своего друга, но всё равно что-то тоскливо сжималось внутри. От того, что никто не будет встречать её виляющим хвостиком, тащить на прогулку в шесть утра и просить своё любимое лакомство.       — Забыть того, кто был дорог, разве это так просто? — с грустной улыбкой уточнила Незуко. В словах Санеми была правда, но эгоистичное сердце не хотело её признавать. Как объяснить ему то, что ей просто больно возвращаться в реальность, где она никому не нужна? Да и к чему Санеми это знать. Не поймёт. Ему, кажется, для собственного счастья никто и не нужен. — Знаешь, мне на минуту показалось, что ты поймёшь, что ты тоже привязался к ней и почувствуешь… но я ошиблась. Извини, я переоденусь и пойду домой. Не буду раздражать тебя своим видом, я в порядке. Пару дней и приду в норму.       Ни злости, ни обиды в её голосе не было, потому что каждое его слово было верным. Правда, желание остаться рядом с ним таяло. Нет, она не ждала, что он вдруг начнёт с ней возиться, просто сегодня не было сил, как обычно, подстраиваться под его характер. Лучше было уйти, хотя нет… лучше всего было бы просто не приезжать. Надо было справляться самой, а не искать поддержки у других.       Незуко развернулась в сторону, чтобы переодеться в свои вещи, оставленные в коридоре, но Санеми потянул её на себя, резко прижимая спиной к своей груди. Его рваное дыхание опалило её ухо, а он сам прижался к ней максимально тесно, инстинктивно не оставляя путей к отступлению.       — Ты же сама всё понимаешь, — мирно выдохнул он, как-то привычно проводя носом по её виску. Заметил, что Незуко тут же сглотнула, начиная дрожать. Всё же приятно, когда женщина так реагирует на твои прикосновения. Санеми усмехнулся, а потом прикоснулся к её шее губами. Не любил этот жест излишней нежности, но сейчас почему-то он казался почти потребностью, в то время как его ладонь уже гладила её по животу через ткань полотенца. Ему самому было как-то тяжело на сердце от расставания с Акеми, но смотреть на такую Незуко было ещё неприятнее. — Она будет счастлива со своей настоящей хозяйкой. И ты за неё рада, просто тебе больно от расставания, это пройдёт.       — Конечно, пройдёт, я знаю, просто… немного больно, — мягко улыбнулась Незуко, укладывая голову на его плечо. Санеми хмыкнул и хотел отстраниться, не в его манере все эти жесты, но ровно в этот момент нежная ладошка Незуко опустилась на его собственную, молчаливо призывая к миру. — Представляю, как тебе было больно тогда в детстве. Прости, если наговорила тебе ерунды, я, правда, не хотела тебя обидеть.       Даже не видя её лица, Санеми знал, что она сейчас улыбается своей вымученной улыбкой и потихоньку расслабляется. В этом была она вся: вспыхнет, а потом ластится, если не права. Не любит ссоры и стоит только ему её коснуться, сразу замолкает. Хотя для него всегда это было странно. Чувствовать то, что твоё присутствие заставляет кого-то успокаиваться. Необычно.       — Замёрзла?       — Нет.       Не говорить же ему, что, наверное, она могла бы простоять так вечность, несмотря на прохладу. Правда, настойчивый звонок в дверь всё равно бы этого не позволил. Санеми мягко отстранился от неё и быстрыми шагами направился в коридор. А Незуко суетливо побежала в комнату, наскоро надевая предложенную ей одежду, лежащую на кровати. Не хотелось бы предстать перед внезапным гостем в непотребном виде. Мало ли кто мог прийти? Друг? Знакомый? Или, может быть, любимая девушка?       