Эден

      Ночной Токио безусловно красив. Именно к ночи на улицы города любят выходить люди, чтобы снять стресс, накопившийся за день. Есть и те, кому просто комфортнее передвигаться во тьме, не смотря на то, что каждая вывеска ярко сияет неоном и кажется, что её видно на другом конце города. Люди ослеплены своими желаниями и надписями на заведениях, которые эти желания обещают исполнить. Никому нет дела до других людей. И, честно, Хёнджину так-то до них тоже никакого дела, как и до того, что он в наконец в Японии. Вся прошлая неделя была забита показами и съёмками в Марселе, а впереди предстоит ещё съёмка совместно с Феликсом в Токийском журнале и для одного стремительно развивающегося японского бренда... кажется сумок. Он любит свою работу, но сейчас его начинает тошнить от камер, внимания людей и взглядов некоторых высокопоставленных звёзд на различных закрытых вечеринках, куда его приглашают вместе с парой других востребованных моделей. Отчего-то большинство имеет такое мнение, что если человек имеет смазливое личико, стройное тело и в придачу работает моделью, то это является показателем легкомысленности. Хёнджин не думает, что выглядит так, словно ему пачкой купюр помаши и он тут же прыгнет на чей-то член. Если быть совсем уж честным, то обычно прыгают на него самого. Но и это в редких случаях, когда обоим нужно снять напряжение и уж точно не за деньги. Всё по обоюдному согласию и желанию. Возвращаясь к теме, Хван не то, чтобы совсем не интересовался новой страной. Просто на данный момент, когда он прилетел буквально пару часов назад, с мечтами лишь об отдыхе, его немного раздражает, что друг решил наплевать на золотые свободные минуты и вытащил на улицу. А после ещё и привёл в сомнительное место... хост-клуб? Идея заключается в том, что ты выбираешь себе собеседника, выпивку и вы сидите, культурно общаясь. В целом, ничего такого. Для кого-то это будет как раз тем, что надо – например для Феликса, который без общения совсем может зачахнуть. Что до Хёнджина – он не из общительных. Но деваться некуда. Почему он быстро сдался и позволил Феликсу притащить себя сюда? Да потому, что это лучше, чем он бы ворочился в постели в попытках заснуть, а его старая добрая подруга-бессоница всё никак не позволяла бы упасть в сон. Хван считает это самым ужасным в его жизни – хотеть спать, но не мочь заснуть. Началась эта полоса не так давно. Сразу после того, как он расстался со своей девушкой. Они остались хорошими знакомыми, но о том, чтобы продолжать спать вместе и речи идти не могло. А Хёнджину нужен кто-то с хорошей аурой, чтобы провалиться в спокойный сон. Феликс таким является и Хван думал сегодня хорошенько выспаться в одном с ним номере, но этот энерджайзер решил по-другому. Собственно, они не в шумном клубе с кучей потных, накуренных извращенцев и на том спасибо. Приличный вид заведения расположил к себе с первых минут нахождения внутри, а спокойный и приятный персонал накинул баллов к впечатлению. Лишь чутка смутил управляющий Ли Минхо, который показался немного нагловатым, но кажется Феликс в нём по уши. Что-ж, счастья и здоровья им, а Хёнджин пожалуй выпросит себе плед и постарается заснуть, пока друг где-то там развлекается. Даже смешно, на самом деле. Хост по имени Хан Джисон оказался достаточно тихим и скорее незаинтересованным. Он проводил гостя до одной из отдельных комнат. Те небольшие, в них такое же освещение как в главном зале – слегка приглушённое с фиолетовым оттенком. Около одной из стен стоит диван, а по середине комнатушки два кресла и журнальный столик. Больше комната ничем не нагружена, лишь лёгкий декор в виде светящихся бабочек и, кажется, живых цветов по бокам от диванчика. — Желаете чего-нибудь выпить? — подаёт голос Хан, оставаясь на пороге. — Воды, пожалуйста, — всё-таки Хван не планирует напиваться. Джисон понимающе кивает. — К сожалению, я буду занят через пару минут, поэтому пришлю вам другого хоста на замену... у вас есть предпочтения в характере или темах? Вообще-то было бы прекрасно обойтись и без этого, но Хёнджин уже понял, что одного его вряд ли оставят. Если отмести всё, что кричит о неправильности ситуации, то предпочтения... — Кто-то