Маленький Король

      Холодные завывания ветра заставляли любое печенье озябнуть даже внутри Цитадели. Они пробирались сквозь удручающих размеров дыру в Великой Стене и свободно гуляли по королевскому двору. Воздушные потоки вздымали к верху снежные хлопья из сугробов, забрасывая ими всё вокруг. По-за стеной гудело море. Оно ещё не успокоилось, и в отчаянных попытках пыталось добраться хоть до чего-то. Даже до неба, устланного тонкой скатертью из серых туч. Волны не терпели поражения, но силы у лакричной воды быстро заканчивались, и морская пена тихо стонала. Чему-то живому, что пряталось в ней, приходилось ненадолго умирать, чтобы потом возродится. Снова.       Невинные ни в чём стены тряслись и шатались, они, кажется, тоже устали. Устали от полной разрухи, что принесла сюда эта кофейная гадюка. Устали от войны моря со всем живым и мёртвым, хотя ходили поверья, что раньше Лакричное Море не было таким тёмным и вязким, а было Топлённым Млеком. Оно на протяжение долгих лет впитывало в себя всю горечь и гнев печенья, поэтому и стало устрашающим. Каждая печенька, что подходила к одному из обрывов, в глубине видела все свои грехи и страхи, поэтому все невзлюбили эти воды.       Маленький мальчик сидит среди уцелевших обломков от Стены. Они были его небольшим заморским королевством. Обычно, принц в них пытался понять, как Великий Дарк Какао смог довести своё королевство до такого состояния. Он также пытался понять, насколько тяжело управлять таким государством, в котором никто никому не помогает. Никто никого не любит. Все разбились в стайки — поселения в свои, отдельно от "царской", — и живут поотдаль друг от друга. Лишь одна девушка, по имени её зовут Карамельная Стрела, пытается всеми силами сблизить народ и крепость. Она та, кто греет сердце маленького Кустарда даже в самую холодную вьюгу.       Мальчик сидит на промозглой земле, слушая истерику волн. Как бы то странно не звучало, он может их понять. Юный принц любит всё живое всем своим сердцем. Он желает всем, и предателям и нет, хорошей участи. Ведь, никто не виновен. Все стали пленниками своего "призвания". Море, с некогда кисельными берегами, было призвано утолять горе души. Джинджер был призван носить у себя за пазухой отвагу и доброту, и раздаривать её всем, под предлогом "заданий от короля". Ему в этом помогала вся компания, так как это их призвание — быть вместе и в беде и в радости. Но кроме Кустарда. Он ещё маленький.       "Кустард, ты где?", — знакомый голос искал маленького короля. Ну наконец-то будет что-то весёлое. Сменив свою позу, мальчик начал ждать. Чувство лёгкого азарта поселилось в его клубничном джеме. "А что будет дальше?" — он озорно улыбается, закрывая рот ладошкой. Мальчик, хихикая, на четвереньках ползёт к выходу из укрытия. Он поднимает свою голову вверх, чтобы оценить состояние снега и моря (вид у него был царский, прямо под стать ему). Но встречается глазами с Карамельной Стрелой. —И я тебя нашла, — Карамель тянется руками за ребёнком. —Да это же не честно! Давай ещё раз! Это королевский приказ! — он извивается в руках у Стрелы, но всё не может выбраться, — А ты сильная... Я хочу, чтобы ты была моей верной слугой! Ведь каждому королю нужна такая верная слуга! —Да? А ты замёрз. Да и тем более, не место детям под обломками, — она берёт этого червяка так, чтобы его голова легла на её плечо, и шепчет ему на ухо, — да и тем более, король за тебя волнуется. Пошли во дворец, малёк? —Я не ма-, ой, а что это там?       Кустард окидывает глазами холодные и острые волны. Но вот они смягчаются, как если бы нашли утешения. Свет, пробивший пелену туч, режет их. Воду невозможно убить, она восстанавливается снова.       "Подожди меня на берегу, хорошо?" — Карамельная Стрела опускает ребёнка на землю, и готовит свои клинки к нападению. Острозаточенные, как зубы драконов, они блестят на солнце. Один скрепляется с другим, и уже готов лук. Воздух накаляется у кончика стрелы. Она, словно смерч, затягивает в себя всё, что окружает её. Будь-то снег или остатки от стены. Снежные хлопья метаются от неё и к ней. Они не боятся растаять. Они поют свою зимнюю мелодию у тетевы для воина. Исходящий от наконечника огонь кружится в танце со снегом, готовясь отправиться в полёт. Огненный плен отпускает стрелу, которая со свистом уноситься в глубь волн.       Кустард стоит, и не может сделать и шага. Его всегда поражала техника у Карамельной Стрелы. Её действия были отточены настолько, что никогда не сомневаешься в её победе. Мальчик с уважением и интересом улыбается для Карамели. Девушка обеспокоено улыбается в ответ, и шепчет прозрачным голосом что-то невнятное. Резко развернувшись, она стрелою ринулась к ревущим волнам, совершив прыжок над пустотой. Клинки не рубят гладь моря. А тело её не движется. —Карамель! Я тебе протяну свой скипитр! Держись только, пожалуйста! — его осипший голос режет скрипящую тишину.       Юное тесто содрогается от мысли размякнуть. Но жизнь Карамели важнее его!

***

             Шипящий свист чаек. Что-то мокро-белое висит над головой. Кажется это что-то зовётся небом. Получается, мокрый он сам? Или что-то, что под ним? А что под ним? Мальчик не может проснуться. Но что-то проскребло его руку до боли. —Кто здесь? — мальчик вспрыгивает, чуть не лишившись куска от ладони. "Я! Это я, !" Ему шептала сама пустота. —А кто этот я?       Какие-то колебания. Из тёмного проявлялся яркий, рябящий глаза свет. —Это я, это я! — теперь огонёк вертелся туда и сюда, а потом обратно туда. "Значит, для короля даже не скажешь имени... Ну что за невежа!"       Лучик света потёрся о руку. "Это я?" Огонёк хочет его куда-то сопроводить? "Ну ладно, пошли! Может, геройский поступок совершишь..."       Верный огонёк вёл Кустарда всю дорогу в неизвестность. Мальчик осмтаривался, но не мог приметить ничего, как будто мир резко исчез, оставив принца одного одинокого. "Это я ничего не вижу, или мир не хочет, чтобы я на него смотрел?" — каждая такая мысль отдавалась гулкой болью глубоко внутри. Но он продолжал идти рука об руку с неосязаемым огнём, который милостиво подсветил дорогу, куда ему надо идти. Но она была такой болезненной... Хотелось просто сесть и никуда не идти. Стать частью с пустотой, и просто расстворится в ней. Когда это желание давало о себе знать, огонь медленно потухал. Он отчаянно трепетался вокруг тела ребёнка, прося одуматься. Кустард смотрел на него, устало, закрывая веки. Он представлял себе море, которое потухло. И чем этот пепел становился. Нет... Он не хотел, не хочет, и не будет хотеть такой участи для безвинного спутника! С тяжестью в сердце, он вставал. Надо идти дальше, без сил. Но как идти, если откуда-то на него смотрело что-то страшное? Оно смотрело, высасывало часть сил из Кустарда, и убегало. Куда-то далеко и очень трусливо. "Скажи мне, огонёнок, кто это был?" — вопрос никому и никуда. Мальчик хочет, чтобы на него ответили, но не хочет, чтобы его заметили. "Я не знаю кто это был, но он выглядел очень одиноким. Ведь я в этой темноте даже с тобой чувствую себя одиноко. А он? Он там сидит себе, крошит себя изнутри. Надо ему помочь."       Кустард шагал как по иголкам. Ведь незваный странник может появиться когда угодно. За спиной сверкнуло красным. Сейчас! Мальчик перепрыгнул с ноги на ногу и помчался за одиночкой. Они неслись по тропе, проложенной Огонёнком. Спасаясь, сам не зная от чего, душа свернула на бездорожье. Он был юрким, и быстрым. Мальчик не успевал за ним, а ноги то и дело путались в дебрях невидимых корней. За каждым падением следовал моментальный прыжок. Вправо, влево... Кружится голова, но надо бежать. Тут, душа остановилась. Загнанна в тупик! Паренёк от счастья потерял бдительность.        Хруст.              