Последняя мысль пролетела в голове мимолётно и тут же затухла. Не было у него никого. Почему-то Незуко чувствовала это, да и к тому же ни в ванной, ни в комнате не было даже намёка на следы женского присутствия. Она мельком осмотрелась ещё раз, всё же женское любопытство всегда брало своё, ненадолго замерла, неуверенно прищурила глаза и… Сначала удивилась, немного не веря самой себе, потому что на подоконнике рядом с какими-то рабочими папками лежала её заколка.       Случайно забытая в прошлый раз, о которой она уже и забыла.       Не выбросил. От этого его решения на душе почему-то потеплело. Впервые за день на лице расцвела искренняя улыбка. Незуко потрясла головой, стараясь не задумываться об этом и подошла к двери спальни, прислушиваясь к звукам. Было тихо. Она выдохнула и на цыпочках пробралась в зал.       — Не крадись, это был курьер, — усмехнулся Санеми, замечая девушку. Всё же она выглядела довольно забавно в его тёмно-синем костюме: штаны болтались на бёдрах, а кофта висела мешком. Ещё и взгляд такой, словно Незуко решила податься в шпионки. Удержаться от откровенного смеха удалось с трудом.       — Хм, ты что-то заказывал? — уточнила она, чтобы заполнить неловкое молчание, увидев равнодушный кивок, сама осторожно прошла на кухню, замечая две тарелки с любимым запечённым сибасом с овощами. Незуко удивилась. — Не думала, что ты любишь рыбу.       Взгляд Незуко стал вопросительным, и Санеми закатил глаза. За этим жестом «заботы» не стояло ничего, кроме его фотографической памяти. Тогда в ресторане она заказала именно это блюдо, а он просто запомнил на автомате. А она запомнила, что он предпочёл стейк средней прожарки.       — Садись и ешь, — равнодушно ответил Санеми, проходя вперёд и усаживаясь за стол. Не хотелось обсуждать выбор блюда, а откровенно хотелось просто поесть. — А то выглядишь совсем дохлой.       — Кажется, именно ты говорил, что мне как раз не помешает сбросить десяток килограмм? — хитро уточнила Незуко, припоминая ему обидные слова. На её лице снова появилось подобие улыбки, заставляя Санеми расслабленно выдохнуть. Пусть уж лучше глуповато посмеивается как и обычно. — Может быть, я лишь решила к тебе прислушаться?       — Да неужели? — иронично заметил он, аккуратно отрезая себе кусочек довольно вкусной рыбы. Незуко же, кажется, во все глаза смотрела на него, ни на что не отвлекаясь и скрещивая руки на груди. — Спустя месяц? Особенно вовремя. Впрочем, в твоём стиле.       Незуко хмыкнула и отвернулась, решая не продолжать этот мини-спор. Посмотрела на запечённого сибаса и нехотя отрезала себе кусочек. Есть совершенно не хотелось, но и раздражать Санеми тоже. Он и так сегодня проявлял целый ряд несвойственных ему действий: от порывистости до «грубоватой» заботы. Не хотелось выглядеть в его глазах неблагодарной дурочкой.       — К тому же, я говорил, что тебе следует сбросить пару килограмм, но не более, — почему-то после недолгого молчания продолжил своё высказывание Санеми.       — В твоих словах, как всегда, полно противоречий, — поддела его Незуко, а потом мягко и непривычно тихо добавила «ремарку». — Но мне нравится; особенно, когда ты в своей дурацкой манере пытаешься сказать, что я… хоть немного симпатична.       Незуко хитро улыбнулась, опуская взгляд. Всё же она хоть немного ему нравилась, пусть он никогда в этом не признается. Ну, или… иллюзия снова заслонила ей реальность, принимая доброту и участие за симпатию.       — Я никогда ничего не говорил о твоей внешности, ты — типичный «середнячок», скажем так, совсем некрасивой я тебя не называл, не передёргивай, — ухмыльнувшись добавил Санеми.       — В первую нашу встречу ты, точно, так не считал, — напомнила Незуко, осторожно погружаясь в воспоминания. В тот вечер в его взгляде было столько брезгливости и недовольства, что даже интересно, куда это оно пропало сейчас? Что-то неумолимо менялось между ними в их каждую встречу, но они никак не могли этого понять. — Кажется, тогда ты едва удержался от язвительного комментария.       — Естественно, потому что ты была похожа на цирковую обезьяну и выглядела ещё хуже, чем сейчас. — От такого заявления Незуко слегка опешила и едва не подавилась. Её лицо из расстроенно-бледного постепенно превращалось в красновато-негодующее. И почему-то, вопреки логике, Санеми это нравилось. Эти её живые реакции откровенно смешили. — Тонна макияжа, ужасная причёска и убийственные туфли, на которых ты шла, как на ходулях. А, и платье… не знаю, с кем ты его выбирала, но, видимо, этот человек тебя ненавидит: оно увеличивало тебя в два раза и…       — И я предстала в твоих глазах ночной бабочкой. Причём, ещё и дешёвой. Ну, да, действительно, рассчитывала ещё на что-то, а оказалось даже на ночь не сгодилась, не прошла каст.       В следующую секунду Санеми почувствовал, что что-то пошло не так. Он прищурил глаза: Незуко начала смеяться, и вроде бы, всё нормально, но как-то это было неестественно. Похоже на зарождающуюся истерику. То ли от воспоминаний, то ли от нервов, то ли от всего вместе. И в какой-то момент, когда она закинула голову назад, продолжая истерично хохотать, Санеми не выдержал.       Рывком обхватил её талию и в одно движение усадил к себе на колени. Незуко на секунду затихла, а он просто прижал её к себе, грея своими ладонями худощавую спину и тут же почувствовал как женские руки обвивают его шею в ответ, а дрожащее тело прижимается сильнее.       — Я так понял, нормально мы сегодня не поедим? — без привычной едкости в голосе спросил Санеми. Слегка улыбнулся, когда женский носик уткнулся в основание его шеи. — Не знаю из-за чего твои тараканы в голове подняли бунт, но он затянулся.       Санеми думал, что в ответ Незуко усмехнётся, а она, напротив, теснее к нему прижалась. Её явно беспокоило что-то ещё, кроме расставания с Акеми, но лезть Санеми не стал. Если ей так легче, пускай прячется в нём. Хотя, кто она такая, чтобы терпеть её капризы и заскоки? Хороший вопрос, учитывая то, что он терпит, и никто его не принуждает.       — Я просто запуталась, Санеми, — тихо прошептала Незуко. — Когда забрали Акеми, это окончательно вывело меня из равновесия. Сложности в фонде, с мужем и с тобой. Я скучаю по тебе, навязываюсь, хотя не должна. Это всё неправильно. Прилепилась к тебе, а по итогу принесла только дурдом: и тебе, и себе.       Санеми молчаливо кивнул. Сложно было не согласиться с её выводами и переживаниями, но правда была и в том, что он сознательно это допустил. Не захотел бы, Незуко и близко бы к его дому не подошла. А так… Пора признаться, ему просто с ней комфортно. И похоже им, действительно, было пора поговорить.       Ладони Санеми плавно опустились на женские бёдра, заставляя её слегка вздрогнуть.       — Ты здесь, потому что я этого захотел, — уверенно ответил на её невысказанные вопросы Санеми, чувствуя лёгкую дрожь её тела от невесомых прикосновений. Усмехнулся. — Ненормальная ты конечно, но мне с тобой… неплохо, когда ты не плачешь. Хотя я искренне не понимаю, что происходит в твоей голове.       — Я…       — Пойдём в зал, и ты расскажешь всё с самого начала.