спокойный? — произносит модель, а Джисон задумывается, не обращая внимания на вопросительный тон. Под такое описание много, кто может подойти. Хван вздыхает. — Слушайте, если честно, мне сейчас не особо нужно общение. Меня друг притащил, а я хотел просто отдохнуть в тишине... — А! — восклицает Хан, слегка пугая гостя. — Есть кое-кто подходящий. Пока устраивайтесь, я приведу его. Хост быстро исчезает за дверьми, не оставляя никакого выбора. Так даже лучше. Хёнджин вздыхает, решая осмотреть цветы, те оказываются живыми, отчего лёгкие наполняются соответствующим запахом. Пальцы скользят по лепесткам, а в голове кружится интерес к тому, кого приведут. Он уверен, что этот хост будет также красив как и те, кто уже повстречался. Однако Хван заметил, что каждый из них обладает своими запоминающимися особенностями. — Добрый вечер, — внезапно раздаётся, пуская мурашки по коже модели, но вовсе не своей внезапностью. Хёнджин заинтересовано оборачивается, чтобы глянуть на обладателя такого голоса. На первый взгляд совсем молодой паренёк с недовольным лицом, что забавно сочетается с белой воздушной рубашкой и таким же белым пушистым беретом на чёрных, словно смоль волосах. Чёрные шорты чуть выше колена удивили Хвана, как-то они не вписывались в общую атмосферу заведения, но так идеально сидели на пареньке. И сначала Хёнджин засомневался в своих анализирующих навыках. Ему казалось, что каждый тут носит хоть какую-то фиолетовую вещь, но на этом хосте ничего такого на первый взгляд не было. Даже вышивки с именем, как у других не имелось. — Добрый, а вы?.. — отзывается в итоге модель. — Ким Сынмин, ваша компания на сегодня, — без особого энтузиазма проговаривает парень. В отличие от того же незаинтересованного Хана ‐ этот хост выглядит просто устало. — Кажется, вы не в восторге от происходящего, — замечает Хван, стараясь сказать это помягче, чтобы не звучало, как упрёк. Но Ким на это совершенно не обращает внимания, подходит к одному из кресел и изящно присаживается на подлокотник. Что-то сверкает на лице юноши, отражая тусклый свет и привлекает внимание Хвана. — Думаю вы тоже не особо жаждете находиться здесь со мной, — вторит хост. Хан сказал? Или Хёнджин тоже выглядит достаточно устало и они умудрились прочувствовать друг друга? — Тоже? — усмехается модель. — Я думал хосты должны показывать лишь открытую и доброжелательную сторону. — Хосты должны, да. Но я не хост. Это удивляет. Тогда кто этот юноша? Невольно к нему растёт интерес, а глаза продолжают очерчивать фигуру и рассматривать лицо. Этот парень был бы отличной моделью и Хёнджин бы с радостью поработал с ним в паре. — Тогда, кто вы? — спрашивает Хёнджин, присаживаясь на диван. Его сюда привели, значит комната не занята, а этот парень сказал, что составит компанию. Мозг Хвана начинает закипать, о каком расслаблении тут можно говорить? — Меня тут держат в рабстве, — с невозмутимым видом заявляет Ким, опуская взгляд на свои ногти. Хёнджин, если честно, не знает как реагировать. — Вам нужна помощь?... — осторожно интересуется он, а юноша на это лишь вздыхает. — Только если вы доблестный рыцарь, готовый спасти меня из лап дяди-злыдня, — парень отклоняется и падает на сидение кресла, оставляя ноги свисать с подлокотника. Он выглядит немного повеселее, чем пару минут назад и это потому, что его забавляет растерянный вид клиента. — Минхо дядя, к которому меня отправили родители. А этот кошак поставил условие, что я должен отрабатывать жилье и еду. — Ты несовершеннолетний? — юный вид парня не зря напряг Хвана раньше. Но на это Ким сейчас лишь глаза закатывает. — Двадцать в этом году будет. А вам? — в ответ интересуется темноволосый. — Недавно двадцать четыре исполнилось. Что сейчас за разговор происходит – Хёнджин абсолютно не понимает, но не чувствует желание заканчивать его. У младшего красивый голос, расслабляющий, а сам он выглядит так беззаботно, что это распространяется и на Хвана. Взгляд невольно скользит от блёсток на скулах, по рукам к тонким пальцам, что отбивают незамысловатый ритм, а после он перепрыгивает на острые колени и прямо к раскачивающимся ступням. Кима хочется запечатлеть в таком виде. Настолько он завораживает, особенно в этом