Squidcraft

У Джорджа есть один очень-очень странный фетиш. О нём он не желал рассказывать никому, даже своим самым близким друзьям, ведь считал, что в этом фактически нет смысла. Зачем знать подобного рода информацию людям, с которыми у тебя всё равно ничего не получится? Ещё разболтают ненароком, а тебе потом проблемы. Поэтому он был крайне осторожен с этим, и просматривал статьи по поводу того нормально ли это поздним вечером, когда точно никто не сможет его заметить. Рыскал по сайтам, как сумашедший и впитывал абсолютно всё, что смог найти. Просторы интернета подсказали, что раптофилия может встречаться достаточно часто, чтобы определить, что такое в целом имеет место быть. Но там также пишут, что влечение к подобному может возникнуть из-за каких-то детских травм, которые со временем трансформировались и приобрели новый вид. Джордж сидел после этой полученной информации на кровати ещё долго, и пытался понять что же ему с этим делать. Никаких травм из детского возраста, что переросли в фетиши, у него, вроде как, не было, так почему же его так тянуло ощутить себя загнанным в угол? Пойманным в клетку? Находящимся прямо в лапах, и по совместительству полной власти, некоего зверя, что мог бы делать только то, что ему в голову взбредёт? Если его фантазии были временами странные, то вот такие особенно выделялись. А самое постыдное из всего этого списка – нехватка смелости, чтобы обсудить это с Дримом, который, брюнет в этом уверен, понял бы его и попытался бы помочь. Ох, варианты помощи есть самые разнообразные. Дрим практически всегда старался ни в чём не отказывать своему близкому человеку. Прошло уже достаточно много времени, но каждый из них всё ещё почему-то стесняется называть другого парнем. Так вот, не ограничивал никто Джорджа и в плане желаний подобного характера. То есть, если у него появлялось рвение попробовать что-нибудь новое, то его предложению всегда были рады, даже если он рассказывал о нём с густым красным румянцем на щеках. В таком плане Тэйкен был чуть смелее. Он выслушивал его, обсуждал все тонкости и нюансы, а после ещё и проверял их, забивая в Гугл. Только по той причине, что очень волновался за своего парня и не хотел причинять ему дискомфорт или же боль, что казалось совсем уж немыслимо ужасным. Конечно же, он также и знал о его низком болевом пороге, так что со своими действиями всегда был предельно осторожен. Но, знаете, нельзя не заметить и не предать значению то, как брюнет бесцеремонно пялится на него, когда Дрим то в своей лыжной маске маячит перед глазами, то когда в шутку натягивает на лицо одну из своих миленьких шапочек. И выглядит это всё со стороны так, будто здесь намёк на намёке и намёком поганяет. (не воспринять их – дураком быть) Так и происходит, что Джордж ненароком подсказывает, если не прямым текстом говорит, чего он бы хотел больше всего. А кто такой Дрим, чтобы ослушаться, верно? Он на лапках задних готов прыгать следом только из-за факта самого существования Дэвидсона. А тому эта преданность только и на руку ложится, как туз, которым он не побоится воспользоваться в самой критичной ситуации. Мол, вот он я, стою прямо здесь перед тобой, так что ты автоматически проиграл спор. И это чертовски нечестно, но пойти против не хватает сил. А недавно, к слову, подвернулась великолепная возможность осуществить свой замысел. Всё благодаря этой дурацкой и очень простой идее устроить Игру в Кальмара в Майнкрафте. И неважно, что это перестало набирать хайп ещё давненько, даже переростать в что-то постыдное стало понемногу. Они-то с такой репутацией шоу разберутся, а вот Джордж с собой до сих пор не может. Костюм, к слову, оказался не слишком и затратным, разве что немного из-за того, что пришлось лично просить сделать номер 187 на ткани. Для полного погружения в игру, так сказать, только очков виртуальной реальности не хватает. Хотя повторить это всё в жизни звучит как неплохое обещание, как и с Мэнхантом. Если в Мэнханте победить необходимо было Дриму, то здесь первое место забрал Сапнап, за которого все были очень горды. Признаться честно, британец мог положить на него определённые надежды, но вот на то, что именно он дойдёт до конца и таки выиграет… Это было слегка неожиданно, но хорошая работа, Сап. «Может мне тоже