***

      Они проговорили почти до самого позднего вечера. Сначала Незуко было как-то тяжело рассказывать всю эту запутанную историю, а потом слова начали литься сами собой. Она рассказа Санеми всё с самого начала, ничего не утаивая, потому что вранья в её жизни было предостаточно. А Санеми просто внимательно её слушал, позволив устроиться у себя под боком.       — Мы с Зеницу были счастливы первое время. Начали встречаться, ещё в школе, и всё у нас было хорошо. Поженились. Прошло пару лет и Зеницу решил открыть свой бизнесс, я его поддерживала и постепенно это начало приносить ему хороший доход. Мы радовались, купили квартиру.       А потом всё пошло наперекосяк. Объявилась мама Зеницу, которая даже ничего слышать о нём раньше не желала, и воспылала любовью к сыну. Ну, а он… конечно, любил её и помогал. Всем, чем мог, такие суммы уходили на её отдыхи и мнимые болезни, что иногда становилось страшно. И я уже собиралась подать на развод от его постоянного вранья и неприязни матери, но тут забеременела. Радовалась, как дурочка. Я всегда очень хотела детей, и наши отношения с Зеницу наладились.       Правда, свекровь меня всё ещё ненавидела, приехала в гости на шестом месяце беременности и разыграла целую трагедию, истерику и на эмоциях швырнула меня в стену. Началось кровотечение, меня скрутило так, что я не смогла быстро вызвать скорую, а она просто ушла, даже не пытаясь помочь, и… В общем, ребёнка я потеряла, и врачи поставили диагноз последующего «бесплодия».       Снова остро встал вопрос о разводе, но Зеницу его не хотел. Я была в… депрессии что ли, а муж был рядом и просил прощения, опекал, успокаивал, терпел мои взбрыки и постоянные рыдания. И я простила, помню, что пришла в один день домой с чувством, что мы начнём всё сначала, а он… в нашей постели был со своей любовницей.       Я понимаю, что не была ему нормальной женой тогда, ничего не могла дать, но было слишком больно. И я подала документы на развод, а Зеницу запил и у него начались проблемы со здоровьем. Самым паршивым стало то, что ему назначили операцию, где хороших прогнозов врачи особо не давали, и я не могла его бросить в такой ситуации одного, ведь ни матери, ни друзей рядом с ним не оказалось. А там реабилитация, и мы не развелись.       В какой-то момент я стала думать, что если сама изменю ему, закрою какой-то блок и смогу простить, снова стать нормальной женой. Глупо, конечно, но тут я случайно встретила тебя. И… — и Незуко замолчала, не в силах рассказать Санеми, что ей порой снились сны. В этих снах она постоянно видела его. Незуко чувствовала… Санеми не поймёт. —… И дальше ты знаешь. Всё вышло из-под контроля, потому что встречи с тобой стали важнее, чем желание вернуться к мужу. Но я больше не хочу грузить тебя этим, я для тебя никто, а Зеницу — партнёр. Я изначально не рассчитывала на то, что между нами может что-то завязаться. Просто мне хотелось, чтобы ты знал, что никогда не был «одним из». И прости, что влезла в твою жизнь, всё испортив.       Санеми выслушал и… ни сказал ни слова, просто поглаживал её ладонью по волосам, бережно кутая в плед. Ему нужно было обо всём подумать, всё взвесить. Он ошибся в корыстных интересах этой девушки. Ведь она просто хотела любви и семьи, а вместо этого в её жизни осталось лишь чувство вины и одиночества.       Конечно, Незуко была не права в большинстве своих решений, действовала мягкотело и глупо, но… сказать ей об этом сейчас, не повернулся бы язык.       — Ты ничего не портила, — тихо заметил Санеми, видя, что Незуко уже осторожно засыпает на его плече. Эмоциональный прилив прошёл, уступая место тишине и спокойствию. — Спасибо, что… рассказала всё, как есть. А теперь спи. Завтра будет трудный день.       Телефон, лежащий на полу, внезапно завибрировал, привлекая к себе внимание, Санеми чертыхнулся, стараясь осторожными движениями достать устройство. Чуть передёрнул плечом, и Незуко тут же сонно завозилась, приоткрывая глаза.       — Так, спи давай, — шепнул Санеми, инстинктивно поглаживая её плечо. — Спи.       На дисплее высветилось знакомое имя, заставляя Санеми поморщится. Как всегда вовремя. Он ответил на исходящий вызов, хотя меньше всего хотел говорить с человеком по ту сторону. Звонил Зеницу.       — Здравствуй, что-то срочное?       — Здравствуйте. Не срочное, просто я хотел бы обсудить кое-что…       — Я занят, перезвони завтра.       Санеми усмехнулся, отключаясь. У него законный выходной, все несрочные дела решаться завтра. И это просто рациональный подход, а не беспокойство за маленькую проблему, спящую на его плече.

