Я всегда буду рядом.

      Свежий морозный воздух из приоткрытого окна машины ударяет в нос. В салоне мерседеса прохладно, но уютно, и кроме Димы никого нет. Высокоэтажные здания мелькают за стеклом автомобиля, быстро проносятся, не дают даже рассмотреть их получше, прямо как жизнь.       Город уже давно спит. Тихо. Слышен лишь звук колёс и изредка шум от проезжающих машин. На дорогах пусто. Ещё бы, ведь мало кто в 4 утра едет куда-то. А вот Дима катит с очередных съёмок. Голова пустая, думать совсем не хочется, да и нет на это сил.       На душе холодно, склизко и противно. Как будто поздняя осень, которая не приносит никакого удовольствия. Мысли забиты лишь работой, ну или он сам их забивает лишь ею, чтобы вытеснить что-либо другое из головы. А это утомляет, такое состояние ломает Диму изнутри уже на протяжении долгого времени, будто у него отняли частичку души, которая отвечала за все положительные эмоции, но вот воспоминания, как назло, оставили. И от этого ещё больнее.       В последнее время Масленников совсем плох. Почти не ест и не спит, всё время работает и много переживает. Он не понимает в чём смысл его жизни теперь. На душе постоянно кошки скребут, а одиночество уже поднадоело.       Надоело приходить в пустую квартиру и сразу же ложиться спать, но лишь на 3-4 часа, а затем снова ехать на съёмки, и так по кругу. Надоело засыпать в сумерки, не ощущая тепло ни в кровати, ни на душе. Ему просто хочется любви и теплоты, как и любому другому человеку.       Дима включает рандомный плейлист в ВК и песни начинают заполнять мысли. Вскоре он даже расслабляется и забывается, на время уходит из реальности.       Те сторис, что он выкладывает под грустные треки, отражают его душу, его состояние сейчас. Так хочется поплакаться кому-то в плечо, вывалить всё, что накопилось, но переступить через себя очень сложно. Диме достаточно того, что его понимают. Что кто-то просто знает, насколько ему херово. Он никогда не требует от людей что-то взамен на его доброту и отзывчивость, в этом весь Дима.       Вдруг, в потоке мыслей он улавливает что-то знакомое. Слащавый, до боли известный голос заполняет машину и Дима понимает.

Так просто сказать, когда ты не рядом,

      Так просто молчать, когда все ясно по взгляду.

      Не просто прощать, когда рушишь клятву,

      Мы хотим доверять, но так сложно понять,

где ложь, а где правда.

      Сознание преподносит Диме все воспоминания, связанные с человеком, который исполняет эту песню, как по щелчку пальцев. Да причём во всех красках, так, что чувства, прожитые несколько месяцев назад, словно вновь обжигают душу, оставляя болезненные ожоги и саднящее чувство опустошённости.       Руки сильнее сжимают руль, да так, что вены выступают и костяшки белеют. Зубы плотно сжаты то ли от злости, то ли в попытке сдержать накатывающие слёзы, хотя, даже если очень захотеть заплакать, то нечем. Все слёзы уже выплаканы…       Да, даже такой, казалось бы, серьёзный и с каменным сердцем мужчина, может дать волю чувствам и эмоциям. Он плакал беззвучно в пустой и холодной квартире. Бился в истерике всё там же. И ненавидел себя тоже, за своё же решение. Переживал апатию на той самой кровати и опустошал бутылку виски на ней же.       Стены этой квартиры видели буквально всё. От ссор и конфликтов, до страстного примирения. Видели Диму разным: и пьяным, и опустошённым, и злым, и разочарованным, и возбуждённым, ну и, конечно же, влюблённым. Наблюдали за всем происходящим в его жизни, молча утешали, укрывая от лишних глаз, служили опорой и тем самым «я в домике», когда 7-ми летний мальчик играл в догонялки с друзьями.       Здесь он другой. Здесь он настоящий. Тут его не видят камеры, не записывают микрофоны и не фотографируют со всех сторон. Именно в своей квартире он может открыть свою душу.       Сердце сжимается от боли и Дима сильнее нажимает на педаль газа, разгоняясь до 180 км/ч по пустой дороге. Уличные фонари освещают путь машине, провожают вперёд, будто всё понимают.       В голове застряли мысли, накрывающие по полной. Воспоминания о том самом дне, когда всё началось, рисуют чёткие картины, Дима вспоминает всё во всей красе.

***flachback***

На улице сегодня, на удивление, стоит довольно тёплая погода. Лёгкий ветерок обдувает лицо и волосы, что так назойливо спадают на лицо. Жизнь в Москве кипит. Кто-то спешит на работу, кто-то возвращается со школы, а Эмиль летит на съёмки, ради которых, к слову, его вырвали с отдыха.       Он выходит с такси и направляется ко входу в офисное здание, где и находиться съёмочная студия на сегодня. Возле массивной входной двери стоит человек, силуэт которого Иманов узнает из тысячи любых других.       Дима спустился, чтобы встретить младшего и тот не потерялся во множественных поворотах и коридорах. Да и вообще, он соскучился.       Младший подходит ближе и сходу ныряет в объятия таких тёплых, родных рук. Масленников крепко прижимает к себе и ласково поглаживает по спине, а Эмиль утыкается лицом куда-то в шею и тихо произносит: — Я скучал…       Дима разжимает руки и запускает пятерню в тёмные, до жути милые кудряшки и слегка треплет по голове, в глаза заглядывает с невероятной любовью.       Старший не любит слащавые фразочки и прочие лобзания. Любит тепло и уют. Любит погладить по макушке, прижать крепко-крепко и чмокнуть куда-то в висок. Дима — человек-действие. Его любовь — это не бессмысленные обещания и формальности. Он, вместо слов «я люблю тебя», выберет приготовить ужин на двоих. Вместо утреннего смазанного поцелуя даст поспать подольше, а после разбудит щекоткой и своим громким смехом. Сделает всё для своего партнера, чтобы показать свою любовь.       Он не любит этих «типичных парочек», которые сосутся на каждом углу, везде кричат о своих отношениях и безграничной любви, будто всё это какая-то обыденность, совсем ничего не значит. У них с Эмилем всё по-другому.       Для них проявление нежности — это важнейший пункт в отношениях. Все взаимодействия — особый способ выразить любовь и безумное доверие, которые они оставляют в квартире. Они не слишком взаимодействуют, даже при друзьях, которые в курсе про их отношения, не говоря уже о публике и людях из более широкого круга общения, от которых всё тщательно скрывается.       Да, ребята из команды или ЛИГИ часто могут найти их, сидящих рядышком, друг у друга под боком. Могут видеть, как старший трепетно целует в лоб, поправляет ему волосы или же засматривается в перерывах между работой.       Но Дима проявляет заботу даже дистанционно. Он заказывает доставку без ведома Иманова, пишет короткое «Покушай» в телеграмм и отправляет стикер с котиком, который, по его мнению, очень похож на Эмильку.       Они всегда лишь умиляются этому, потому что даже Данияр никогда не видел друга настолько влюблённым в отношениях ни с одной девушкой. А Эмиль другой. Он со своими тараканами в голове, жутко ревнивый и до безумия милый, пахнущий сладким парфюмом. С очень звонким смехом и слегка пугливый. Его легко смутить, но он любит нежности. Любит, когда о нём заботятся и оберегают, но при этом уважая личные границы.       Иногда Иманов удивляется тому, насколько их отношения серьёзные. Они оба уважают друг друга, понимают и принимают такими, какие они есть, всегда прислушиваются и договариваются, а любые разногласия решаются разговорами, без лишних истерик и вспыльчивости, хоть и бывает такое, что кто-то из них злится. Но эта эмоция быстро растворяется в воздухе, стоит лишь взглянуть в глаза напротив.       А младший безумно благодарен Масленникову, даже просто за то, что тот есть в его жизни. Он не знает точно, что такого сделал, что получил в подарок такого прекрасного человека, который будто с небес спустился. Комфортный и нежный Дима. Его Дима. В отношениях с ним так уютно и тепло, так замечательно. С каждым днём влюбляется всё сильнее, утопает в этих чувствах с головой, кажется, без возможности выбраться.       Вот и сейчас, нет излишних действий и слов, лишь поцелуй в лоб и лёгкое поглаживание по щеке, сопровождаемое тёплой улыбкой. — Пойдём, нас заждались.

