Вот бы так было вечно

Температура на улице становилась всё ниже, пока небо ещё гуще заполнялось серыми тучами, заслоняя своими причудливыми формами бледную, почти как лицо юноши, луну. Сливающийся на фоне тёмного окружения, не осветлённого даже уличными фонарями, парень в черной куртке сидел на скамейке, покуривая очередную порцию табака. Дым от сигареты, как только покидал больные лёгкие Хэ Сюаня, тут же летел верх к заслоняющим звёздное небо тучам над головой. На улице темнее тёмного, тишина такая, словно тот сейчас лежит в глубоко закопанном в земле гробу. От сравнения брови юноши ещё сильнее сошлись к переносице, когда тот сделал очередную затяжку, прикрыв глаза. За спиной где-то вдалеке с громкой сиреной пронеслась машина скорой помощи, вызывая в голове неприятную пульсирующую боль. Он выдохнул дым, сопровождая тот своим томным взглядом. Небо с каждой проведённой в этом месте минутой всё больше окрашивалось в кромешно чёрные цвета, но Хэ Сюань даже не думал идти домой. Его поношенный кроссовок со скукой пинал камешек на сером асфальте, когда сам он не думал ни о чём, лишь вглядываясь в кажущийся безбрежным космос, что выглядывал из-под туч. Парень часто приходил сюда под сумерки — в самый дальний угол парка, где заботливое правительство так и не удосужилось починить освещение. Просто сидеть так до самой глубокой ночи. Просто побыть в тишине, побыть одному. Да кого он обманывает? Просто покурить. Его чёрные, как смола, волосы падают на лицо, уменьшая обзор, однако тот всё же смог разглядеть приближающуюся из ниоткуда тень. Хэ Сюань облизал засохшие на морозе губы, бросая прищуренный взгляд на силуэт, но желание закурить оказалось сильнее, и он сдался, делая затяжку и опуская веки. В конце концов, время от времени даже в такой глуши, как эта, могут проходить люди, пусть они и могут с вероятностью в пятьдесят процентов оказаться маньяками и насильниками. Со стороны внезапно послышался удивлённый вздох, и, не успел он подумать, что тот кажется ему довольно знакомым, стоящий неподалёку человек прокричал: — Хэ-сюн! О нет. Лучше бы это был маньяк. Только попавший в горло дым с сопровождением громкого кашля юноши вылетел на свободу, обжигая глотку, пока со стороны всё ближе доносился топот приближающегося, словно ураган, парня. Когда Хэ Сюань, наконец, откашлялся, приоткрыв заведомо уставшие от будущего шума очи, на земле тот увидел пару новеньких кроссовок, чьих обладатель оказался никем иным, кроме его бестолкового однокурсника — Ши Цинсюаня. Даже под покровом ночи было видно, как пухлые щёки и кончик носа Цинсюаня от мороза окрасились в ярко-розовый цвет, однако тот не выглядел так, будто ему холодно. Без шапки, еле наброшенная на плечи куртка — словно сейчас не начало мая, а самый разгар июня. Юноша улыбнулся, от чего на лице появились еле заметные ямочки, и присел рядом. — Вот так дела, не думал, что встречу тебя здесь! Кажется, нас свела судьба, ха-ха-ха! Хэ Сюань, выкинув сигарету в стоящую рядом мусорку, повернулся к Цинсюаню и со всей серьёзностью в голосе спросил: — Ты кто? В ответ собеседник лишь вновь залился смехом. Несмотря на привычную реакцию, тот прозвучал немного нервно, неприятно мозоля слух. Хэ Сюань потёр замёрзшие на холоде ладони, после чего засунул их в карманы куртки, но ничего не сказал. — Вот за это я тебя и люблю, Хэ-сюн! В любом случае, что ты тут делаешь посреди ночи в таком странном месте? Не думаешь, что это опасно? — Единственное, чего я мог опасаться, так это то, что встречу тебя. Как видишь, хуже уже быть не может, — сказал он, наблюдая за еле заметными облаками пара, что исходили от дыхания Цинсюаня. Наконец, прийдя в себя, он всё же добавил: — Я просто курил. Ши Цинсюань в ответ улыбнулся, подсаживаясь ближе. Возможно, то была игра света и тени, но Хэ Сюаню показалось, что под большими яркими глазами цвета листвы расположились тщательно скрытые косметической пудрой мешки. Парень просто моргнул, переводя взгляд. — Видел я, как ты курил! Я только из уважения не заржал, как конь, когда ты