***

      Санеми всегда знал, что он далеко не идеал. Скорее, просто грубый и высокомерный мужчина. И это, действительно было так, ведь в его жизни никогда не было места для семьи и детей. Отчасти это было обдуманно и желанно, отчасти так просто сложились обстоятельства, но в любом случае Санеми об этом не жалел. Правда, длилось это ровно до вчерашнего дня и рассказа Незуко.       Глаза эти её. Слёзы, которые она еле сдерживала, чтобы не выглядеть слабой. Пальцы дрожащие. От этой картинки Санеми становилось дурно. Он ведь видел, как светились её глаза, когда она говорила про беременность и теперь вполне мог представить Незуко в тот период. Радовалась, улыбалась, болтала без умолку и бегала по всем детским магазинам, и наверное, постоянно лезла к Зеницу обниматься. Маленькая коротышка с животом наперевес. Конечно, смотрелась она, точно, забавно.       Жаль, что так вышло… Хотя, какой бы сволочью Санеми ни был, поступить с беременной женщиной так, как Зеницу было предательством. Тем более с любимой женой. На секунду Санеми представил: пришла бы к нему любовница, сказала, что беременна от него и… Как бы он поступил? Сначала бы удивился, слегка разозлился, а потом обеспечил бы её и ребёнка, благо доходы позволяют.       А вот если бы это была именно Незуко? Конечно, сделал бы всё тоже самое, хотя нет… Совершенно, точно, перевёз бы к себе и не спускал бы глаз. Она же катастрофа, которая может забыть всё, что угодно и навредить малышу. С ней было бы сложнее, пришлось бы жить вместе и договариваться первое время, терпеть её порывистые жесты до самых родов. Да, это был бы ещё тот вынос мозга.       Санеми усмехнулся, странные мысли, конечно, но чего ещё не придёт в голову в пробке по дороге в офис. Тем более, что эта самая проблема осталась досыпать дома. Нет, она собиралась уйти вместе с ним, но выглядела такой сонной, что Санеми пожалел её и разрешил остаться до вечера. Пусть отдохнёт после вчерашнего, а вечером они спокойно всё обсудят.       Правда, хорошего решения для всей это задачки он не видел. В идеале бы нужно разойтись и никогда больше не встречаться, Незуко неглупая и поймёт, что так для всех будет лучше. Семейные дрязги с мужем, это их дело, а ему в это болото лезть точно не пристало. Да и ради пары ночей портить отношения с партнёром, с которым ещё работать и работать бок о бок, как минимум, года два до сдачи объекта? Так мог бы поступить только полный идиот или мямля.       Но, наверное, он всё же немного страдал идиотизмом, потому что сразу зафиналить всё это как-то не получалось. Ведь, на удивление, все эти их какие-то странные и больные отношения его в последнее время не раздражали. Незаметно для себя Санеми даже к смеху её привык, да и к тому, что она постоянно слегка истерит и часто-часто его обнимает тоже.       Не сказать, чтоб в жизни Санеми было много женщин, но тем не менее Незуко переплюнула их всех. Ни красотой, ни умом, а какой-то искренней тягой к нему. Она слушала его, старалась быть рядом и ревновала до смешного. Раньше Санеми это бы взбесило, а сейчас просто слегка позабавило.       Особенно эти её чисто женские попытки найти следы его какой-нибудь «любовницы», Санеми, конечно, сделал вид, что не заметил: ни настороженного взгляда с лукавым прищуром, ни остального. Никакого права на всё это Незуко, безусловно, не имела, но… с другой стороны, она ведь не закатывала истерики или чего похуже, просто присматривалась в своей излюбленной манере.       Машина плавно затормозила у офиса, вырывая Санеми из прежних мыслей. Сегодняшний день, действительно, обещал быть трудным. Была запланирована встреча с Зеницу и ещё пара рабочих моментов. Нужно было утрясти всё и подписать парочку документов. Да, учитывая круг «общения», нервотрёпка будет ещё та.       — Хорошего дня, Санеми. Удачи.       Почему-то вспомнились слова Незуко утром, когда она смотрела на него сонными глазами и проводила ладонью по его руке. Делала она это с какой-то своей мягкой улыбкой, от которой хотелось улыбнуться в ответ. Да и… не такой уж и сложный предстоит день, на самом деле.