заказать костюм с моим номером?» В поднесённом настроении печатает победитель своему другу, что после окончания трансляции только и облегчённо выдохнуть сумел. Получает сообщение, при его прочтении даже слегка улыбается такой привычке друга. Сап если и побеждал где-то, то потом, уже после всего, ещё много дней этим хвастался. Покрутившись над клавиатурой, пальцы словно сами по себе принялись набирать ответ, но не желая ни в коем случае приструнить праздничный настрой техассца. Чему бы только ребёнок не радовался, но прерывать это неподобающе. «Нужно было раньше, как это сделал я.» Хотя куда девать этот костюм после окончания игры он не имел понятия. Скорее всего бросит в шкаф к остальным вещам и когда-нибудь отыщет снова, вспоминая весёлые времена. «Тогда я заберу твой.» Услышав звук уведомления, Джордж тут же поспешил проверить свои мессенджеры. Заберу твой? Как минимум, на нём совсем другой номер, но Ник, видимо, считает, что ему и так подойдёт. Если что, то наклеит поверх бумажку со своим номером. «Ты не влезешь.» Это всё же кажется максимально нейтральным ответом, хотя он знает, что Сапнап всё-таки смог бы надеть его, ведь костюм слегка подбегает под категорию оверсайза. Нет, не свисает со всех сторон, но и не облегает до невозможности. И, кажется, ничего помешать сейчас не может, ведь Дрим угомонился и больше не заходил в комнату после всех тех случаев на стриме. Можно просто полистать ленту, чтобы немного снять напряжение после насыщенного дня, посмотреть что-нибудь на Ютубе, да в конце концов просто пойти на кухню и найти что-нибудь поесть, ведь один единственный приём пищи в день – это точно не то, за что твой организм скажет спасибо с глубоким поклоном. Интересно, а что Дрим будет делать со своим костюмом? Он ведь ему ровно также вряд ли понадобится в повседневной жизни. Пару раз надел для того, чтобы показаться на записи, и на этом всё. Может просто выбросит, может ровно так же оставит в шкафу… Джордж даже не задумывается о том, как часто его мысли сводятся к человеку, который до недавнего времени оставался для него всего лишь криво нарисованным человечком с глупой улыбкой на ядовито салатовом фоне. И даже сейчас, когда его мозгу необходимо абстрагироваться и отдохнуть, он снова прибегает к подобным мыслям. Дрим живёт в его голове, такое ощущение, круглосуточно и при этом арендную плату не собирается выплачивать. Удобно устроился между прочим. Пролистывая ТикТок, ему снова попадается обработка, составленная из отрывков той трансляции на Новый Год. Эдит, к слову, весьма неплохо смонтирован как для человека, который, с огромной вероятностью, делал его на своём телефоне. Смущает только факт того, что в содержании и описании к короткому ролику стоит #dreamnotfound. То, что его сводят с Дримом в любой удобной ситуации, конечно, иногда выводит из себя и смущает, но он прекрасно понимает, что сам даёт поводы, хоть и старается играть в невинность и пушистого белого кролика. Понимает, что сам Дрим это подхватывает и разгоняет только больше, и выглядит так, словно ему действительно нравится подобным заниматься. А если ему и правда нравится? Дрим, Дрим, Дрим. Определённо аренду оплачивать он и не собирается. После эдита ему попадаются какие-то ужасно глупые ролики, но для того, чтобы занять время и впасть в прокрастинацию самое то. Некоторые даже вызывают непринуждённые смешки и желание дважды тапнуть по экрану, чтобы закрасить белое сердечко в более свойственный ему красный. И Джордж смеётся, лайкает видео, смеётся, лайкает видео, смеётся, лайкает, смеётся, лайкает… Что-то прохладное настойчиво упирается в висок. Джордж даже вздрогнул от неожиданности, что сейчас застала его расслабленого врасплох, но после только шумно выдыхает и возвращает свой хитрый прищур вместе с расслабленным видом. Предельно ясно, что это снова Дрим. Не надоело ли ему уже в который раз прокрадываться в комнату, пока Дэвидсон отвлечён, и пугать его? Если он снова пришёл, то, вероятно, нет. Парень дёргается, когда к виску это нечто прижимается только усерднее. Прохладное, твёрдое и… пластиковое. Да, это снова дуло того ненастоящего пистолета, которым ему угрожали и из которого выпускали воображаемые пули. Напряжение уходит, ведь теперь Джордж понимает, что именно происходит и от этого