на весь парк кашлял от одного косяка. — … Цинсюань подтянул колени к себе, обхватывая их руками и кладя на них свою голову, глядя на Хэ Сюаня с улыбкой на устах. Просто смотрел своим фирменным взглядом, который время от времени проскакивал в его глазах, когда тот глядел на него. Глаза, полные спокойствия, благодарности и… ещё чего-то, что тот не может разобрать. Нет ни единой причины, чтобы сейчас Хэ Сюань стыдливо перевёл взгляд на небо, полностью заполненное серыми тучами, пряча лёгкий румянец. — А ты что здесь забыл? — спросил он после минуты молчания, всё ещё пялясь на небо с умным видом. Молчание, на удивление, продлилось подозрительно долго. По телу пробежала стая мурашек, сигнализируя о том, что пора бы возвращаться домой, но тот не сдвинулся с места. Наконец, ему ответили: — Подумал, что ты будешь тут. Взгляд Хэ Сюаня опустился вниз, и он принялся с неподдельным интересом разглядывать не видные в темноте камни на грязном асфальте. Рукам в карманах стало холодно, однако юноша наоборот внезапно встал с места и снял свою куртку, накидывая её на плечи Ши Цинсюаня. — Ты что делаешь?! Хэ-сюн, я в порядке, правда, а вот ты можешь и заболеть! — принялся он отказываться от внезапного доброго поступка, но спустя пару секунд всё же замолк. В конце концов, подобное можно сравнить со сверхъестественным явлением — когда ещё не выражающий признаков эмпатии Хэ Сюань протянет руку помощи другому человеку, да ещё и так прямо? Если начнёшь препираться, внезапный альтруистичный порыв пройдёт без следа, так что парень лишь покорно принял предмет одежды. Ши Цинсюань поглубже укутался в согревающую ткань слишком большой для него куртки. Словно сливаясь с поглощающим мраком ночи, два человека безмолвно сидели на старенькой скамейке в самом дальнем и заброшенном углу парка. Над головой кромешные серые тучи полностью загородили собой последний источник света в виде луны. Место казалось таким тайным, таким сокровенным, таким отрезанным от остального мира, что в какой-то момент Цинсюань прикрыл глаза, позволяя себе с головой окунуться во внезапно нахлынувшее чувство спокойствия. Редкие звуки проезжающий вдалеке машин, свист весеннего ветра и приглушённое дыхание со стороны. Волей не волей, в голову пришла мысль: Вот бы так было вечно. — Ты сбежал из дома? Внезапный вопрос заставил Цинсюаня в удивлении открыть глаза и посмотреть на сидящего рядом. Сейчас этот тёмный образ казался таким родным и таким знакомым, что, поискав в себе силы соврать, он не нашёл ни капли. Тот помолчал ещё секунду, но потом со вздохом, наконец, выдал: — Да. И всё. Хэ Сюань просто кивнул, не зная, что ответить, а Цинсюань, подождав ещё пару секунд, вновь прикрыл глаза, сильнее укутываясь в тёплую ткань куртки. Такое происходило нечасто, но время от времени юноша, не предупредив никого, наваливался в гости к Хэ Сюаню на пару дней. Он никогда не рассказывал, что случилось, не объяснял причины, но, не смотря на это, парень всегда принимал его у себя, пусть и ворча без остановки всё это время. Учитывая, что Цинсюань в обычное время жил лишь со своим старшим братом, причины внезапных побегов лежали на поверхности, но поговорить вслух никто всё равно не решался. Может быть, так и надо. Может быть, понимающее молчание и было тем, чего не хватало Ши Цинсюаню. Хэ Сюань не был знатоком психологии, просто делав, что мог: подать чашку чая, не перебивать при разговоре, укутать человека, если тот на морозе сидит в лёгкой кофте, как последний кретин. Может быть, всё, что нужно этому парню — это забота. "В таком случае, он выбрал самого худшего кандидата на роль друга," — пессимистично подумал Хэ Сюань. Они сидели на старой поломанной скамейке парка до тех пор, пока на нос Ши Цинсюаню глупо не упала первая капля дождя, и парни, не сказав друг другу ни слова, со всех ног ринулись домой к Хэ Сюаню, промокнув до нитки. Холодная дождевая вода ручьём лилась по длинным волосам парней, мороз стал чувствоваться ещё отчётливее, но всё о чём мог подумать Цинсюань было: Вот бы так было вечно.