свете и воздушной одежде. — Можно я тебя сфотографирую? — внезапно просит Хван, ловя удивлённый взгляд. Новая эмоция на красивом лице. Кажется, Хёнджину хочется увидеть весь спектр эмоций, на которые способен этот парень. Сейчас он раздумывает, бегая глазами по силуэту модели и наклоняя голову. Очаровательное действие – думается Хвану. — Ты фотограф? — так незаметно, но естественно они умудрились перейти к неофициальному разговору и никого это не смущает. — Модель, по профессии, но всегда хотел работать с камерой по другую сторону, — Хёнджин не уверен, почему рассказывает об этом малознакомому человеку, но ему почему-то хочется довериться. Аура у Сынмина такая... притягательная. — То есть, ты хочешь, чтобы я стал твоей моделью? — уточняет Ким, а в голове Хвана мелькает: "просто моим". Старший жмурится, чтобы сбросить наваждение. Они знакомы от силы минут десять, что за внезапные помутнения рассудка? Ах, да. Хёнджин хотел спать какое-то время назад. Но сейчас остро ощущается желание оставить этот момент не только в памяти, но и на фотоплёнке. Как жаль, что из оборудования с собой у парня только телефон. — Если не хочешь, то я не заставляю. Просто кажется, что снимки с тобой бы вышли отличными. Либо сонному мозгу Хёнджина показалось, либо у Сынмина правда глаза загорелись. Это обнадёживает. Может, младший хотел когда-то стать моделью, а Хван сейчас попал в точку своим предложением. — Я не против, — чуть смущённо лепечет Ким, смотря куда-то в сторону. — Мне надо как-то сесть? — спрашивает темноволосый, когда замечает, что старший достал телефон. — Нет, просто будь собой, — Хёнджину всегда нравились живые, естественные фото, без поддельных поз и эмоций. Он сам расслабляется на диване, чтобы не напрягать свою импровизированную модель каким-то давлением и направляет на того камеру. — Думай, что я просто твой друг, который решил тебя пофоткать. Сынмин впервые в такой ситуации. Начнём с того, что он к клиентам не часто выходит. Да, Минхо ему правда поставил такое условие, каждый раз тащит с собой в клуб и наряжает, как своих работников, но у Кима есть выбор. Он сам решает к кому выходить и составлять компанию, к кому-то он может просто присоединяться, если гость и хост не против, но в основном он предпочитает ходить по залу, следя за порядком, помогать барменам или просто отсиживаться в комнате отдыха, занимаясь своими делами. Сегодня он с самого порога завидел Хвана и тот сразу же засел в голове. Внешне он однозначно привлекательный, отрицать смешно. Но была в его состоянии такая знакомая отстранёность, было сразу видно, что он тут не по своей воле, и в нём Сынмин видел своего товарища. Почти родственную душу. Собственно, именно поэтому Ким сразу согласился на просьбу Джисона – составить компанию этому гостю. Хан заранее предупредил, что клиент уставший и скорее всего скоро заснёт, что Сынмину только на руку. Но сейчас парень сомневается в том, что ему хотелось бы поскорее отвязаться от этого человека. Минхо всегда говорил: "Своего человека ты почувствуешь сразу". Да, у них были разговоры об отношениях. В основном, когда младший замечал некую окрылённость своего дяди после одного конкретного гостя. Сынмину, возможно, в силу своего возраста, хотелось почувствовать такое же. Полюбить кого-то, почувствовать себя любимым. Он не понимает, как люди находят друг друга. Но думает, что ощущается это именно так. Смотришь на человека и можешь с лёгкостью представить его рядом с собой по жизни. И он смотрит на тебя таким же чувственным взглядом, будто лаская душу. Это может быть обычное желание чего-то непристойного, но даже если на какое-то мгновение, если только на одну ночь... Сынмин просто хочет любви. И эта лёгкая заинтересованность к своей личности от Хвана даёт слабую надежду. — Кажется всё... — оповещает старший, рассматривая получившиеся фотографии. Не профессионально, но Сынмин вытягивает каждый кадр своим визуалом. — Ты исполнил моё желание, так что я готов также помочь тебе чем-нибудь, — добродушно говорит Хван. А Сынмин видит в этом шанс. Юноша выпрямляется, прижимаясь к своим коленям и смотрит на модель в упор. — Какое у тебя желание? Словно джинн из лампы явился перед самим Кимом и