Touch me

             Джисон лениво листает ленту в перерыве между съемками, не особо обращая внимание на происходящее вокруг, но вдруг поднимает голову и встречается с испепеляющим взором Минхо. Уголки губ резко приподнимаются вверх, поскольку Ли, что сердито хмурит бровки, вырисовывая на лице недовольство, не может не улыбать.       — Не притворяйся обиженным, — оголяя ряд белоснежных зубов, но отчаянно пытаясь сдержать смешок, молвит Хан. — Перестань притворяться обиженным, — вторит он, начиная заливисто смеяться.       Минхо продолжает прожигать опечаленным взглядом младшего, не разделяя его приподнятого настроения. Он выглядит действительно расстроенным, однако Джисон почему-то уверен, что это актерское мастерство и не более того. Он так много раз вёлся на эти разводы, что доверие на нуле.       — Я просто хотел потрогать своей собственной рукой, — с грустью произносит Ли, — в чем проблема?       — В этом проблема, — едва ли сдерживая смех, чеканит Хан. — В этом проблема! — говорит он более уверенно, махнув рукой для убедительности.       — То есть всё остальное в норме вещей, верно? — вопрошает старший. — Я могу касаться любых участков твоего тела, кроме груди? — уточняет он.       — Нет, ты не можешь, — Джисон отрицательно машет головой, — не можешь, — повторяет, — ты не можешь! — он старается звучать твёрдо, но получается с трудом, поскольку не в силах угомонить смех.