***

      В последнее время Зеницу невольно замечал в Шинадзугаве какие-то изменения. Не понимал, предвещали они хорошее или плохое, но тем не менее лёгкие метаморфозы имели место быть. На работе это, конечно, никак не отражалось, а на взаимоотношениях — слегка. Санеми и раньше его не особенно жаловал, а сейчас и в голосе, и в жестах сквозила откровенная неприязнь.       Чем он так ему не угодил? Неясно. Хотя, может быть, дело просто в характере Шинадзугавы и его слегка жёсткому отношению ко всем вокруг. Впрочем, у Зеницу хватало и своих проблем, чтобы искренне вникать в чужие. Ссоры с женой всё же не прошли даром: сам того не замечая, он чаще срывался на людях, раздражался и сводил сума своих подчинённых. Например, сегодня он отчитал секретаршу за слишком горячий кофе. Маразм, по сути.       Наверное, поэтому он всегда поражался ледяному спокойствию одного своего кампаньона, ведь ему самому этого сейчас чертовски не хватало. Но всё же работа была превыше всего, заставляя собраться и отодвинуть личное на второй план. С Незуко он обязательно поговорит, решит вопрос с этой изменой, сводит жену к психологу, настоит на ЭКО, которое теперь уже возможно, и всё будет нормально.       — Твои юристы достаточно внимательно изучили договор с поставщиком? — холодно уточнил Санеми, просматривая бумаги. В них вроде бы всё было хорошо и идеально, но что-то его откровенно настораживало, природная интуиция вопила «стоп». — Здесь всё чётко и продуманно, хотя я предпочитаю работать через другую фирму. Ничего не имею против твоего стратегического хода, но хочу уточнить ряд деталей у своих юристов и, в целом, изучить сферу деятельности этой фирмы.       — Не доверяете вы мне, Шинадзугава-сан, — усмехнулся Зеницу, немного раздражаясь. Логика партнёра была ему понятна, но в последнее время этот налёт высокомерия и превосходства в его действиях стал раздражать. Он тоже своё место заработал упорным трудом, так что явно не заслуживает подобного отношения.       Хотя, учитывая личную жизнь Шинадзугавы, о которой он косвенно слышал: мужчина — одинокий, слегка высокомерный и грубый. Профессионал своего дела, конечно, но в остальном… Даже лёгкое раздражение на Санеми в минуту подобных размышлений куда-то пропало. Как ни скажи, у него-то всегда рядом была Незуко.       Ведь, несмотря на их ругань и споры, она всегда его искренне поддерживала, помогала и верила, носилась с ним, если болел. А вот у Шинадзугавы… Случись с ним что-нибудь, и будет ли кто-то искренне переживать за него, а не за счёт в банке? Вряд ли. Даже жаль его в какой-то степени. Так что пусть уже перепроверяет этот свой договор, как говорится, несчастным и снобизм прощается.       — Я никому не доверяю, в этом и залог моего успеха, — спокойно ответил Санеми после слегка затянувшей паузы. — Но, в целом, кроме этого договора у меня нет к вам претензий. В остальном всё чётко и слаженно, так что думаю, на этом на сегодня закончим.       — Ну, это радует, что всё не так безнадёжно, — кивнул Зеницу, сдерживая ухмылку и стараясь не закатить глаза. Он сел напротив мужчины, намереваясь закончить переговоры на положительной ноте. — Будете кофе или чай?       — Нет, мне уже пора, — отказался Санеми. Оставаться, если честно, особого желания не было. — Хорошего дня.       — И вам.