***end of flashback***

      А сейчас сердце разрывается, трескается на множество мелких кусочков от одной лишь мысли о том, как было раньше. Невыносимо больно вспоминать все моменты, проведённые вместе с Эмилем. Он скучает.       Дима убавляет звук играющей музыки, и переключает песню. Теперь играет Клава Кока, уже лучше. Звук приглушённый, шум колёс по дороге слышен поверх песни. Это очищает голову, не засоряет мысли.       Масленников сосредотачивается на дороге, слегка хмурит брови. От вождения отвлекает уведомление на телефоне, на которое, если честно, даже внимание обращать не хочется. Но он всё равно, вопреки внутреннему чувству тревоги и слабой надежды, берёт смартфон в левую руку и позволяет себе не наблюдать на мгновение за дорогой. И уже жалеет, что решил прочитать сообщение сейчас.       «Сообщество «***» упомянуло вас в записи «Эмиль Иманов вновь отозвался о Диме Масленникове не очень вежливо. Блогер сказал: «Я не хочу лезть в дерьмо это ебаное, всё. Отъебитесь от меня с этой ЛИГОЙ блять, с КДМ, со всеми.» после того, как подписчики снова начали закидывать его вопросами об уходе от Масленникова и разрыва всех связей».       Хотелось провалиться под землю. Самое ужасное чувство, которое сопровождает весь этот конфликт с самого начала и до сегодняшних дней, это то, когда старший видит высказывания Иманова о нём. Руки сжимают руль как можно сильнее, сдерживая злость вперемешку с болью и обидой, которые вот-вот вырвутся наружу. Так больно в очередной раз видеть, как младший злиться, нелестно отзывается. Он устал. Устал каждый раз после таких выходок Эмиля ловить на себе обеспокоенные взгляды команды, слышать вопросы «Всё нормально?» уже в сотый раз, которые явно заданы не с целью просто поинтересоваться самочувствием. И самое ужасное в этом совсем не то, что Диме неприятно, что ему до ужаса обидно и больно, а то, что больно Эмилю.       Они слишком хорошо знают друг друга, слишком давно выучили наизусть и читают как открытую книгу. Чтобы понять, что злость и ненависть младшего — всего лишь защитная реакция, Диме понадобилась одна секунда, стоило ему увидеть подобные видео, услышать подобные слова впервые.       А Масленников места себе не находит, зная, насколько херово человеку, которого он любит, до сих пор любит до ломоты в теле. Но он понимает, почему всё так происходит.       Эмиль слишком горд и упрям для того, чтобы показать свою слабость, слишком силён для того, чтобы переступить через себя. Слишком Иманов.       Он был таким всегда. Как только пришёл в команду, спустя год нахождения в ней, на момент начала отношений, на годовщину и в ссоре. Ему сложно попросить помощи или показать эмоции, сложно проявить малейшую слабость. Даже в отношениях с Димой, человеком, который больше всего заботился и понимал, оберегал и принимал, он не сдавал позиции.       Да, он мог придти уставший со съёмок и сесть с Масленниковым бок о бок, кладя голову на плечи и находя на ощупь большую тёплую ладонь, переплетая пальцы нежно и медленно, после чего расслабленно выдыхая. А Дима откладывал все дела сразу же, оставаясь наедине с таким ласковым Эмилем, но не говоря ни слова, слушая лишь смиренное дыхание младшего под ухом. Как же тепло.       Но это лишь проявление любви и доверия. Насколько бы близки они не были, Иманов никогда не просил помощи. Только и слышалось от него «Я сам» и ничего более. А Дима внимательный и чуткий к своему партнеру. Всегда замечал трудности в его жизни и помогал без слов, проявляя заботу.       Диме плохо и кошки на душе скребут. Ему хочется вновь утешить, погладить по спине, проходясь ладонью по позвонкам. Хочется вновь проявить заботу, но не может. Ещё хуже то, что Эмиль тоже понимает Масленникова и может объяснить любой его поступок в данной ситуации.       Многие начали замечать, что мужчина почти не даёт каких-либо комментариев насчёт всего конфликта. Он старается обходить эту тему стороной, увиливает от ответа и отмалчивается. Причина же очень проста: он не хочет задеть Эмиля и как-либо оскорбить его.       Иманов знает, он помнит, как Масленников ведёт себя в ссорах, конфликтах. Насколько бы зол или расстроен он ни был, насколько бы ему ни было больно и паршиво, он никогда не оскорблял Эмиля и, что самое главное, не выносил ссор из избы, как говорится.       Не любит он такое. Ему проще обсудить и решить проблему мирно, но только после того, как он успокоится. Спокойно сядет в соседней комнате, включит музыку и остынет. Дима понимает, что самая большая ошибка любых отношений — это показывать негативные эмоции, которые могут задеть вторую половинку.       Да, доверие — это когда ты голый, абсолютно настоящий и живой перед человеком, но мало кто думает о том, а всегда ли это хорошо?       Ещё Иманов видит состояние Димы через экран и ужасно волнуется. Уже несколько раз он слышал о его проблемах с сердцем, включая тот неприятный случай со слухами о том, что Масленников в реанимации.       Эмиль тогда не мог места себе найти, всю ночь сидел и пялил в потолок, в стены, иногда слёзы текли из его глубоких карих глаз по смуглым щекам. Голова была забита лишь мыслью о том, что возможно в тот самый момент, когда Иманов переводит взгляд на окно, монитор возле больничной койки предательски пищит и перестаёт показывать частоту пульса, оставляя после себя лишь длинную полоску.       Эти мысли наводили ужас, страх за близкого человека и панику, которая хватала за горло и беспощадно душила. Эмиль уже в какой раз пользовался ингалятором, но это помогало лишь на некоторое время, а затем всё по кругу.       На утро он узнал, что это всё было лишь слухом, но легче от этого не стало. Эмиль видит, насколько Масленников уставший и помятый, будто вовсе не ест и не спит. Временами хотелось приструнить его за это, по привычке.       Иманов обычно следил за состоянием своего парня. Всегда заставлял кушать, даже если тот говорил о том, что работы слишком много, гнал его спать под недовольные бурчания. Но Дима никогда не говорил, насколько приятно было ощущать такую незримую заботу от младшего. Приятно ощущать, что за твоё состояние кто-то переживает, особенно если этот кто-то — самый твой близкий человек.       А сейчас Эмиль вынужден грустно наблюдать за этим зрелищем. На лице старшего появилось множество морщин и синяки под глазами, а ещё он заметно похудел. Иманов чувствует вину.       Чувствует, как она давит на грудь, выбивая весь воздух из лёгких, глаза начинают слезиться, а мышцы сводит. Он всё еще помнит тот день, с которого всё пошло под откос. Каждые сутки, сидя за компьютером и выпивая очередную банку энергетика, он с тревогой вспоминает, думает лишь о том, что всё могло быть по-другому, и эти мысли не отпускают его до тех пор, пока не провалится в желанный сон от банальной усталости.