может чувствовать себя более уверенно. (думает, что понимает) — Прекращай, это уже не смешно. Но, вопреки своим словам, он всё-таки не оборачивается, не отбирает эту фальшивую пушку, а спокойно продолжает сидеть на месте, будто вкопанный. Что-то подсказывает, что эта ситуация отличается от прежних, что сейчас шутка превращается в какую-то неясность, что близится к правде. Или же он, конечно же, напридумывал. — Дрим? Почему-то одолевает ледянящий страх, что повернуть голову не позволяет, а в грудную клетку отдаёт мощными ударами и кульбитами. Из рук он всё же убирает смартфон, отложив его на край стола, и перемещает ладони на собственные бёдра. Пожалуй, просто держаться за них помогает справиться с этой возникшей из воздуха тревогой. А предполагаемая причина этой тревоги всё ещё находится где-то позади, за креслом, спинка которого ощутимо наклоняется назад из-за веса, что на неё давит. Джордж по инерции также следует за спинкой, ведь зачем-то пытается прижаться к ней как можно сильнее. И боковым зрением наконец-то улавливает очертания того, кто сейчас затевает всё это. Чёрный цвет, смешанный с тёмным розовым, расплывается в уголке левого глаза. Теперь сомнений, что это точно Дрим нет, ведь это тот самый костюм, в котором он уже несколько раз заходил к британцу на стрим. Но есть ли возможность того, что кто-то неизвестный забрался в дом, обезвредил всех обитателей и теперь пришёл расправиться со своей последней жертвой? Тогда зачем костюм? — Дрим, если ты не прекратишь, то я начну отбиваться. Будто ты победил бы его в драке. Очень любопытно на это взглянуть, знаешь ли. — Я предупреждаю. На деле же даже вдохнуть удаётся с большим трудом, ведь лёгкие будто раздуваются с каждым мгновением и больновато сильно давят на рёбра. Вторые, в свою очередь, грозят сломаться в любую секунду и проткнуть тело изнутри. Джордж с усердностью пытается избежать панической атаки из-за чувства неизвестности, что поселилось внутри, и в то же время оно живёт своей жизнью, прямо сейчас приставляя дуло пистолета к его виску. А вдруг это не игрушка? Вдруг он действительно заряжен и норовит расквасить твои мозги по всей комнате? — Дрим? Тогда твоя жизнь зависит от того нажмёт он на курок или нет. Но ведь палец может соскользнуть, и тогда о последствиях одному Богу только известно. — Скажи что-нибудь, я не могу.. — Закрой рот. Джордж не может даже поверить в услышанное, так и двигает челюстью, будто рыба на мели, куда вода не дотекает, пытаясь придумать более остроумный ответ, но ничего в голову не лезет. Что ж, это определённо Дрим, ведь не узнать его голос он не мог, так что теперь остаётся только узнать почему тот так странно себя ведёт. В обыкновенной ситуации не составило бы труда сказать что-то в стиле «А не прикрыть ли тебе рот?», но те обстоятельства, что окружают сейчас, не позволяют подобной дерзости. Брюнет наконец осмеливается повернуть голову в сторону, где находится нежданно ожидаемый гость, чтобы увидеть там что? Тёмный цвет. Сплошной тёмный цвет, что покрывает всё лицо, и среди него белоснежной линией выведенный квадрат, что никаких эмоций не выражает. Благодаря этому прочитать что же на уме у того невозможно. Всматривается в эту маску, но снять не порывается. Почему? Хм, вероятно по причине того, что это чертовски горячо. Не для всех, но для него точно. Взгляд сам по себе ползёт чуть ниже, подмечая полный костюм, вернее даже сказать комбинезон, состоящий из скреплённых вместе штанов и кофты. Закусывает губу. Это уже слишком. Это перебор. Но как же это похоже на то, о чём он сам хотел попросить, на то, о чём фантазировал десятки раз. И как же.. (о-ох, чёрт...) Откуда Дрим знает об этом? Нет-нет, здесь правда нужно разобраться. Джордж не припомнил, чтоб хоть как-то проговорился, не помнит, чтобы давал намёков, как ему кажется, и не может понять как же его парень узнал о такой тайной тайне, что была совершенно таинственной? Абсолютно таинственной, так и есть, и никак нельзя было даже подумать о том, что ему приносят удовольствие мысли подобного рода, где всё происходит сумбурно и быстро. Настолько, что даже предпринять что-либо невозможно, ибо попросту не успеваешь за действиями того, кто над тобой имеет власть. Настолько, что это выглядит похожим на секс, но без явного