***

      Иногда необходимо сделать правильный выбор, даже если он причинит тебе боль. Незуко знала это не понаслышке, однако совсем не ожидала, что жизнь поставит её в подобную ситуацию дважды. Хотя стоило признать: она сама во всём виновата.       Изначально ей казалось, что всё было рассчитано правильно: одна ночь с красивым «незнакомым мужчиной», которая забудется и не оставит следа. Только вот сейчас она как раз находилась в квартире того самого «хладнокровного незнакомца», и, кажется, чувствовала себя дома. Впрочем, это-то и было паршивей всего.       Будь Санеми последней сволочью, ей было бы намного проще вычеркнуть всю их историю из памяти. А так… память то и дело подбрасывала их общие моменты вместе: ссоры, поездки на машине, близость. Замкнутый круг, который заставлял сердце тоскливо сжиматься. Но, несмотря на это, она должна была принять единственно верное решение, иначе её глупость может слишком дорогого стоить.       Сегодня она позвонила в фонд и сказала, что не придёт. В этот вечер она хотела побыть с Санеми. Только с ним одним. Провести, а потом забыть и никогда не появляться в его жизни. Незуко опустила глаза, мысль об этом приносила боль, но так было правильно.       В коридоре щёлкнул замок, и Незуко вздрогнула. Знала, что сейчас Санеми тихо зайдёт в квартиру, вымоет руки и быстро найдёт её, стоящую на кухне возле большого окна. Она подавила в себе отчаянный порыв выйти в коридор и встретить его: для этого у неё просто не было права.       Послышались тихие шаги, а её сердце от этого забилось с удвоенной силой. Она уже выучила эту его поступь. Вот сейчас. Раз. Два. Три.       — Решила снова оккупировать мою кухню? — привычный вопрос с усмешкой без оттенка раздражения заставил Незуко улыбнуться. Она усиленно рассматривала пейзаж за окном и почему-то боялась повернуть голову в его сторону. После вчерашней сцены было неловко. Санеми удивился, непривычно тихая Незуко его откровенно пугала, он подошёл ближе, встал, почти прижимаясь грудью к женской спине. С этой проблемой всегда надо быть настороже. — Всё в порядке?       — В порядке, — ответила Незуко, осторожным движением откидывая голову на его грудь. Говорить о своём состоянии не хотелось, поэтому она сразу переключилась на другое. — Тяжёлый день?       — Стандартный, — отмахнулся Санеми, откровенно не понимая, почему терпит её «прижимания» и почему не раздражается.       — Врёшь, — шепнула в ответ Незуко, осторожно поворачиваясь и вглядываясь в его лицо. На нём пролёг отголосок печали и тяжелых решений. Она, конечно, знала, что Санеми работает на износ и немного переживала за его здоровье. Но кто она в его жизни, чтобы что-то говорить? — У тебя глаза уставшие и голос. Ладно… Ты успел перекусить в ресторане? Или будешь мясо по…       Санеми хмыкнул. Смотрите какая внимательная и жалостливая нашлась! Ещё с глазами своими распахнутыми и поникшей головой. Терпеть не мог жалость, она всегда раздражала. Раньше бы он за такое точно выставил Незуко за дверь, а сейчас почему-то резко подхватил её под ягодицы и усадил на подоконник. Интуитивно и быстро. Она не успела даже пикнуть, прежде чем Санеми загнал её в капкан. Одна его ладонь легла на её бедро, а другая обхватила женский подбородок, вынуждая смотреть на себя.       — Давай я тебе, девочка, покажу, как устал?       Незуко только хлопнула глазами, и тут же почувствовала знакомые губы на своих, приоткрыла их, чтобы позволить ему углубить поцелуй и пропала… Руки как-то сами вцепились в мужские плечи, сердце гулко забилось в груди.       Его поцелуи всегда сносили крышу. Страстные, горячие, такие, когда ваши языки сплетаются, словно дикие змеи, и ты перестаёшь думать обо всём, кроме мужских прикосновений. Ладони Санеми гладили её бёдра сквозь ткань спортивных штанов, заставляя рвано выдыхать и зарываться ладонью в его волосы. Она отрывалась от его губ, а потом снова льнула к ним.       С этим мужчиной никогда не было полутонов. Слишком больно, слишком ярко, слишком сильно. Особенно, сейчас, когда он стягивал с неё вещи, заставляя прижиматься обнажённой спиной к стеклу, проводил ладонью по ней, а Незуко выгибалась от его жарких касаний.       Санеми никогда не был нежным, но ей это было и не нужно. Его порывистость, жадность давали ей почувствовать себе желанной и живой. Эти нетерпеливые толчки в её податливое тело, пьянящие поцелуи, женские ласковые стоны, которые откровенно его заводили.       — Санеми, — в полубреду шептала Незуко, чувствуя, как удовольствие наполняет тело. — Санеми…       — Хорошо с тобой, дура ты чёртова, — прошипел он, а потом снова впился в эти манящие губы.