***flashback***

      Зайдя в студию, Эмиль подмечает, что она довольно уютная. Помещение достаточно большое, повсюду горят различные цветные подсветки, стоит небольшой кожаный диванчик ближе к стене, а рядом стеллаж с книгами и прочим барахлом, для антуража. В комнате свежо из-за работающего кондиционера, а также пахнет какой-то едой, видимо, ребята перекусывали.       Иманов проходит дальше и здоровается со всеми, включая сегодняшнего «звёздного» гостя. Тот с яркой белоснежной улыбкой жмёт ему руку и слегка приобнимает. Эмиль по привычке ищет глазами Диму, пытается уловить ревнивый взгляд, но тот и вовсе не обращает внимания, разговаривая с Никитой и делая глоток из бумажного стаканчика, из которого идёт горячий пар.       А далее всё идёт своим чередом. Парни вместе со съёмочной командой настраивают звук и камеры и вот, Эмиль уже говорит своё фирменное приветствие, объявляя тему ролика и представляя зрителям участников видео.       Фанфики. Излюбленная фанатами рубрика, которая очень много значит для Димы и Эмиля. Именно эти, казалось бы, глупые фантазии маленьких девочек, порой с нелепым сюжетом и написанием, помогли им сблизиться. Эти маленькие истории убрали всю гомофобию и стеснительность, дали волю настоящим чувствам. Именно они стали толчком к чему-то безмерно тёплому и родному.       Но, к сожалению, наш мир слишком суров и стереотипен для того, чтобы принять любовь людей, которая не похожа на «стандарт», поэтому в этом ролике фанфиков с пэйрингом Дима/Эмиль нету, ведь их отношения и так могут оказаться раскрытыми, зачем подогревать интерес, да?       А вот младшему это не очень нравится, учитывая то, что ему приходится лицезреть на то, как его парень, на том самом кожаном диванчике, обжимается с Егором для «образа».       Он губы от зашкаливающей ревности кусает в кровь, сжимает зубами сильнее, сдерживая то ли агрессию, то ли слёзы. Иманов чувствует тяжёлое дыхание сидящего рядом Никиты и знает, что тот понимает и как бы просит успокоиться. Параллельно ловит на себе обеспокоенный взгляд одного из операторов и Димы. На одно короткое мгновение они встречаются глазами и их взгляды говорят сами за себя.       У Эмиля взор такой, будто он сейчас расплачется, а после разнесёт всю эту, понравившуюся ему студию, в пух и прах. А ещё разнесёт Егора, который по его мнению слишком много себе позволяет. Да, Булаткин ничего не знает о них, но всё же внутри младшего ураган, который вот-вот вырвется наружу.       А Масленников будто пытается удостоверить Эмиля, что всё под контролем, но прекрасно знает, что слова не помогают, всё решают действия. Через несколько секунд Дима настойчиво отстраняется от блондина и продолжает сидеть спокойно, как и до этого.       Наверное единственная проблема в их отношениях — это ревность Иманова. Она страшна и опасна во всех её проявлениях. Младший бывает зол и агрессивен, не в силах сдерживать эмоции.       Ни для кого не секрет, что Эмиль жуткий собственник. Он просто-напросто не может сдерживать ревность, когда видит, как со второй половинкой даже слегка ближе взаимодействуют, чем положено. Эти эмоции так и норовят вылезти наружу, заставляют нагрубить, разломать и обидеть.       Но Иманов не поддаётся, даже если совсем плохо. Кусает губы и щёки, хрустит пальцами, ёрзает — всё, что угодно, кроме причинения вреда людям, и не важно морального или физического.       Они с Димой очень много обсуждали это, и из раза в раз старший уверяет Иманова в верности и преданности, просит рассказывать сразу же о том, что ревнует, не держать в себе. Но Эмиль же горд, Эмиль же «я сам», вот и молчит каждый раз.       Но Масленников всегда замечает, что что-то не так и буквально заставляет младшего расколоться, признаться в том, что тот ревнует.       Дима хочет, чтобы Эмиль доверял, делал это без раздумий и своего фирменного «я не хочу навязываться». А это злит старшего. Как он может навязываться, если он, чёрт возьми, его парень? Как он может навязываться, если они каждое утро просыпаются в одной кровати и засыпают тоже, если они видят все переживания друг друга по любым причинам и все эмоции? Масленников злился, но понимал.       Да, Эмиль такой, немного принципиальный и упёртый, а ещё со своим характером, который старший старался принимать и понимать.       Но всё же, ревность то никуда не делась. Она всё также сидит у Эмиля в груди и ждёт. Ждёт любой мелочи, которая выведет на эмоции, разозлит. Но оба знают, что потом всё это закончится разговором, может не самым приятным, но всё же.       После того, как Дима отстранился, заметив на себе тяжёлый взгляд, Иманову становится легче, намного. Осадок остаётся, но уже не так плохо, ведь он больше не видит, как другой парень прижимается к Масленникову, игриво приподнимая брови.       Оставшиеся съёмки проходят спокойно, без происшествий.

