Не виноваты звёзды.

      Май. Такой чудный, такой тёплый. Такой. заполненный любовью. Чистой, искренней, безответной.       Но Эда это не останавливало, ни капельки. Он не сдавался, он постоянно делал комплименты Диану. Любил постоянно незаметно подкладывать шоколадку, пока тот отвлёкся на беседу с другом. Символ любви у Эда в том, чтобы подарить что-нибудь милое или вкусненькое. Что угодно, лишь бы он улыбнулся. Лишь бы ему понравилось, действительно понравилось.       Сегодня такой же, уже даже привычный, день. Он со спокойной душой заходит в класс, где обучается Диан, кладёт шоколадку на край парты. На шоколадке, как всегда, какая-то миленькая записка. Сегодня, вроде: «Улыбайся всему вопреки». У него этих записок в баночке ещё около двадцати штук. Скоро и они закончатся. Иногда он эти записки ему просто подкидывает, чтобы тому было приятно, чтобы улыбка была до ушей до конца этого дня.       Май. Впереди не больше двух недель, а за ними — выпускной, да экзамены. И всё. Больше он не будет являться учеником этой школы. Оглядываясь назад, он понимает: это первая школа, по которой он действительно будет скучать, ведь всего каких-то четыре месяца назад влюбился. Честно, он и не хотел контролировать свои чувства, не дать себе влюбиться. Он, в глубине души, лишь этого и желал. Три с половиной года его душа была черна, а в ней — абслютная пустота и пыль, покрывающая каждую стенку сантиметров на пять. Сейчас там прибрано, убрано. «Залетай, всё для тебя!» — говорит душа. «Никогда.» — говорит мозг. И Эд слушает, конечно же, мозг. К счастью, или к сожалению, он начал выбирать всегда мозг, а не сердце.       Две чёртовы недели, и всё. Финишная прямая вот уже под ногами почти. Закрыл глаза, открыл — выпускной. Закрыл глаза, открыл — сдал экзамены. Закрыл глаза, открыл — прошло десяток лет. И все дни так одинаковы, что достаточно одного дня, чтобы запомнить все последующие, ведь они повторяются.       Бам и последняя неделя. Эд с лёгкой, но грустной улыбкой, подходит к Диану, — сердце уже не стучит настолько сильно и тревожно, как тогда, в марте. Привык. Подаёт тому красную розу, самую красивую из цветочного магазина за углом, да коробку каких-то конфет. И в глазах его видна вселенская печаль, грусть, тоска по чему-то.       — Спасибо большое. — Диан тоже уже привык получать подарки от Эда по поводу и без, привык улыбаться днями напролёт, выискивая каждый раз записку от одиннадцатиклассника. Даже сейчас из оформленной розочки вылазит какое-то очередное милое послание. Он не признается никому, но дома он хранит эти записки, аккуратно сложенными в прозрачную пластиковую банку.       — Не за что. — привычно отвечает Эд. Улыбнувшись тому ещё раз, впитывая цвет голубых глаз напротив прочно в свою память и, развернувшись, идёт в актовый зал, — пора репетировать окончательную песню, завершающей этот учебный год раз и навсегда.       За эту неделю Эд больше не подходит. Эд больше не улыбается Диану так лучезарно. Эд больше не кидает украдкой записки в рюкзак Диану. Эд больше не смотрит на Диана. Эд сдался.       Он пытался, правда. Да, он был с самого начала в курсе, что между ними ничего не будет, но всё равно. Пора бы уже и сдаться, всего неделя, и они больше никогда не увидятся. Ни через месяц, ни через полгода, ни даже через год. Никогда.       А Диан смотрит на него, терпеливо ждёт хотя-бы взгляд украдкой в свою сторону, хотя-бы взгляд периферическим зрением. Хоть что-то. Спустя три дня он понимает, что ему не хватает Эда. Настолько привык его видеть постоянно рядом с собой на постоянной основе.       Проходит ещё четыре дня, последних дня, и их история навсегда завершится здесь и сейчас. Здесь Эд влюбился в восьмиклассника, здесь Эд и потеряет с ним последние нити связи.       Выпускной. Диан заходит в зал и садится на второй ряд. Эд немного сбивается от неожиданности в песне, но продолжает, будто ничего и не случилось.       Диан всматривается. Чётко на него, ни на кого больше. Их взгляды направлены друг на друга. В голубых глазах отображается непонимание и малая доля тоски. В изумрудных — вселенская боль, тоска, усталость. Он и вправду сдался.       Диан понимает, что сотворил с этим человеком, и поджимает губы, опустив стыдливо взгляд. Губы Эда растягиваются в лёгкой улыбке, но чертовски усталой. Закончив песню, весь выпускной класс садится по своим местам. А Эд садится рядом с Дианом, молча. Ничего не говоря. В молчании его слышен крик отчаяния, влюблённости и понимания, что отношения, которых и не было, завершаются уже навсегда.       Диан, словно чувствуя и слыша его последнее желание, обнимает его за талию, положив голову тому на плечо. В глазах Эд загорается маленькое счастье и чертовски огромная благодарность.

Наши звёзды упали, обними на прощание.

      Он обнимает в ответ. А внутри рушатся мосты.

Спустя месяц.

      Как бы Диан его не искал: ничего от Эда не осталось. Ни его социальных сетей, откуда три месяца назад писал ему, а он — Диан — просто прочитал, даже не удосужившись написать простую благодарность. Сейчас он понимает, что всё это время губил мелко теплющуюся надежду Эда хоть на что-нибудь. Ничего не осталось. Лишь воспоминания, которые так похожи на чудесный сон, что застыли в его голове, кажется, навсегда.

Вини кого захочешь Но я знаю точно Не виноваты планеты Что меня рядом нету