согласия одной из сторон. И можно ли считать подобное желание и фантазии (со своим непосредственным участием в них) каким-то отклонением? Нормальные люди ведь не думают о сексе, что со стороны выглядит как изнасилование, пусть и в мягкой форме. Не думают ведь? Нет? Он не знает, зато прекрасно чувствует и видит, как дуло пистолета на пару мгновений отодвигается от виска и указывает на рядом стоящую постель, что в кадр не попадала. Иногда иметь своё личное пространство - одно из самых лучших ощущений, хоть и Джордж частенько любил засыпать в другой комнате, на другой кровати и с ещё кое-кем в ней. Но сейчас всё не настолько мирно и спокойно. Сейчас в кровь выливаются литры адреналина, ведь само подобное обращение провоцирует на полную отдачу. И только сейчас до него доходит одна из самых видимых деталей: он не видит лица. Перед ним лишь некая эфемерная сущность, незнакомый человек, что обращается с ним как самый настоящий преступник, берущий жертву в заложники. Он не может увидеть на чужом лице ни одобрения, ни злости, ни-че-го. Просто неподвижная тьма и квадрат этот глупый ещё. И вот здесь-то и приходит конец самообладания и желания противостоять. — Дрим, как ты узнал? Сообразив, что на маске разглядывать более нечего, Дэвидсон всё же поднялся с места, медленным шагом приближаясь к кровати, но лишь исключительно тогда, когда грубо схватившая за плечо ладонь позволила двигаться вперёд. Ладонь эта, к слову, почти тут же переместилась на шею, заставляя напрячься и втянуть через нос воздух более шумно, чем обычно. Сейчас появляется максимально точное ощущение того, что что-то явно пошло не так, раз ты такой вот извращенец, которому это всё до чёртиков нравится. Джордж доходит до края постели и уже собирается подыграть и ненавязчиво спросить что же с ним собираются делать дальше, вот только эту так и не начавшуюся шалость прерывают, когда лицо и грудь весьма резко соприкасаются с матрасом. Благо, не бетон, так что такая резкость вреда не нанесёт. Брюнет, разумеется, не успевает даже прийти в себя и понять, что сейчас конкретно произошло, как его продолжают только сильнее фиксировать в таком положении. И даже если бы это была не игра, он бы не смог отпихнуться, ведь сил у доминирующей стороны сейчас гораздо больше. Ощущение стальной хватки на шее только заводит сильнее, на что намекает и начинающий наливаться кровью член. Пока что нет сильного дискомфорта, но если всё пойдёт в том же темпе, то будет очень больно. Пальцы пару раз цепляются за воротник бирюзовой спортивки, но при этом всё ещё давят. Ровно пару минут, после чего запоздалым сознанием британец понимает, что дуло пистолета теперь упирается ему прямиком в затылок. Одно движение - и ты труп. По крайней мере, именно такой вывод он делает, потому послушно замирает, прислушиваясь только лишь к звукам своего глубокого дыхания. Хоть он и повернул голову, но взору всё равно предстаёт только стена и прикроватная тумбочка. Ноги, туловище и руки смирно покоятся «по швам», и остаётся только догадываться о дальнейших действиях «неизвестного». А их, в общем-то, не приходится ждать долго, потому что Джордж ясно ощущает прикосновение к икрам, весьма небрежное похлопываение, что служит неким знаком. Раздвинуть ноги. Именно такое движение требуют выполнить, так что парень без лишних раздумий добавляет вторую точку опоры, не считая головы, и сгибает ноги в коленях, приподнимает зад, расставляя вскоре эти самые колени чуть пошире. Это ведь то, что нужно было сделать? А если нет? Что тогда? Он выстрелит? За всего лишь такую мелкую ошибку вряд-ли. — Дрим? Ни единого слова, более того - звука, в ответ и от того, что тот так преданно сохраняет молчание становится по правде душно. Если до этого градус повышался не так быстро, то после очередного вопроса, ответ на который он не получает, настоящий Ад начинает понемногу воцаряться на Земле. И это, попрошу уточнить, всего после одного прикосновения, и то к шее. Немыслимо. Джорджа даже немного начинает смущать собственное положение, ведь он буквально телом может ощущать прожигающий взгляд, что исследует, исследует и исследует. Безостановочно просто ползает по всему, что только может захватить. А руки не касаются совсем. Ничего, кроме приставленного к затылку пистолета, он не