Пронзительный крик, сочащийся сквозь воображаемый лес. Кустард упал в ноги к своей "жертве". Но вот только, теперь без ноги. Она ушла отдельно от тела, в небытие. Как и часть ладони, которую проскребли в начале пути. Мальчик пробормотал подавленное "простите." Ребёнок поднял голову вверх. Это был силуэт Дарк Какао! Такой размытый, но такой родной. При его виде даже казалось, что можно окоченеть от ветров, шествующих вместе с королём. Но это так только снаружи. Ну, так думает Кустард. "Здравствуйте, Лорд Дарк Какао-ши-ачжоши!" — парень склонил свою голову. Вернее, отпустил. Она была неподъёмной, и принцу было легче её отпустить, чем держать. "Простите, что сейчас не в состоянии пожать вам руку" — заглатывая пустоту промямлил Кустард. Она, — пустота, — была холодной. Юноша перевернулся, чтобы ещё раз взглянуть на сурового царя. Но теперь его сталкивал огонёк!        "Огонёнок, нет! Прошу!"— хриплый крик сорвавшегося голоса.              Огонёнок удивлённо повитал вокруг тела. Кажется, он был недоволен Дарк Какао и Кустардом. Конечно, к принцу помягче. Заставив поднять Дарк Какао раненого Кустарда на руки, он начал выражать своё недовольство обжиганием свежей раны на ноге, или подкопчением волос. Но это было терпимо, да и длилось не так долго, так как его поставили на ноги тут же, как выбрались из обрыва. На месте скола была масса джема, вызывающая множество вопросов. Но теперь он может ходить!       Смело шагая вперёд, он мечтал о недалёком будущем, где он, — теперь уже Великий Кустард, — смог вернуть в королевство их царя — Дарк Какао. А там уже и Джинджер с друзьями вернуться, и они обязательно пожалеют, что не взяли такого смелого рыцаря с собой!       Душа Кустарда сладко расцветала, в трепетном ожидании "чего-то". Сквозь тьму начали просыпаться огоньки. Сначала один, потом второй и уже вся поляна была словно припорошенна ими, как снег покрывает грязные лужи. Они содрогались от каждого стука сердца Кустарда, вторяя его мечтам. В этих суровых и чёрствых краях было прекрасно видно, что жизнь может цвести без солнца, подобна звезде, она сама может источать свет.       И боль осознания, оплетающая джем принца, что Кустард не может поделиться с компаньонами своими грёзами, плавно стихала, ведь теперь здесь были цветы, что могут понять юношу. Хрупкие растения были для принца необъяснимым всем, были его маленьким костерком, чьё тепло привлекало любого.       Онемевший и озябший, Дарк Какао набросился на хрустальные цветы, в желании согреться. Огонёнок поддержал его намерения, и питался слабым светом от ещё не расколотых цветов. "Зачем...Зачем они это делают? Я настолько плохо себя вёл?" — его маленький мирок рушался. Он был слишком хрупок для посторонних.       Кустард сокрушился на колени. Он не мог стоять. Он не мог смотреть. Было слишком тяжело. Даже хотелось плакать, но он не мог себе этого позволить. Ведь каждый хочет любви и света, которых так не хватает в пустоте, а король обязан отдавать всё без остатка народу. Теперь он может зваться королём? Парень попытался встать, но все его попытки не закончились ничем. Дорога, проложенная огоньком, поглощала ногу Кустарда. Принц окликнул своих попутчиков, забыв о том, что он обрёл немоту.       Дарк Какао и огонь теперь испарялись, рассеиваясь в гулкой темноте. Они выглядели счастливыми. И никто не обратил внимания на трескающегося Принца. Его лицо осыпалось мелкой крошкой, иногда обламывая большие куски. Тело было уже объеденно мёртвой тишиной. Оголившийся джем забирал себе всю боль и страдания, что долго впитывала в себя пустота. Теперь, она тоже была свободна.       Оставшись один на один с мерцающим и рябящим глаза светом, мальчик плакал клубничными слезами. Их никто не видел, как и не видел нутра, теперь уже мужчины. Оно было изуродовано и измучено, но продолжало желать жизни.       В этой пустоши шагало нечто, ранее являвшееся маленьким мальчиком с храбрым сердцем. Оно шагало непойми куда. Просто к кому-нибудь или куда-нибудь, где могут унять его боль. Увидев перед собой здание, более-менее похожее на дворец, масса издала свой последний вздох.       