почему-то ему хочется верить. Внутри уверенность растёт, что Хёнджин сможет исполнить то, что так хочет попросить младший. Он сомневается пару секунд, взвешивая все "за" и "против", и вторых почти не находится. "Будь, что будет" ‐ произносится в голове. — Переспи со мной. Хёнджин мог бы пошутить, что он как раз сейчас хочет спать, но отчего-то шутить совершенно не хочется. У младшего слишком серьёзный вид и, кажется, полная осознанность сказанного. Хван всегда действует только по-обоюдному, а с Сынмином у них как раз оно. Удивительно, как удачно двое людей притянулись со своими желаниями. — Хорошо, — Хёнджин прикрывает глаза, чувствуя лёгкие покалывания под веками. Сидение рядом просаживается, а носа достигает приятный аромат, заставляющий обратить внимание на возникшего рядом человека. Сынмин хлопает по своим бёдрам всё с тем же невозмутимым выражением лица. — Я понимаю, что сегодня вряд ли у нас что-то получится, так что ложись, — объясняет Ким. — Твой друг тут наверняка надолго, я видел, как они с Минхо уходили наверх. А ты уже еле голову держишь, — и снова хлопает по бедру, а Хван думает, что был бы не против и сам разок по нему приложиться. Делать нечего и, в целом, никто не против, так что Хёнджин послушно укладывает голову на чужие ноги, подмечая их мягкость, не смотря на худобу. В своих волосах он тут же чувствует аккуратные пальчики, что бережно перебирают короткие волосы и массируют кожу. Они успевают перекинуться парой фраз прежде, чем Хван окончательно теряется в сонном царстве. И видит он неоновых бабочек, вылетающих из чужих сложенных ладошек, а после тёмные глазки, в которых плещутся целые созвездия, что в итоге рассыпаются на щеках, не сумев уместиться в очах.

☆ミ

Договариваться о встрече с малознакомым человеком ради конкретной цели, немного смущает. Сынмин не жалеет, нет. Но волнуется. Прошли лишь два дня после той странной встречи с одним из гостей клуба и всё это время они с Хваном старались поддерживать связь. На самом деле, это не было чем-то сложным. У них находилось много общих тем и они чувствовали себя свободно в диалоге. Хёнджин всё рассказывал о своей мечте стать фотографом и, когда младший поделился, что его совсем немного накрывает смущение от предстоящего, Хван предложил устроить некую фотосессию. По его словам, она поможет настроиться и расслабит. А ещё Хёнджин рассказал, что его очаровали тогда блёстки на лице младшего. И вот, Сынмин ждёт старшего из душа в одном из отелей. Они выбрали номер случайно, но он оказался с фиолетовым освещением. Хёнджин посмеялся, что это уже, как фишка их встреч. А младший не против. Он аккуратно наносит на свои скулы блёстки, что захватил с собой, а после решает ещё пару мазков нанести на плечи. Просто для забавы. Несколько фотографий были сделаны в одежде, но постепенно градус накалялся и вот одежда уже лежит на стуле, а Ким без стеснения поудобнее устраивается на кровати в ожидании своего джинна. Кровать у них накрыта лёгкой полупрозрачной тканью и на данный момент закрывает чёткий обзор на младшего. Но неоновый фиолетовый умудряется проникать сквозь белую ткань балдахина, он еле подсвечивает изгибы стройного тела, что лежит на животе в центре большой кровати и так беззаботно машет ножками. А стоит его обладателю повернуть голову и множество блёсток, что рассыпаны на скулах, начинают переливаться разными цветами. Хёнджин не может оторвать глаз от прекрасного вида, так и замирая у кровати. Единственное, он закрывает за собой балдахин, отгораживая двоих от остального мира и создавая некую безопасную зону. Эту картину он обязан запечатлеть, как фотограф. Но Хвану отчего-то до ревностного не хочется, чтобы хоть кто-то ещё увидел его находку. Даже объектив камеры. — Долго стоять будешь? — мягкий голос Кима нарушает тишину, заземляя старшего. Он промаргивается и откладывает камеру, забирая вместо неё бутылёк со смазкой и пару презервативов. Это заставляет внутренности младшего содрогнуться и на секунду ощутить в животе "бабочек". — Фотосессия отменяется? Ты же хотел пофотографировать ещё... — К чёрту фотографии. Слишком жирно будет для памяти какой-то пластмассы. Хочу сам полностью насладиться тобой, — Хёнджин подползает