***end of flashback***

      Эмиль резко выныривает из воспоминаний, потихоньку возвращаясь в реальность. Теперь перед ним снова компьютер, недопитая банка энергетика и суровая реальность. На часах 3:03, за окном луна тускло освещает ночную Москву, которая уже давно погрузилась в сон.       Эмиль сидит, подогнув одну ногу под себя, а в мыслях путаница. В голову, как назло, вновь лезут навязчивые картины из прошлого, о которых он и так пытается забыть всеми силами.       Раньше он был счастлив. Любимый человек под боком, замечательные друзья рядом и работа, приносящая удовольствие, лучше некуда. Раньше никаких забот, а даже если и были, то не такие серьёзные, постоянные совместные съёмки и коллаборации, а сейчас серая и уже надоевшая квартира, в которой Иманов проводит большую часть своего времени, целый пакет психических расстройств и регулярные приёмы у психотерапевта.       На душе тоскливо, раны кровоточат и болят, ноют. От этого так просто не избавиться, Эмиль знает, он понимает это, отталкиваясь от своего опыта. Ему плохо и больно, грустно и паршиво. Он не вылазит из этой ямы уже несколько месяцев, полностью погряз в ней. Всё постоянно напоминает о прошлом.       Иманов помнит всё: каждый момент, проведённый вместе, каждое объятие, подарок и внимание, все поездки и съёмки, всё счастье. А ещё скучает, по всем скучает.       За маской сильного и непоколебимого Эмиля скрывается Эми, что каждый день думает о том, чтобы переступить через себя и признаться во всём, и не важно в чём.       Он играет на публику, когда показывает отрицательные эмоции на стримах, агрессирует на все вопросы про ЛИГУ, КДМ и Диму. Как назло про него больше всего. И он понимает зрителей.       Он понимает, каково больше не иметь возможности получить те положительные эмоции, которые тебе дарил кто-то или что-то. Он понимает, как пусто на душе лишь от одной мысли о том, что нету больше того, к чему ты так привык. Знает по себе как больно и паршиво от этого.       Но ведь все понимают, что это лишь защитная реакция? Эмиль уверен, что большинство да, потому что все и так знают, что ему плохо. Все видят любую мелочь, любое изменение и прочитывают его. От этого хуже.       О да, очередной вечер в одиночестве. В квартире гробовая тишина, давящая на моральное состояние ещё сильнее. Не хочется быть тут, хочется туда. В тепло и уют, туда, где тебя любят и ждут, где тобою дорожат и заботятся. Но всё слишком сложно.       Телефон, до этого лежащий на столе рядом с монитором и клавиатурой, неожиданно загорелся и Эмиль увидел уведомление.       «Сообщество «***» упомянуло вас в записи «Эмиль Иманов вновь отозвался о Диме Масленникове не очень вежливо. Блогер сказал: «Я не хочу лезть в дерьмо это ебаное, всё. Отъебитесь от меня с этой ЛИГОЙ блять, с КДМ, со всеми.» после того, как подписчики снова начали закидывать его вопросами об уходе от Масленникова и разрыва всех связей».       Вот чёрт. В груди вновь разгорается чувство тревоги и дышать становится тяжело. Иманов берёт ингалятор в руки и заливает лекарство в горло.       В какой момент всё стало таким? Когда лишь об одной мысли о всей ситуации у него начинались приступы?       В отношениях с Димой было спокойно. Болезнь почти не напоминала о себе и младший благополучно расслабился, хоть и на время. А сейчас…       Около 5 баллончиков уже пусты буквально за 2 недели, что очень непривычно. Но уже не удивляет, ведь что он ещё ожидал, имея лёгкую депрессию и кошмары каждую ночь, а ещё в подарок постоянные загоны, вместе с воспоминаниями.       Он устал вновь и вновь просыпаться от удушающего чувства, тяжести в груди и спёртого дыхания, видеть все эти ужасные силуэты в темноте и накрываться одеялом, как в детстве, прячась от монстров. Только вот от тревоги то не избавляет, да и легче не становится.       Спать рубит, но ложиться нет никакого желания, заведомо зная, что он опять проснётся от очередного кошмара и больше не уснёт, поспав всего 3-4 часа.       Пост он не читает, даже телефон в руки не берёт, считая бессмысленной тратой времени, и с горем пополам решает поспать хотя бы немного, надеясь сном заглушить неумолимый поток мыслей в голове, что так навязчиво заставляет думать, а сил на это совсем нет.       Постель встречает его прохладным мягким одеялом, взбитой подушкой и так манит заснуть, что Эмиль не выдерживает, моментально проваливаясь в сон от неимоверной усталости.

***nightmare***

      Тревога.       Первое, что всегда ощущается в кошмаре. Она цепляется за сознание длинными когтями, рисует в голове пугающие картинки.       Эмиль находится в подъезде своего дома, куда-то спускается. На улице ярко светит солнце, его лучи освещают лестничную клетку, слепят глаза и показывают все пылинки, летающие в воздухе.       Он, как ни в чём ни бывало вызывает лифт и заходит в него. Сон будто осознанный. Эмиль спокойно выполняет действия, которые делает всегда, и довольно трудно даже отличить сновидение от реальности.       Лифт проезжает несколько этажей, а после останавливается на 3. Не тот, который нужен Эмилю. Внутрь заходит какой-то очень подозрительный человек и нельзя с уверенностью назвать его пол. Единственное, в чем Иманов уверен, так это в том, что человек этот не принесёт ему ничего хорошего.       Он чувствует, что существо это зло. От его присутствия рядом становится страшно и Эмиль начинает ловить небольшую паничку. Аура будто густая, чёрная, энергетика отвратная от него так и прёт ужас.       Эмиль чувствует, как его прожигают взглядом, но оно не смотрит на него, что заставляет переживать ещё больше. Ощущение, будто глаза у него действительно на затылке. Даже стоять рядом некомфортно и ужасно страшно.       Человек подходит всё ближе и ближе, в какой-то момент совсем зажимая Иманова. Наконец-то лифт останавливается на 1 этаже и, кажется, прошла целая вечность.       А далее всё как в тумане: выйти ему не дают, прижимая всем телом к стене, говорят что-то угрожающее и пугающее, но Эмилю удаётся увернуться и высвободиться из этих нежеланных «объятий».       Он на всех парах выбегает во двор, где надеется укрыться от наступающего чувства тревоги в груди. Улица пуста, будто все люди вымерли лет так сто назад. Иманов оглядывается на крыльцо и это полуженщина/недомужчина уже стоит под падиком, пялясь прямо на него.       Оно ничего не говорит, но Эмиль что-то слышит, словно мысли читает. — Ты не уйдёшь от нас, никогда. — и смеётся, так противно и склизко, что хочется вмазать. Но Эмиль не может.       Подобные сны, где его пытаются похитить, убить или запугать, наводят ужас и страх, из-за которых тот ничего не может сделать, кроме как метаться и ждать, пока проснётся.       Такие сны намного хуже и оставляют после себя более неприятный осадок, чувство неполноценности и дополнительных панических атак. Эмиль согласен лучше видеть кошмары, где он находится на заброшке, а вокруг него призраки ходят, или где его душит чёрная тень, лишь бы не эти сны, где нужно от кого-то убегать и прятаться.       В груди поселяется тревога и в один миг он осознаёт, что находится в дворе, пытаясь найти выход из этой ловушки, где его окружили со всех сторон. Эмиль будто заперт в маленьком пространстве, где лишь он и его страхи, которые в образе людей-монстров пытаются сломать его.       И в одно мгновение он хочет сдаться. Чувствует щемящее чувство безразличия, хочется поддаться. Просто попасться в лапы хищнику и поскорее вновь оказаться в своей комнате, растерянным и мокрыми от слез и пота щеками, сжимающий кончик одеяла.