чувствует. И ему становится очень интересно насколько сильна воля Дрима, сколько он может притворяться не участвующим во всём этом. Провокация до жути простая, но должна подействовать, по расчетам, молниеносно. Напрягая чуть больше нужного поясницу, он всего лишь немножко сместил угол, под которым находился его таз. На чём, на чём, а вот на собственной оттопыренной заднице он взгляд точно мог почувствовать, даже не наблюдая за тем, как зелёные радужки с интересом и вожделением ползают и перескакивают с места на место. Небольшая дерзость. Но ведь она только больше распаляет, так что наказания за это не будет, правильно? Наказания не будет, а поощрение - пожалуйста. Аккуратное, контрастирующее с намертво приклеившимся к голове дулом оружия, поглаживание, что своим медлительным темпом заползает прямиком и под кофту, и под футболку, что служила вторым и последним слоём одежды. И от этого прикосновения к пояснице какая-то часть сжимается, предвкушая наихудшее развитие событий. А что же для него «наихудшее»? Хм, необходимо подумать... Даже ничего не приходит на ум. Возможно ли, что это... (полный контроль) Ох, да нет, ничего такого. Ничего такого, но именно от этого «ничего» электричество растекается по всему телу. Слегка шершавая перчатка ощущается на коже крайне непривычно, и Джордж надеется хотя бы на то, что когда к нему будут прикасаться, то снимут. Если, конечно, прикасаться будут, а не заставлять выпрашивать. Перчатка к слову, только больше погружает в ощущение того, что сейчас рядом находится совсем незнакомый человек. Это… Это явно вызывает прилив крови не только к мозгу. Не то чтобы Дэвидсон стал бы заниматься чем-то таким с незнакомцем, да и Дрим-то, в целом куколдом не был. Так что здесь всё однозначно. — Я могу… Ему очень хотелось задать вопрос по поводу того, можно ли немного изменить позицию, но он как-то сам отпал и так и не был озвучен. Всё из-за очень заметной детали: он смог ощутить, как постель прогибается в месте, где находятся ноги, а вскоре и возле них возникает знакомое тепло. Сердце вытворяет такие трюки, заходит в такие повороты, что сам Шумахер мог бы позавидовать. В то же время ладонь, что ползала под футболкой, как ослепшая змея, переместиласть на поверхность, чуть дальше. И вскоре Джордж смог очень явственно почувствовать похлопывание по пояснице, что, во всей видимости, снова требовало выполнения какого-либо приказа. И благо ему помогли понять его суть всего одним единственным словом. — Руки. Пистолет, по видимому, отложили куда-то, но это не меняет факта того, что руки правда придётся повернуть и завести за спину, что он и делает, надеясь на ещё одно поощерение за свою послушность. Но вместо этого Дрим всего лишь размещает их так, что одна ладонь Джорджа теперь сжимает запястье второй руки. — Ты держишь их так, иначе больше такой доброты не ожидай. Омойбогдаятолькоза. Джордж в нетерпении слегка ворочается, ёрзает, и, в один момент поддавшись назад, упирается в что-то весьма твёрдое. Повторное движение помогает определить, что это Дрим, вернее – его таз, кроме которого брюнет может ощутить и его накатывающее возбуждение. Пользуясь минутной слабостью, он просто продолжает, как маятник, двигаться туда-сюда, вперёд-назад, вылавливая слухом сбивчивые выдохи позади себя. При том не сдвигается с места масштабно, всё ещё жмётся к постели, голову не отрывает, и даже смирно держит руки в том положении, в котором ему сказали их зафиксировать. И так не осознаёт, что даже себе хуже делает, но всё равно двигается. Двигается до того момента, пока не начинает ощущать на бёдрах чужие ладони, что притягивают к себе и, самое ужасное, больше не позволяют сдвинуться с места. Сжимают, даже через штаны так, что кажется останется синяк, но об этом можно будет позаботиться попозже. Сейчас его гораздо больше волнует то, как Дрим также теряет контроль над ситуацией на несколько мгновений и даже, кажется, прощает такую шалость. Всё ведь до сих пор по установленным им правилам. Джордж питает огромное желание восстановить трение, но его удерживают крепко, тянутся к шее, воротнику, забираются в волосы цвета тёмного шоколада и тянут, растрёпывают и перебирают. Тяжесть внизу живота понемногу превращается в узел, что затягивается с каждой секундой всё больше и больше. А