***

      Санеми усмехнулся, не думал, что всё выйдет так спонтанно. Разомлевшая в его руках Незуко, видимо, тоже. Никто из них снова не вспомнил о контрацепции, но сейчас это, кажется, было уже ни к чему. Более важным был почему-то этот её взгляд: полный радости и ласки. После близости она почему-то всегда смотрела на него так, а потом тушевалась и находила любой способ сбежать или отвернуться.       — Мне нужно в душ, — под его пронзительным взглядом всё же произнесла Незуко, но Санеми всё равно не убрал своих рук от её тела.       — Мне тоже, как видишь, — резонно заметил он.       — И будем решать, кто сделает это первым, как в детстве? — улыбнулась Незуко, ловя слегка непонимающий взгляд. — Камень, ножницы, бумага?       Санеми улыбнулся, давя в себе смешки. Ей всегда шла улыбка, такая искренняя и детская.       — Пошли уже, — грубовато ответил он, вырываясь из размышлений и аккуратно подхватывая Незуко на руки. — Сама ещё полчаса будешь возиться.       Сказал, а потом подумал. Правду говорят, что женщины — ведьмы, месяц назад он её и в машину не хотел пускать, а сейчас «на руках носит». Ведьма чёртова.

***

      Удивительно, но вечер прошёл спокойно. Тихо и как-то по-домашнему. Они почти не спорили, а просто проводили время вместе: разговаривали и шутили. Иногда Санеми искренне поражался заинтересованностью Незуко, её умением вслушиваться в каждое его слово и читать между строк. И, несмотря на то, что в первые их встречи она казалась ему поверхностной блудливой дурой, сейчас Санеми признавал, что поспешил с выводами.       Незуко не была механической куклой, которая только кивала, она прекрасно ориентировалась в том, что он говорил, добавляла, рассказывала про дела своего фонда, причём довольно толково. Правда, всё время разговора мёрзла и лезла к нему под бок, чтобы согреться. Но всё же Санеми чувствовал себя вполне комфортно, и даже её дурацкая привычка засыпать на нём не портила настроение.       Только вот утром оно всё равно оказалось испорченным без видимых на то причин. Санеми как обычно проснулся в семь утра, встал с постели и ощутил, что чего-то не хватает. Интуитивно посмотрел на вторую половину кровати и заметил, что она пустовала. Он равнодушно пожал плечами. Ушла и ушла, его это не касается. Правда, он всё-таки прошёлся по всей квартире, проверяя наличие Незуко.       Её ожидаемо нигде не оказалось, правда на кухонном столе нашёлся бумажный лист, сложенный пополам. Санеми взял его и развернул, чтобы прочитать то, что было там написано. Ожидания были разные, но реальность заставила тяжело выдохнуть и судорожно сглотнуть.       «Санеми, я много раз обещала тебе, что не появлюсь в твоей жизни. И, кажется, наконец пришло время, чтобы выполнить своё обещание. Прости меня за весь тот кошмар, который вошёл в твою жизнь из-за меня. Я не хотела причинить тебе вред или неудобство. Прости за то, что всё вышло так, как вышло. Спасибо тебе за всё. За помощь, за твою поддержку, за твоё доброе сердце, за то, что делал меня счастливой. Несмотря на всё, я рада, что встретила тебя и подошла на том приёме, иначе бы… жалела всю жизнь. Ты подарил мне столько радости и счастья, заботы и нежности, что я перед тобой в неоплатном долгу. Прости, что не сказала тебе это, глядя в глаза, просто… боялась, что расплачусь, а ты снова пожалеешь меня, и я снова останусь, отравляя твою жизнь, а это неправильно. Будь счастлив, потому что ты по-настоящему этого заслуживаешь. Я больше не побеспокою тебя и не напомню о своём существовании. Прощай, Санеми».