игра в молчанку

      На всю комнату пахло различными ароматными кремами, начиная от арбузного запаха, заканчивая ванильным. Чистые, мягкие волосы Дзёно пахли свежим яблоком, а бархатные руки — малиной.       Этим он и отличается от Тэтте. Вечно вкусно пахнущий, ухоженный Дзёно всегда презирает растрёпанного растяпу Суэхиро.       Даже сейчас, пока Саигику удобно располагается в своей чистой постели, разминая шею, он цокает, услышав чужие шаги и почувствовав запах пота. Тэтте снова тренировался во дворе, под дуновением вечернего ветерка. Дзёно не видит, но уже знает, что у того шершавые, мозолистые и сильные ладони после тренировки, со слегка содранными костяшками. Что у Тэтте широкая спина, на которой видны рельефы мышц, и сильные бёдра. Стоило один раз притронутся, чтобы запомнить все очертания тела.       Ему не нужно видеть, чтобы знать.       Тэтте жадно хватает губами воздух, выдохшись, и стоит на месте, ещё не в силах двигаться.       — Отстой, как же от тебя несёт, — проговаривает Саигику, покачав головой. — Ты моешься вообще или просто делаешь вид? Думаешь, что вода сможет это смыть?! — парень морщится, поерзав на кровати.       Тэтте ничего не отвечает, лишь моргает, потирая шею. Дзёно издает нервный вздох, мол, почему ты как всегда никак не реагируешь, а потом складывает руки на груди.       — Ты уйдёшь уже отсюда или нет?! — спросил Дзёно, немного с опаской, ведь он с точностью не знал: Тэтте всё ещё стоит здесь, или всё же тихо ушёл, чтобы не раздражать парня больше.       — Уйду, уйду, — буркнул Суэхиро, подойдя к шкафу, чтобы достать полотенце. — Уже ухожу, — кинул напоследок он, покидая их общую комнату.       — Давно пора!

***

      Пока холодная вода смывала с парня напряжение, он потянулся к своему шампуню-гелю для душа-мылу… в общем, к банке много в одном, переворачивая её, чтобы вылить содержимое на большую ладонь. Запахло непонятно чем: толи хвоей, толи мятой, или даже морским бризом… Тэтте намылил свои волосы, неаккуратно размазывая пену по всей голове, шее и плечам. Пенная губка царапала до красноты кожу, принося некое облегчение.       Тэтте не проводит в ванной более получаса, как это делает Дзёно. А потому он, Дзёно, думает, что и мыться Тэтте не умеет. Или не хочет. Или ещё что-то… Суэхиро не спорит с ним не потому, что это правда, а потому, что не видит в этом смысла. А если Саигику ещё больше рассердится? Что ж ему делать тогда?

А сердится ли он вообще?

      Он тихо выходит из ванной, обмотавшись полотенцем. Кто-нибудь другой пользовался бы тем, что Дзёно не видит и даже не удосужился бы этим полотенцем обмотаться. Но у Суэхиро всё ещё осталось уважение к напарнику, а потому он никогда себе такого не позволял.       Тэтте знает, что тот на стороже даже дома. Всегда ожидает какого-то подвоха, сидя тихо. Если он в наушниках — одно ухо не заткнуто. Если спит — то чутким сном, а потом мысленно злится на то, что он снова не выспался.       И даже сейчас. Дзёно не может видеть, а потому книг не читает. Он может их слушать, но ему не хочется. Чем он может заняться? Он даже кофе сам себе не может сделать.       Его нет в спальне. Тэтте лишь удивлённо поднимает брови, подходя к шкафу и вытягивая оттуда белье и домашнюю одежду. Порванная, растянутая майка и длинные, тоже растянутые, шорты. Слегка посушив полотенцем пушистые волосы, Тэтте оставляет его на старом кресле, слыша вздохи Дзёно на маленькой кухне.       И он идёт на этот зов.       — Тебе помочь? — спрашивает Тэтте, смотря на, ощупывающего фрукты в тарелке, Дзёно.       Тот лишь цыкает, поворачиваясь к нему.       — Себе помоги, ладно, — парень отходит к стене, скрещивая руки на груди. Интерес к фруктам пропадает. — Ты вообще мылся или нет? Почему от тебя до сих пор воняет каким-то дерьмом? — он морщится.       Тэтте лишь подходит к нему ближе, смотря на это скривленное лицо.       — Эй, не подходи ближе метра! — Дзёно выставляет руки вперёд, в знак протеста. — Ты просто придурок, вот и всё, Тэтте-сан, — он произносит это хмуря брови, а потом запинается, почувствовав, что его ладони упёрлись в чужую мощную грудную клетку. — Эй! Я же сказал тебе…       И он замолкает, почувствовав себя беспомощным. Он хочет убрать руки, но у него не получается. Не получается снова врать, что ему не нравится. Хочется трогать его. И хочется слышать его. Дзёно сжимает губы в тонкую линию, чувствуя дыхание Тэтте. Он близко, так близко, что… что можно было бы его разглядеть или даже…       Дзёно открывает свои глаза в надежде. Он надеется, что случится чудо и он увидит этого придурка. Увидит сам, а не будет складывать картинку в голове, как два плюс два и пять плюс пять.       Но глаза Саигику полностью затянуты белой пеленой, которая не разрешает видеть абсолютно ничего. Лишь пустоту. Саигику открывает рот чтобы схватить воздуха, который сейчас так критично нужен…       — У тебя очень красивые глаза, — звучит тихо.       …нужен для того, чтобы не разреветься здесь подобно маленькому ребёнку.       — С-сука… — слетает тихое-тихое с губ Саигику.       Он не любит свои глаза. Он считает, что и вовсе у него их нет.       Тэтте поднимает свою руку, чтобы заправить чужую светлую прядь волос за ухо, но Дзёно быстро уходит в спальню, сильно зажмуривая глаза.       Брюнету кажется, что тот слышал бешеный стук его сердца. У него порозовели щёки и он дотронулся до одной ладонью. Зрачки его расширились, а потом он закрыл глаза руками, вдыхая воздуха побольше.       А блондину казалось, что Тэтте всё понял.

— Но ты, Тэтте-сан, как всегда туп и глуп! Да пошёл ты на…