он ведь даже ничего не сделал, никак не прикоснулся. Протяжное мычание, что вырывается из горла, греет уши, поэтому незнакомец повторяет все свои действия, забавляясь с волосами и просто напросто нагло лапая всё, что попадается под руку. Всё, кроме самого желанного места, от чего британец по капельке начинает терять терпение и стойкость. Прикосновения. Они везде. Они изучают одежду, забираются под неё, лазят, касаясь каждого сантиметра и особенно чувствительного участка кожи, не в зависимости от того скрыта она под тканью или же нет. Но никак не доходят, не опускаются и не сжаливаются. От того тянущегося чувства, подобного сладкой нуге или карамели, хочется начать просить, буквально выпрашивать о том, чтобы хотя бы на пару секунд одна ладонь соскользнула совсем чуть-чуть пониже. Но он пока что не упал до такого. (это всего лишь дело времени) А тем временем Джорджу становится совсем не по себе, будто он теряет вместе с дрожью, что неконтролируемо пробирает всё тело, одни из последних капель своей гордости. Но Дрим не отступает от своего, даже видя такую жалкую картинку перед своими глазами. Британцу становится даже немного стыдно за себя, ведь он возбуждён до предела, подобно только-только открывшему для себя порно подростку, а ничего со своей проблемой сделать не в праве. Хорошо хоть что позор в виде медленно промокающих спереди боксёров скрыт под штанами, потому и его щёки, вероятно, ещё не настолько красные, насколько могли бы быть. — Дрим, можно я.. — Нет. Он по-новой хотел предложить слегка изменить позу, что могло бы помочь. Но, возможно, он сам не хотел заканчивать всё резко. Фантазии в голове твердили совершенно разное, от «Сейчас будет больно, если он не выйдет из образа, и решит сделать это с минимальной подготовкой» до «А ты ведь позволишь ему, разве я не прав?». Чёртчёртчёрт. Джордж ощущает как он сам дёргается от таких мыслей. Внизу ещё более влажно. И это, фактически, конец. Финальный этап, на котором выхода назад нет, как и продвижения. Остаётся всего один единственный вариант, который тоже стоит попробовать. Что он теряет, в конце концов? — Пожалуйста. Кажется, это было одной из точек кипения, ведь весьма крепкая хватка на шее заставляет поперхнуться воздухом, что и так в малых количествах попадает в лёгкие. И этим всё не ограничивается. Его тянут вверх, тянут, заставляя подняться на колени, и сопротивления никакого не встречается. Джордж даже руки не расцепил, послушный какой. Это льстило. И далее происходит совсем уж невообразимое: Дрим его касается! Неужели, о мой Бог? Но облегчение тут же сменяется новой волной жара, что бьёт в голову и расползается от неё по всему телу. Всему чёртовому телу, а особенно в зону паха, над которой так маняще кружит широкая ладонь в тёмной перчатке. И еле-еле касается, а Дэвидсон уже от этого сводит по возможности колени вместе, пытаясь согнуться, но впустую. — Пожалуйста что? Ещё одно очень слабое место. Джордж практически никогда открыто не говорил о том, чего желает. Да, внешне можно было достаточно легко понять, но именно о своих чувствах он не распространялся. И это было абсолютно везде: что в обыденной жизни, что в подобные моменты. Было весьма трудно собраться и заставить язык двигаться. — Сделай это! — Что же? — Косни-ись! Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне! Фраза оказалась дополнена вскриком, ведь ладонь сжалась, нервно прошлась несколько раз вверх-вниз, и, не прекращая давить, набрала сразу же неплохой темп. А Джорджу многого и не нужно: сам тычется в ладонь, сжимает и сводит колени. А Дрим только и поддакивает, не в состоянии быть слишком жёстким со своим любимым, даже если поначалу и планировал. Зато он с лёгкостью может довести его до предела, наблюдая за тем, как он метается из стороны в сторону, как прижимается ближе и сдавленно шипит. Шипит только из-за того, что вторая ладонь ложится поверх губ, накрывает их, не давая сладостным звукам просачиваться. Такими темпами брюнет действительно не удерживается долго: а ведь он даже не расстёгивал рубашку и не забирался под штаны. Просто достаточно воплотить одну из самых заветных фантазий и заставить немного помучаться. У Джорджа есть один странный фетиш, но также у него есть чудесный парень, что помогает воплотить его в жизнь.