***end of nightmare***

      Вспышка света в глазах заставляет распахнуть их и резко вскочить с кровати, ощупывая себя. Послевкусие ужасное. Желание пропасть из этого мира только усиливается, вместе с наступающим приступом астмы.       Иманов на ощупь пытается найти баллончик с лекарством, шаря по тумбочке в темноте, но безуспешно. Он старается дышать ровно и думать о чём-то хорошем, но в голову как назло лезут навязчивые мысли. Из-за них пульс учащается, а мир перед глазами начинает потихоньку плыть. Руки не слушаются, а паника не отпускает, но всё же он находит телефон под подушкой и прикладывает палец для считывания отпечатка. В мыслях лишь цель выжить. Он сразу вспоминает только об одном человеке, позабыв всё, что произошло между ними.       Далее всё как в тумане. Эмиль заходит в телеграмм и быстро находит нужный контакт. Также быстро печатает короткое «Ингалятор» и откидывается на подушку с мыслями о ненавистном дне. О том самом вечере, когда между ними начала образовываться огромная трещина.

***flashback***

      Возвращаясь со съёмок, уставшие и сонные, они не разговаривают. Дима часто и беспокойно смотрит, но не касается, не трогает. В машине тоже тихо, и это так непривычно.       Всегда, без исключений, Эмиль ездит на переднем сидении рядом с Масленниковым, вне зависимости от ситуации. Так спокойней. Им обоим лучше, когда рядом, когда тепло.       Обстановка напряжённая и давит на обоих парней. Они знают, что дома будет разговор. Возможно долгий и серьёзный, а может быть и краткий и не особо важный.

***

      Дома тепло и уютно, пахнет их ополаскивателем для белья с сиренью, едой со вчерашнего вечера и кофейными аромапалочками. Окно на кухне приоткрыто, и из него в квартиру проникает свежий воздух. Домашняя атмосфера расслабляет и располагает для вечерних нежностей.       Не успел Эмиль сделать глоток воды из только что наполненного стакана, как почувствовал тёплые руки на своей талии и тяжёлое дыхание на шее.       Дима прижимается всей грудью к спине младшего, скрепляет руки в замок на его животе и носом утыкается куда-то в шею, вдыхая аромат дорогих духов, что Эмиль недавно купил. К слову, запах ему очень подходит.       На кухне свет приглушённый, исходящий лишь от кухонной подсветки, шум от проезжающих за окном машин и всё тот же запах кофе. Объятия трепетные, слегка ленивые из-за усталости. Прикосновения жгучие и ласковые, такие нужные. — Всё в порядке? — голос у старшего глубокий, но по-особенному нежный, а поглаживания боков только подтверждают добрые намерения. — Насчёт? — Эмиль всё же делает глоток воды, а после откидывает голову чуть назад, соприкасаясь шеей с щекой Масленникова, кладя руку на сцепленные на животе пальцы и слегка сжимая их.       В комнате повисает давящая тишина. Иманов заметно напрягается и уже не с такой охотой принимает ласки. В голове всплывает картина, как Егор ластится к старшему, глазки строит и смеётся. Бесит.       Стакан опускается на стол со звонким стуком донышка о поверхность, давая Диме понять, что Эмиль злиться. — Тш-ш, всё хорошо… — за этими словами следует поцелуй в шею, всё такой же ленивый как и объятия.       Младший пытается отстраниться, выскакивает из ловких рук и поворачивается к собеседнику лицом. Обсуждение открыто.       У Эмиля настрой серьёзный. Огоньки в глазах от злости и нахмуренные брови. Обе руки Масленникова упираются в стол и Иманов оказывается зажатым между ним и деревяшкой. Взгляд у Димы не менее серьёзный, а губы слегка поджаты, что говорит о понимании ситуации и готовности к разговору. Эмиль знает, Эмиль любит эту черту в его характере безумно. — Всё хорошо говоришь? — младший теперь более спокоен из-за настроя Масленникова и его чёртовых рук по обе стороны от бёдер Эмильена, что не дают покоя. — А то, что он там к тебе лип так, будто мёдом намазано, это ничего? — Я всегда помню и думаю о тебе. Я же знаю, как это важно для тебя, родной. — от обращения по коже мурашки бегут и бабочки в животе помахивают крыльями. А в глазах у старшего бесконечная преданность и уверенность в своих словах, заставляющая верить. — Я сразу же отстранился, когда почувствовал, что он переходит границы. — Знаешь, он мне всегда не нравился… — неожиданно выдаёт Иманов и Дима заинтересованно заглядывает ему в глаза, ожидая пояснений. — Смазливый какой-то, да и сегодня выбесил. — взгляд отводит в сторону, не в силах выдержать тяжёлый взор зелёных глаз. — Эмиль. — голос очень изменился. Теперь он более басистый и даже немного злой, угрожающий. — Не вздумай делать глупости. Как бы тебе не хотелось что-нибудь съязвить, воздержись. Это шоу-бизнес, там все слишком злопамятные и всё держится на связях. Услышал? — Это приказ? — младший не воспринимает всерьёз, хихикает, опуская руку на димину ладонь, всё ещё лежащую на столе. Тот провожает руку взглядом и на его лице на секунду мелькает улыбка, но он возвращается к глазам напротив. — Считай, что да. Конфликт повлияет на нас, помни это, пожалуйста. — его рука перехватывает ладонь Эмиля и прижимает к столу, скрепляя пальцы в замок. Дима смотрит с огоньком во взгляде и следит за реакцией младшего, который кажется уже не думает о разговоре. — Хочешь? — выдыхает Масленников, чуть посмеиваясь от такого игривого Эмиля, а вскоре ощущает тёплые губы на своих. Они понимают друг друга без слов.       Иманов ловко запрыгивает на стол позади него и привычно разводит ноги, притягивая к себе Диму. А тот поддаётся, устраивается прямо посередине, руки кладёт на бёдра и нависает сверху, отрывисто выдыхая через нос. — Второе дыхание открылось? — шутит Дима, разрывая поцелуй, но не отстраняясь, прислоняется лбом ко лбу младшего. — Не тяни, а то сейчас закроется. — в ответ шутит Эмиль, через секунду оказывающийся на руках Масленникова, несущего его в спальню. Иманов обхватывает шею руками и оставляет смазанный поцелуй на виске.       И как только у них получается перевернуть серьёзный разговор в сторону кровати, даже они сами не знают.