ближе и устраивает одну руку на чужой спине, поглаживая. Глаза Кима жадно рассматривают подкачанное тело и он полностью согласен. Сам бы в такой ситуации выбросил куда-нибудь мешающую вещь. — Есть какие-нибудь предпочтения? Такой знакомый вопрос, но в совершенно другой ситуации забавляет. У Сынмина опыта ноль и он об этом уже сообщил старшему, как и то, что полностью доверяет ему. Однако одно условие у младшего есть. — Давай сыграем в любовь, — проговаривает он, меняя позу. Поднимается, усаживаясь на свои ноги и руками тянется к сильному телу, чтобы обвить шею. А Хёнджин тут же устраивает руки на талии младшего. — Не бездушный секс, сможешь так? — следует кивок от старшего. — Тогда, в остальном полагаюсь на тебя. — Поцелуи? — спрашивает Хван, зная, как некоторые от такого отказываются, но от Кима получает разрешающий кивок. — Метки? — Сынмин закусывает губу и вновь кивает, а Хёнджин постепенно сокращает расстояние между ними. — Есть какие-нибудь кинки? — М-м, без понятия... — Не страшно, выясним. И примыкает к мягким губам к которым всё тянуло с первой встречи. На них ягодный бальзам, что добавляет сладости поцелую. Хёнджин придерживает парня за спину, пока аккуратно опускает его на постель. Сынмин крепко держится за шею старшего, а тот рукой исследует, выгибающееся на встречу всем касаниям, тело. Стоит острым зубкам разомкнуться, язык проникает внутрь, вырывая удивлённый вздох. Рука останавливается на груди, пальцы тут же вслепую находят сосок, оглаживая его и каждый раз, стоит подушечке оказаться на бусинке, младший вздрагивает. Сынмин оказывается очень чувствительным. Он отзывается на каждое действие, извиваясь под крепким телом модели. Весь бальзам исчезает, но это остаётся незамеченным. Сынмин слишком увлечён чужими пухлыми губами, что так приятно сминаются своими. Опыта в поцелуях тоже никакого, но повторять за старшим оказывается не сложно, особенно, когда тот явно ведёт и сам напирает. Тихие выдохи завязывают узел в животе, а вырвавшийся низкий стон из уст Хвана, когда Ким сжимает короткие волосы в руке, затягивают его покрепче. Хёнджин медленно отстраняется, чтобы оставить дорожку коротких поцелуев до шеи, а после затянуть в плен своих губ тонкую кожу. Рядом она оказывается укушеной и это вызывает крупный вздрог, а за ним по комнате разносится тихий скулёж. — Ты такой чувствительный, — хрипотца в голосе вызывает мурашки по коже и Сынмин не успевает что-либо ответить, только писк невольно вырывается, когда тёплый язык оставляет влажную дорожку на груди, проходясь рядом с соском. Хёнджин не задевает бусину, наблюдая за метаниями младшего и упиваясь его сменяющимися эмоциями. То, чего так хотел Хван. И сколько ещё изменений на лице Кима он успеет сегодня зафиксировать... Прохладные пальцы минуют подрагивающий живот и опускаются на паховую зону. Стоит ладони обхватить возбуждённую плоть, Кима на кровати подбрасывает, он не может сдерживать довольное мычание, но на автомате прикрывает рот рукой. Это не нравится Хёнджину. — Милый, я хочу слышать тебя, — он хватает запястье, отводя дрожащую руку в сторону. Можно отметить, что от того нагловатого, уверенного и невозмутимого парня, что был в клубе, не осталось и следа. Сейчас он лежит такой растрёпанный, с помутневшим от возбуждения взглядом и подрагивающими губами. Что-то в груди от этого вида ёкает. Хёнджин наклоняется ближе к лицу, чтобы покрыть то множеством поцелуев. — Мне очень нравится твой голос, не сдерживай его. И разок проходится по члену, чем вырывает первый громкий стон, мелодичный и чистый, словно мёд на уши. Он хочет услышать больше. — Я растяну тебя, — мягко шепчет перед тем, как оставить ещё поцелуй на мягкой щёчке, а после отстраниться, чтобы достать до бутылочки. Это действие почти разбивает младшего, он цепляется за Хвана, не позволяя далеко уйти. — Ну и чего ты? — Мне холодно. Может показаться, что Ким капризничает, но это лишь умиляет старшего. — Значит, надо бы тебя поскорее согреть, — усмехается Хван, оглаживая мягкую кожу плоского живота. — Перевернись ненадолго, так будет удобнее. И младший слушается, он в целом мальчик послушный, не смотря на все свои капризы и некоторые нахальные фразочки, обладающие