***

      Маленький мальчик очнулся среди завалов, где раньше играл вместе с Карамелькой. По королевству летала замечательная весть — Ваниль и команда Джинджера вернулись! Вспомнили, наконец, о Кустарде! Он просто обязан им показать, чему научился у Дарк Какао!       Подскочив с места, он рванул к воротам. Но когда на продутых ветром парадном дворе никого не было, он задумался, припоминая все места, куда могут пригласить гостей. И он вспомнил — гостиная! Там огромный камин, который грел тёмными вечерами Карамель, Кустарда и Дарк Какао. В эти вечера за окном выла вьюга, король пил горячий шоколад, а Карамель рассказывала малышу горные байки. Но Кустард не боялся! Ну, может боялся, но правда слегка. И теперь Огромный Камин греет приезжих.       Да, там правда собрались все. Но они какие-то невесёлые. Карамелька что-то судорожно рассказывала, плача: —Я не знаю, что у него тогда б-было в голове, честно! — её голос вибрировал, срываясь на крики, в такие моменты Дарк Чоко гладил её по спине. Стойте, Дарк Чоко? — Он прыгнул за мной в море, и вода в него вп-питалась как будто-бы... Почему вы мне не верите?!       Она окончательно разрыдалась, не в состоянии более говорить. —Они тебе верят, Карамельная Стрела, — глубокий голос Дарк Чоко подрагивал, но плакать он не намеревался, — я не могу знать, что было до, но мальчик был крайне назойливым. Я просто проходил мимо, как вдруг он свалился на меня. Маленький принц, прямо... Кустард, так ведь, его зовут?.. Был покрыт лакричной жижой, но даже так он улыбался... Когда Карамель хотела меня убить, как она говорила, за царя, то малёк тут же завопил :"не трожь, не трожь" и замолчал. Больше он не говорил, — он замолчал, слушая потрескивание поленьев и прижимая к себе Стрелу, — Но с каждым шагом эта жижа поглощала его тело, как мне говорила Стрелка, то она пыталась её соскрести, но не получилось, не получилось... —Д-да, было такое! Но потом он начал уже сам по себе разваливаться! — её заплаканные глаза молили поверить ей, — И в итоге, вы сами знаете, что произошло...       Удушающее молчание поселилось в комнате. Рассказ закончен, слова не идут. Зато идут рекой слёзы. Было так неприятно видеть плачущих дорогого сердцу мальчика Ваниль и Джинджера. Клубничка плакала навзрыд, а Маг закрывал лицо шляпой. Дарк Какао и Чоко не плакали — у них так не принято. Зато разноцветные глаза Ванили слезились, хотя он пытался улыбаться.       По дворцу пролетело стрелой сообщение, что бесформенное, джемоточащее тело Юного Принца Кустарда Третьего было найдено бездыханным у ворот в крепость в районе половины третьего.