***end of flashback***

      По щекам скатываются слёзы от болезненных воспоминаний, и Эмилю кажется, что они оставляют ожоги на смуглой коже. Он же сильный. Он же, чёрт возьми, «я сам». Так почему же не может прекратить рыдать, вытирая лицо руками.       Так паршиво ему от своей же слабости. Он сдался, он попросил помощи. Не хочется верить в это, потому что Иманов клялся, обещал себе что никогда больше не свяжется с ним. Старший причинил слишком много боли, которая оставила отпечатки по всему телу. Он не должен был…       Дышать тяжело, в комнате пелена из воображаемого дыма и темнота, разбавленная огнями с улицы. Эмиль не чувствует ничего, кроме боли. Сердце трескается на миллионы мелких кусочков, а лёгкие сжимаются от недостатка кислорода. Исправить это из-за нарастающей паники не получается, и всё, что ему остаётся, это лежать и ждать, когда Масленников вновь вытащит его из этой ямы.       Уведомление на телефоне будто отрезвляет и он берёт устройство в руки, читая сообщение. от Масленников. «Потерпи, пожалуйста»       И на душе становится одновременно хуже и легче, намного. Какая-то часть Эмиля хочет просто провалиться под землю от лёгкого мандража перед встречей с ним, спустя год. А другая неистово хочет рвать и метать от того, что он вновь помогает, что Иманов сдался.       А голову забивают мысли о том, что сейчас чувствует Дима. Почему помогает? Ему жаль Эмиля? Младший начинает невольно вспоминать все моменты, все вечера и ночи, проведённые вместе и продолжает плакать от своей беспомощности. Но все мы люди, все когда-то устаём от постоянной носки маски, скрывающей чувства.       Время летит слишком быстро, Эмиль его не замечает. Он лишь вновь и вновь закашливается в темноте чётырёх стен. Он не чувствует своего тела от тревоги и рвано дышит через рот, так как нос полностью забит. Ему, за всё это время, не стало лучше.       Сквозь пелену мыслей и слёз доноситься звук открывания входной двери. Ключ быстро проворачивается в замочной скважине и ручка щёлкает, открывая проход в квартиру.       У Иманова в сознании проскакивает мысль о том, что Дима не выкинул ключи, оставил на всякий случай, не сложно догадаться.       Старший не разувается и быстрыми шагами, почти бегом проходит в комнату, параллельно зовёт Эмиля по имени, а у того сердце замирает от такого до боли в душе родного голоса.       Дима залетает в спальню и сразу же хватает Иманова за плечи, поднимая его и усаживая на кровать. — Блять, Эмиль… — поднимает на него взгляд, заглядывает в глаза, анализирует состояние младшего.       Они смотрят друг на друга с пол-секунды и старший тянется в карман за ингалятором. В глазах его младший видит животный страх, который не сравнится с тем, что Масленников испытывал на всех этих заброшках.       Иманов снова закашливается и Дима резко поднимает на него голову, стараясь быстрее открыть новый баллончик с лекарством. Его рука бережно поддерживает младшего за спину, и тот отдалённо чувствует ласковые поглаживания, прямо как раньше. И работают они безотказно. — Открой рот, давай… — в голосе читается паника, что так непривычно слышать.       Эмиль слушается. Он из последних сил открывает рот, чувствуя, как лекарство слегка жжёт горло. Дима уже держит за руку, поглаживая большим пальцем ладонь и несильно сжимая её. Постепенно кашель прекращается и он снова может вдыхать воздух полной грудью. — Дыши спокойно, я сделаю чай. — быстро проговаривает Масленников, пряча взгляд от отошедшего Иманова, который пялится так, будто бога увидел.       А Эмилю так больно видеть его. Такого помятого, уставшего, с трясущимися от страха руками, но родного. Он так скучал…       А Дима боится. Ему страшно взглянуть в лицо человеку, которого безумно любит, но причинил слишком много боли.       Так непривычно видеть Эмиля, его Эмиля, ласкового и весёлого человека, с которым был счастлив, таким измученным и заплаканным. Держать его за руку и вливать лекарство в рот в моменты очередного приступа астмы приходилось много раз, но в таких обстоятельствах это невыносимо больно.       Дима не включает свет на кухне. Он по памяти набирает воду в чайник, и пока тот закипает, бросает пакетик зелёного чая в кружку, добавляя две ложки сахара.       Руки всё еще подрагивают, а по телу пробегает холодок. Он упирается руками в стол и пялит в одну точку. Осознание ситуации приходит только сейчас. Он находится в квартире Эмиля, пока тот отходит от очередного приступа в соседней комнате.       Но вспомнить лишь, как Дима развернулся на машине совершенно в противоположную сторону, несмотря на то, что чертовски устал и хочет домой. Летел на всех скоростях по пустым ночным дорогам с чувством страха и тревоги за него. Ингалятор даже покупать не пришлось, ведь в машине всегда лежала и до сих пор лежит пара баллончиков, на всякий случай.       Увидев сообщение от Иманова, Дима очень удивился, а потом испугался. Он слишком хорошо его знает и сразу понял, что если пишет, то всё очень плохо. Как же Масленников переживал.       Чувство, которое испытал зеленоглазый, когда забежал в квартиру и увидел его, такого ослабленного, но привычного, не описать словами. Он был рад, безумно счастлив, что успел, иначе не простил бы себя, никогда. Но так странно было повидать его спустя год разлуки. И всё же, он скучал.       Чайник закипел и Дима налил в чашку кипяток, размешивая сахар. Стук ложки об кружку в гробовой тишине квартиры раздражает сейчас, как никогда раньше.       Так привычно находиться здесь. Везде ощущается его запах, лежат его вещи и на холодильнике весит полароид. Уже старый и пожелтевший, но всё ещё занимающий почётное место. На нём они вместе, счастливы и беззаботны.       Масленников берёт чашку с горячим чаем в руки и направляется в комнату, по пути оставляя обувь возле порога. Тревожные мысли не покидают, чувство ужасное.       Он тихонько заходит в спальню, ступает аккуратно и медленно, осматривая Эмиля, сидящего на кровати. Тот смотрит в одну точку на стене и даже не обращает внимания на вошедшего. — Возьми… — кружку передаёт прямо в руки, коротко соприкасаясь с его ладонями, от чего по телу проходиться электрический заряд. Они отвыкли друг от друга и это так сильно ощущается. — Ты как? — интересуется старший, в голосе всё та же бесконечная нежность и забота. — Легче, спасибо. — холодно и безэмоционально отвечает Иманов, отпивая свой чай.       Пока младший пьёт, Дима может рассмотреть комнату в полумраке. Вещи разбросаны, на столе несколько, видимо пустых, банок из-под энергетика и целая куча салфеток. Где-то рядом валяется баллон с лекарством. Окно закрыто, воздух спёртый.       Старший поднимается с пола возле кровати и приоткрывает форточку, запуская в комнату кислород и вместе с ним лёгкую прохладу. Сзади слышится тяжёлый вздох и Масленников оборачивается обеспокоенный. И на удивление Эмиль тоже смотрит на него, усмехается. — Ты как всегда. — вновь отпивает из кружки. — Я не слабак, жить буду. — Я не считаю тебя слабаком. — он возвращается на пол и сохраняет зрительный контакт. — Эмиль. — Дима опускает голову на матрац и нервно смеётся. Признак усталости. — Я так испугался за тебя… — бухтит так, что младший еле слышит.       А Иманов будто тает перед таким Масленниковым, который наконец-то показывает перед ним свою слабость. Кажется, старший плачет, судя по доносящимся всхлипам. И Эмиль теряется. Как себя вести? — Дима… — у обоих мурашки по телу пробегают от произношения этого имени, оба отвыкли. — Извини, я пожалуй пойду. Если плохо будет, то можешь даже позвонить. — он поднимается и, даже не взглянув на младшего, направляется к выходу, попутно вытирая слёзы рукавом толстовки.       Неожиданно даже для себя Эмиль вскакивает с кровати, чуть ли не бросая наполовину полную кружку чая на тумбу, и резко подбегает к Масленникову. Он хватает его за руку, тянет на себя и вжимается всем телом в широкую грудь, цепляясь пальцами за ткань. Утыкается лицом в ключицы и сжимает так сильно, как только может. — Дим, останься. — младший всхлипывает и из его глаз вновь текут слёзы, попадая прямо на димину толстовку. — Зачем… Эмиль, зачем? — голос у старшего дрожит и стал выше на несколько тонов от слёз. — Нам ведь обоим только хуже… — начинает уже рыдать навзрыд, но всё же опускает свои руки на талию Иманова и прижимает к себе в ответ, наконец ощущая то тепло, которого не хватало всё это время.       Они стоят так неизвестное количество времени, выплакивая всё то, что накопилось за весь период и всё ближе и теснее жмутся друг к другу, будто хватаясь за спасательный круг. Все чувства и эмоции выходят наружу, они рыдают и слёзы принимают на себя, как должное. — Прости, прости меня… — всхлипывает Масленников, утыкаясь носом в тёмные кудряшки, пахнущие шампунем с ментолом, и сильнее прижимает к себе Эмиля.       Оба знают, за что он извиняется. В памяти день, когда Дима выгнал Эмиля из команды, останется навсегда.