своим характером. Хёнджину это очень нравится в Киме и на какое-то мгновение становится грустно, что это лишь на одну ночь. Завтра они уже будут обычными знакомыми, Хёнджин улетит дальше по своим делам, а Сынмин останется здесь, как и воспоминания о прошедших днях и ночи, что была наполнена чувствами. Модель трясёт головой, настраиваясь на то, чтобы откинуть все такие мысли. Здесь и сейчас у них другая роль. Хёнджин должен любить Кима и он будет, эта задача совершенно не кажется сложной, а наоборот настолько лёгкой, что даже пугает. Возвращаясь к условию о поцелуях – именно Хван тот человек, что не целует своих партнёров, если нет чувств. У Сынмина чарующая талия, которую хочется держать в своих руках и Хёнджин не удерживается от того, чтобы огладить спинку, аж до широких, но таких хрупких плечей. На тех сейчас блёстки, что наверняка останутся на ладонях старшего. Ким поправляет позу в более удобную, прогибается и задом так маняще влияет, что ждать становится невыносимо. Большие ладони ложаться на половинки и Хёнджин с удовольствием сжимает мягкую кожу, чем вызывает заглушённый постелью стон. "Опять сдерживается" – недовольно замечает он у себя в голове. Но вскоре закусывает губу, ставя самому себе цель - выбить, как можно больше громких стонов из Сынмина. Начинают с малого, но уже становится тяжело из-за неопытности младшего и его напряжения. — Расслабся, звёздочка, — Хёнджин наклоняется ближе к ушку, тычась своим носом за ним и оставляя нежные поцелуи на шее, плечах и везде до куда вообще может дотянуться. Первый палец постепенно начинает свободно двигаться и к нему присоединяется второй, уже с натяжкой. Смазка льётся не жалеясь, чем обеспечивает лёгкое скольжение, а вылетающие комплимены из уст Хвана, помогают отвлечься. — Всё хорошо? — Угу, — думать сложно, когда всё сознание словно в тумане. Руки сжимают простыни при каждом движении пальцев внутри, он старается переносить всё напряжение в них, а снизу расслабляться по-максимуму. — Ты хорошо справляешься, Минни, — хвалит Хёнджин, а Сынмин кажется понимает свой кинк. Ему безумно нравится это, аж до приятной щекотки в животе. Добавляется ещё палец, а Киму голову сносит от того, как старший подался бёдрами, словно совершая толчок. Дыхание совсем рвётся и становится беспорядочным, прерываемым тихим скулежом. И стоит Хвану совершить какой-то манёвр, повернув немного руку, как по всему телу ток бьёт, а ноги резко слабеют, грозясь уронить тело. — Что... — озадаченно произносит младший, поворачивая голову. Его тут же утягивают в поцелуй, пока по телу ещё пару раз пускают этот разряд, заставляя содрогаться и крепче хвататься за простыни или же за руку Хёнджина рядом. — Готов принять меня? — соблазнительно шепчет Хван в губы, не удерживаясь от ещё пары коротких поцелуев. Младший уже выглядит так, словно на пике, он источает желание и разве может Хёнджин отказать? — Войди уже, — у Кима выходит это как-то сдавленно, в какой-то степени смущённо. Он утыкается в сгиб локтя, но глаз с Хвана не сводит. А тот смотрит так заботливо и нежно, будь у Сынмина амнезия, он бы правда подумал, что его любят. — Мы можем поменять позу? — Конечно, — Хёнджин вытаскивает пальцы, вытирая их сразу же о кровать и берёт один из презервативов, раскрывая упаковку. — В какой хочешь? — Не важно, просто хочу видеть тебя. На раздумья время не тратится. Им незачем выпендриваться какими-то замудрёнными позами, Хван просто помогает парню перевернуться на спину. Опять обильное количество смазки оказывается в проходе, на руках и на члене. Всё, чтобы Сынмину было легче. — Я вхожу, — произносит старший вместе с лёгким чмоком в блестящую скулу. Плавный толчок позволяет беспрепятственно зайти наполовину, но этого уже хватает, чтобы вырвать протяжный стон и заставить стройное тело под собой выгнуться и начать извиваться. Ничего не поделаешь с невольным желанием тела, сначала избавиться от чужой плоти, хотя Сынмину явно хочется большего. Хёнджин даёт время привыкнуть, унять напряжение, а после несильно вынимает член, чтобы загнать внутрь уже на полную. Он обхватывает возбуждение Кима, проходясь пару раз и чуть сдавливая, чтобы не дать тому слишком быстро кончить. Тот