***flashback***

      После того дня, когда всё началось прошло около двух месяцев. За это время особо ничего не поменялось. Эмиль с Димой всё ещё вместе, состояние работы и команды стабильно, жизнь протекает в привычном темпе и обстановке.       Уже май, совсем скоро лето. Новые приключения, захватывающие дух и оставляющие приятное воспоминание, множественные посиделки где-нибудь за городом на шашлыках. Радует даже то, что теперь наконец-то можно будет ходить в одной футболке, а не в громоздкой куртке, доставляющей дискомфорт. На улице тепло и солнышки греет всё вокруг, деревья уже обновили свою одёжку, а земля вновь покрылась зелёной и сочной травой.       Особенно радует то, что Дима рядом. Он всё такой же весёлый, ласковый и заботливый. Он всё также укутывает в своих тёплых объятиях, позволяя младшему в них расслабиться.       А Эмиль всё такой же капризный, но привычно смешной и жизнерадостный, всё также устраивает над Масленниковым пранки, как для видео, так и вне камер. Такой привычный Иманов.       О том случае они не вспоминают, лишь у Эмиля в мыслях иногда проскакивает лёгкая обида и злость. Они, как и всегда, снимают, монтируют и просыпаются в одной кровати каждое утро. А ещё Иманов нашёл себе новое занятие: стримерство.       Ему нравится вживую общаться со зрителями, играть с ними в игры и иногда делать совместные стримы с другими людьми.       Теперь Дима, приходя со съёмок, видит Эмиля, ведущего эфир, вытаскивает его из компа, положив руку на ногу вне кадра, от чего младший смущённо улыбается в монитор и смеётся, будто «внезапно вспомнил шутку».       А если же утянуть его понежиться на кровати не удаётся, то Масленников, словно большой и ласковый кот, присаживает рядышком, возле компьютерного стола и верно ждёт, пока тот наконец закончит и плюхнется в объятия тёплых рук.       Сегодняшний вечер отличается. На улице на удивление прохладно, что странно для середины мая. Дима предупредил, что будет поздно, поэтому младший может ложиться без него. А Эмилю чертовски скучно и хочется с кем-нибудь пообщаться. И, конечно, недолго думая, он принимает решение провести стрим с кем-нибудь.       Он настраивает аппаратуру, слегка прихорашивается и садится за комп. За его спиной фиолетовым цветом горит подсветка, а на столе банка энергетика для бодрости.       Для совместного стрима он находит вовсе непопулярного человека, который играет в КС.

***

      Спустя где-то час игры и общения они успели обсудить многие темы, посмеяться и повеселиться от души.       Эмиль в какой-то момент теряет суть разговора и опомниться не успевает, как ему задают вопрос о человеке, о котором точно не ожидал сегодня услышать.       Память подкидывает ему воспоминания, с той самой съёмки и на душе так паршиво становится. Парень и не замечает, как вываливает всё, что думает о Криде, при этом посмеиваясь, а потом приходит осознание.       Дима. Он же просил, он же говорил.       Эмиль сильно и не зацикливается на этом, надеется, что всё обошлось и быстро забывает об этом мини-инциденте. Но на душе появляется нескромное чувство тревоги, не отпускающее его до того самого момента, пока он не уснёт уже в своей кровати, но без Димы.

***

      Утро добрым не выходит от слова совсем, несмотря на прекрасную погоду за окном.       Просыпаясь от грохота посуды на кухне, Эмиль не находит Диму рядом и, слегка пошатываясь от недавнего пробуждения, направляется к нему на кухню.       Он аккуратно ступает по полу босыми ногами, но, видимо, Масленников всё равно его слышит и первым начинает диалог. — Проснулся? — спрашивает он, даже не оборачиваясь. — Ну вот и как ты всё слышишь… — наигранно стонет младший и прижимается оголённой грудью к спине старшего, но в ответ ничего.       Иманов настораживается от того, что Дима даже не повернулся, не взглянул и не поцеловал в лоб, убирая с него лохматые спросонья тёмные кудряшки. — Ты злой? — отстраняется Эмиль и встаёт по правую сторону от старшего. — Да. — он наконец поворачивает голову на него и младшему хочется провалиться под землю, исчезнуть из этого мира или спрятаться куда подальше от его взгляда.       Иманов ещё никогда не видел в глазах Димы такой холод и разочарование, вперемешку со злостью. Он не может отыскать ни одного огонька в этом глубоком океане зелёных изумрудов.       Масленников достаёт из кармана свой телефон и куда-то заходит. Через несколько секунд перед ним лежит устройство с какой-то перепиской. Инстаграм. Егор Крид.       Сердце младшего сжимается от страха и тревоги, читая это. Он не верит. Этого быть не может.       В диалоге Крид предъявляет, ругается, оскорбляет и давит, откровенно манипулирует Димой. А тот поддаётся и прогибается под блондина так, будто у него не стальной, упрямый характер, словно он не стоит никогда на своём. Иманов не узнаёт Диму. — Дим, я… — начинает было говорит Эмиль, но его тут же перебивают. — Тебе нужно пропасть на полгода, так будет лучше. — бросает старший и быстро выходит из комнаты, оставляя Иманова наедине с собой, своей болью и мыслями.       Младший не знает, что поменялось в Масленникове так резко, что он уходит вот так, не обсудив ничего. Эмилю не ясно, почему старший не дал отпор Егору, почему поступил с ним так.       Трещина образовалась.

***

      Прошло уже полгода с того раскола. И особо ничего не изменилось, ну только если общаться они резко перестали.       Абсолютно никаких сообщений больше нет, разговоров и того прежнего постоянного присутствия рядом тоже. От Димы ничего, лишь тот короткий диалог, который таковым назвать даже сложно.       Из команды он ушёл, из ЛИГИ тоже. Больше ничего у него не осталось. Только боль на душе и разорванное сердце, ведь их отношения перестали существовать, как только на работе произошёл конфликт. И так хреново от того.       Эмиль всегда думал, что они сильные, они справятся с такой ношей, как встречаться и одновременно работать вместе, но неужели у них всё-таки не вышло? Как же так вышло, что они прошли вместе огонь и воду, справились со всеми трудностями, но закончились на этом?       Иманов думает, что да. Они разошлись как в море корабли, без ссор и скандалов, но с огромной шумихой и литрами пролитых слёз. И от этого ещё больнее.       Он чувствует вину и ненависть к себе за то, что не сдержал обещание, что его ревность всё же смогла сломить его, заставила разрушить всё то, что было так важно. В груди у него разбитое сердце и очередные ночные приступы астмы, вперемешку с болью, обидой и злостью одновременно. Хочется вернуться в прошлое, изменить его и сделать всё возможное, но к сожалению, шанс был один и тот потерян.       А у Димы целый набор эмоций. Равнодушие, злость, обида, боль, ненависть и опустошённость — всё смешалось в нём, ломает изнутри, слёзы последние выжимает из глаз и мышцы сводит от такого. Но ему тоже чертовски больно, ведь человек, которого он любил, бесследно исчез из жизни так резко и неожиданно.       Так непривычно больше не ощущать щекотку на щеке из-за тёмных кудряшек по утром, пока младший сопит в шею, прижимаясь всем телом и закидывая ноги на Масленникова. Так отвык он ужинать в тишине на своей кухне, не ощущая чужого присутствия рядом. Больно.       Виноватых оба не ищут. Понимают, головой знают, думают, что оба хороши, но сделать ничего не могут, гордость мешает. Но душа же говорит обратное, мол «Он обидел, он предал, бросил и не оглянулся!», то ли от обиды, то ли от безысходности.       Теперь жизнь их перевернулась на все 360 градусов. Больше нет тех привычных объятий по вечерам, нет ощущения защищённости и спокойствия, а есть лишь сплошная и непроглядная тьма на душе, которая не даёт жить спокойно, отпустить и забыть, да и сами не особо хотят. Встретиться где-нибудь хочется до ломоты в костях, но гордость берёт своё. Зараза.

***end of flashback***

      Младший молчит, ничего не отвечает, лишь носом шмыгает и всё также в грудь утыкается. Но слёзы текут ещё сильнее от извинений и воспоминаний.       Дима хватает за подбородок и заставляет Эмиля поднять голову. Они встречаются взглядами в полутьме этой комнаты, а старший тянется ближе и соприкасается своим лбом с его. — Эмиль, мы будем жалеть об этом утром… — говорит Дима в самые губы Иманова, рвано выдыхая. — Да чёрт с ним… — и впивается в губы напротив.       Перед глазами звёздочки мерцают, как при первом поцелуе. А у них не первый, но такой нужный, как кислород. Губы соприкасаются уже так привычно и мягко друг с другом. Поцелуй выходит солёный и с привкусом боли, но такой жгуче-горячий, желанный и требовательный. Они улыбаются, но из их глаз всё ещё текут слёзы.       В моменте Эмиля подхватывают на руки, как обычно это происходит и бережно опускают на кровать, устраиваясь между расставленных ног и разрывая поцелуй. — Блять, что мы творим… — шепчет Дима в темноту, а Эмиль руками за лицо его хватает и, смотря в глаза, произносит такое же тихое: — Не знаю, но мне нравится… — и вновь впивается в губы старшего чувственным поцелуем.       А теперь они вновь чувствуют то тепло чужого тела, которого так не хватало всё это время. Ощущения более резкие, будто в первый раз они ощущают губы друг друга на теле, будто впервые шепчут на ухо всякие нежности и получают от этого удовольствие. И как же хорошо снова окунуться в эти ощущения с головой.       Осталось только подумать, как же теперь они будут выкручиваться из сложившейся ситуации и что будут делать дальше. Но это всё уже с утра, а сейчас лишь они, полумрак и брошенный на полу баллончик, что спас Эмилю жизнь и, кажется, их отношения.