хнычет, но ногами обхватывает старшего за торс и давит, невербально прося двигаться. — Постарайся не кончать, пока я не разрешу, — звучит ласково, но просьба является пыткой для Кима. Он уже на грани и не уверен, что сможет выполнить это условие, но ему хочется послушаться. Если он сможет продержаться, то Хёнджин его похвалит и именно этот факт вселяет уверенность в кивки младшего. Хёнджин переплетает свои руки с чужими и прижимает те к кровати, а сам совершает плавные, размеренные толчки. Их островок безопасности наполняется тихим скрипом кровати, хлюпаньем из-за большого количества смазки и шлепками двух тел друг о друга. Куда громче звучит рваное дыхание и стоны, разной протяжённости и тональности. Движение сохраняет свой темп, пока Хван усыпает дрожащее тело красными метками. Он накрывает раскрытые в немом стоне губы и глубоко целует, наслаждаясь мягкостью Сынмина. Младший пластичный, поддатливый, весь словно из мастики сделан, такой же сладкий. Со временем ноги Кима слабеют и падают на кровать, почти расползаясь по ней, но Хёнджин ловко ловит одну из них, подтягивая чуть выше. Из-за этого угол вхождения меняется, попадая теперь чётко по простате. Сознание размазывает совсем, Сынмин не может контролировать всё тело. Свободной рукой он зарывается в дымчатые волосы Хвана, притягивает ближе и сам уже настойчиво целует, не обращая внимание на стоны, что периодически проглатываются пухлыми губами. Трение учащается, Хёнджин вновь берёт чужой орган, стараясь синхронизировать темп своих толчков с движениями руки. Это является неким разрешением для Кима и ему хватает пары прикосновений, чтобы напрячся всем телом и испытать сильнейший оргазм, что был в своей жизни. Хёнджин ещё пару раз толкается в сжимающийся проход, утопая в чужих слегка охрипших, но всё таких же прекрасных стонах от сверхстимуляции. Яркая волна наслаждения постепенно сходит, оставляя тяжёлое дыхание и полное расслабление тел. Хван ложится рядом со всё ещё подрагивающим Кимом и прижимает к себе, а рукой успокаивающе гладит живот. — Хороший мальчик, — шепчет старший на ухо, чем пускает мурашки по коже Кима. Он довольно урчит, чувствуя, как проваливается в сон. Не хочется, но нега сильнее. Сынмин сдаётся Морфею раньше, а Хёнджин продолжает водить рукой по волосам и наслаждаться чужим сопением. Его тянет в сон, в самый настоящий, а не тот поддельный госпожой бессонницей. Но на этот раз хочется подольше быть в чистом разуме, чтобы растянуть эти мгновения. Сынмин... этот парнишка очаровал и запал в сердце. Кажется, какую-то часть себя Хёнджин тут точно оставит, не зная, пожалеет ли. Завтра они снова станут обычными знакомыми. Модель улетит по своим делам, а Сынмин потеряется со временем в воспоминаниях...

☆ミ

— Разбудите Хвана, — просит женщина за рулём, заворачивая на парковку. — Почти приехали. К упомянутому только поворачиваются и сразу же тяжело выдыхают. — А он и не спит, — недовольно подмечают. — Сказал же, попробуй поспать в машине. Так ты и потерял свою работу модели, твои синяки под глазами уже замазывать нереально. — жалуется коллега. А Хёнджин не реагирует, продолжая листать старые фотографии в своей камере. Периодически он смотрел их, разглядывая подолгу притягательную улыбку, чарующие глазки, очаровательные щёки, на которых запомнились целые созвездия. На этих фотографиях та поездка в Японию... с тех пор прошло около пяти месяцев, на протяжении которых один юноша всё не выходил из головы модели. Их встреча сильно отпечаталась на сердце Хвана, его бессонница стала только хуже. Странно, что он стал зависимым от незнакомого парня, но, если честно, Сынмина язык не поворачивается таким назвать. За пару дней он стал каким-то родным. Они не пытались поддерживать связь, понимая, что вся ситуация странная и случайная. Так получилось, но никто из них не жалеет. Хёнджин больше в Японию не ездил, даже с Феликсом общение постепенно превратилось в быстрые звонки и короткие сообщения. Тот вовсю развивается в Токио, оно и понятно, у него там Минхо, как опора и поддержка. А у Хёнджина больше никого и не было. Однажды он с дуру, выпивший написали Сынмину, но номер оказался нерабочим. Так он и потерял все шансы, пытаясь успеть за течением своей модельной жизни. Хван любил её. Но она была не тем, чего жаждала душа. В итоге, Хёнджин уволился и решил пойти по воле сердца. Поэтому сейчас он фотограф, оператор, монтажёр и всё, что связанно со съёмками и именно это его место. Тут своя душевная компания, весёлые поездки без нервотрёпных показов и обязательных вечеринок. Душа радуется, но её часть тоскует. Она осталась в тех воспоминаниях, в той Японии... у Сынмина. — Давайте осмотримся, — слышится голос менеджера. Они приехали в Сеульский университет для съёмки жизни учебного заведения. — Разделитесь сами кто куда, через полчаса встречаемся у главного входа. Обсудим, что включать в ролик... — Куда пойдёшь? — спрашивает коллега. — Хм, наверное на стадион. Там всегда что-то интересное происходит, — задумчиво отвечает Хван. — Ага, например красивые девчонки бегают, — смеётся тот. — Да пошёл ты. Продолжать разговор нет смысла, да и время тратить не хочется. Хёнджин идёт к большому полю, где и правда некоторые группы студентов разминаются и занимаются своими делами. Взгляд фотографа тут же анализирует, что можно будет заснять, только сначала нужно будет спросить разрешения... — Осторожно! Резкий крик, сопровождается толчком в сторону, но Хёнджина удерживает та же рука, что толкнула. Он уже собирается возмутиться, но его строгий взгляд постепенно разглаживается и расширяется от удивления. Тем, кто его толкнул был Сынмин. Сам, чёртов, Ким Сынмин. Тот стоит также с шоком в глазах, пока его рука в бейсбольной перчатке медленно опускается. — Хён... — он больше ничего не успевает сказать, старший обнимает крепко, даже судорожно, прижимая к себе. — Это правда ты? — неверяще спрашивает Хван. — Конечно я, кто ещё? Хён, отпусти, на нас же смотрят... — А, да, — Хёнджин отстраняется, но продолжает держать младшего за плечи. Глаза разглядывают Кима, подмечая, что тот особо не изменился, только цвет волос стал светлее. А вот Сынмин видит изменения. У Хвана теперь длинные светлые волосы и лицо более усталое. — Что ты тут делаешь?.. — Как "что"? Учусь вообще-то... А, мы же не обсуждали это, — вспоминает Ким. — Я в Японии был на каникулах. Ну, у дяди, если ты помнишь. — Помню. Всё помню. Лёгкий румянец появляется на щеках младшего, а Хёнджин еле держится от того, чтобы не начать его зацеловывать. Не здесь. Но очень хочется. — Я скучал, — тихо произносит Хван, отпуская младшего. Смысл сейчас что-то скрывать, Хёнджин слишком нуждается в Сынмине. У того взгляд смягчается и улыбка появляется на блестящих губках, наверное на них бальзам. Интересно, опять ягодный? — Сынмин! У нас игра стоит! — кричит кто-то из сокомандников Кима, вырывая двоих из своего мира. — Прости, мне надо идти, иначе меня съедят, — шутит младший, только собираясь отходить, но кое-что вспоминает. — Спишемся позже? Дай телефон, — всё происходит словно в вакууме для Хвана. Он просто заворожённо смотрит на младшего и не может до конца осознать, что это всё реально. — Я свой утопил, поэтому и номер сменил. Вот. Он протягивает гаджет обратно и на этот раз уже точно отступает, совершая пару шагов в сторону своего поля. Хёнджин рад встрече, но ему немного грустно, что всё так сумбурно и даже не понятно в какой-то степени. Он смотрит вслед младшему, а тот останавливается через пару шагов, резко оборачивается и подбегает обратно. Быстрый, но такой долгожданный, желанный поцелуй оставляется на губах. Сынмин шепчет так, чтобы услышал только Хёнджин, хотя, в принципе, больше никто бы и не смог. — Я тоже скучал, — и отбегает, пока невыспавшийся мозг фотографа производит осознание всего произошедшего. Но осознать пока получается только то, что бальзам всё тот же ягодный. — Встретимся позже, хён! Не зря, думает Хёнджин, он пошёл на поводу сердца. Не зря тогда пошёл с Феликсом в сомнительный клуб, не зря согласился провести ночь с Сынмином, не зря бросил работу, что тянула его душу на дно. Хотя надо сказать ей спасибо, что позволила встретить такого человека, с которым жизнь наполняется красками. Теперь у них с Сынмином не ограниченное количество времени и они обязательно построят своё совместное будущее. Их игра в любовь прекратила быть игрой, кажется, с самого начала.

※。.:*:・'°♡