♡

      Гримерка в перерыве между съемками ходит ходуном — каждый из мемберов делится впечатлениями, выплескивая эмоции физически, и лишь один Минхо сидит в углу мрачнее грозовой тучи. Никто особо не смотрит в его сторону, но не потому, что всем всё равно, а скорее потому, что слишком масштабный выброс эндорфинов испытал каждый и сейчас всех ведёт. Всех, кроме Лино.       — Может, пойдёмте перекусим? — воодушевленно предлагает лидер и сию же секунду помещение пустеет.       Ли же даже не шелохнулся — сидит в углу комнаты и гипнотизирует взглядом паркет. На удивление даже не залипает в гаджет и кажется максимально отрешенным, чем привлекает взгляд Джисона, кто остался последним не вышедшим.       — Хён, — с улыбкой на устах зовёт Хан, подходя к старшему, — пойдем, — он тянется вперед, собираясь взять чужую ладонь в свою, но Минхо за долю секунды до соприкосновения одёргивает руку.       — Иди, — даже не раздраженно, а безразлично бросает он.       — Ты чего, Хо? — хлопает глазами Джисон, уставившись недоуменным взором на него. — Ты правда обиделся на меня?       — Возможно, — спокойно отвечает Ли, даже глаз не поднимая.       — Хён...       — Ты был очень груб со мной сегодня, — перебивает старший.       — Но ты не можешь так вести себя на людях, — с нотками ярости шипит Хан, но быстро смягчается, понимая, что такой тон плодов не принесёт. — Прости, — шепчет на выдохе. — Хочешь сейчас потрогать? — с надеждой вопрошает младший. — Прикоснись ко мне сейчас, любимый, — ласково произносит он, снова делая попытку взять Минхо за руку, — прикоснись так, как тебе хочется.       — Не боишься, что кто-нибудь увидит? — дерзит старший.       — Никто не увидит, — Хан отрицательно машет головой в разные стороны.       — Нет, серьёзно, — Ли наконец поднимает взгляд, — сейчас распахнется дверь, зайдёт кто-нибудь из стаффа и не дай бог с камерой, — на одном дыхании тараторит он, — и всё, — подводит итог, вздыхая.       — Что "всё"? — уточняет Джисон.       — Твой светлый образ опорочен, — Минхо пожимает плечами и вновь глаза опускает в пол — еще немного и линолеум загорится от испепеляющего взгляда.       — Что за глупости? — морщится младший и всё же берёт чужую ладонь в свою, с силой её разжимая.       — Это не глупости, — негромко отвечает Ли.       — Хён, пожалуйста, прекрати, — взмаливается Джисон, присаживаясь на корточки перед старшим, — ну же, прикоснись ко мне сейчас, — он тянет ладонь Минхо к своему лицу, — прошу тебя, сделай это.       Ли расслабляет руку, но самостоятельно не двигает ею. Хан чувствует отчаяние в этот момент, но искренне не понимает, как загладить свою вину.       — Прости меня, — шепчет он на грани слышимости и протягивает свободную руку вперед, проходясь кончиками пальцев по бедру Ли.       — Не надо, — отмахивается Минхо, но Джисон до конца не осознаёт, о чём именно говорит старший: нельзя ли ему касаться или не стоит извиняться?       — Хён, скажи, что мне сделать, чтобы улыбнуть тебя? — спрашивает Хан и ужасается тому, что в самом деле сам не знает ответа на этот вопрос.       Он готов учиться и исправлять ошибки, но вдруг до сознания доходит, что всё еще не овладел тем способом, которым можно было хотя бы снять напряжение, повисшее в воздухе между ними. У него было столько лет... "Дурак" — корит себя младший.       — Я хочу, чтобы ты был честнее, — спустя недолгую паузу произносит Минхо и, прежде чем Хан откроет рот, чтобы парировать, он продолжает, — ты очень важен для меня, Хани, — содрогающимся голосом шепчет он, — поэтому меня ранит, когда ты ведёшь себя так... Так...       — Но мы ведь не можем быть столь откровенными на людях, — Джисон не дожидается, пока тот подберет слова.       Ли не отвечает — хмурит брови и вовсе отворачивается. У Хана голова кругом идёт и он устало вздыхает. Он пытается поступать правильно, а в итоге... В итоге обижает самого дорогого для себя человека.       — Хорошо, — сдаётся младший, — я обещаю, что больше никогда не посмею тебя оттолкнуть, — тише прежнего произносит он, — ты мне веришь?       Джисон поднимает раздосадованный взгляд полный надежды — как он только не расплескал её — и смотрит так проницательно, что Минхо, кажется, оттаивает. Он неуверенно кивает и впервые за всё это время в конце концов озаряет младшего улыбкой, на что получает не менее искреннюю улыбку в ответ.       — Можно теперь тебя поцеловать? — лукаво интересуется Хан и, не дожидаясь ответа, подается вперед, вовлекая в робкий нежный поцелуй.       Дверь сзади скрипит и Джисон отшатывается в момент, вынуждая старшего вновь недовольно поджать губы.       — Прости, — опускает голову Хан.       — Знаешь, я понимаю, — начинает Минхо, но запинается, нервно сглатывая, — понимаю, что ты просто стараешься сохранить лицо, — он несколько раз кивает, показывая полную осведомленность, — но это чертовски неприятно.       — Неужели было бы лучше, если бы я ходил со стояком перед всеми? — моментально вспыхивает Джисон, очевидно, пугая старшего такой резкостью. — Может, мне еще подрочить на глазах у стаффа или, может, ты хочешь отсосать мне при камерах? — бросает он и встает на ноги, делая шаг в сторону.       У Хана практически пар из ушей идёт от злости, но вдруг взгляд натыкается на Ли, который с трудом прячет застенчивую улыбку. Он не успевает даже ничего подумать, как Ли подаёт голос.       — Может, хочу, — ворчит он, стараясь звучать так же дерзко, как и Джисон, однако это не похоже на то, что он вступает в перепалку.       "Хён смущается?" — проносится в голове младшего и его зрачки расширяются сами собой, а пыл угасает.       — Серьёзно? — Хан прикусывает губу от восторга.       — Нет, конечно, — шипит старший, но ему не верят. Теперь уже точно.       — Тебе это нравится? — достаточно утвердительно произносит Джисон, но вопрос сам собой рисуется.       — Нет! — возмущенно восклицает Минхо, — не неси чушь, — бубнит он, стискивая зубами щеки изнутри, рискуя прокусить их.       — Нравится, — усмехается Хан.       Он снова направляется к старшему, но тот поднимается со своего места и делает шаг в сторону, однако крепкая рука, что умещается на его талии, дальше уйти не даёт. Джисон немного напирает корпусом, заставляя попятиться и упереться задницей в столик за спиной.       — Что творишь? — Ли перехватывает чужие запястья, но не отстраняет, скорее удерживает в одном положении.       Хан не отвечает, да и руки не вырывает — ласково улыбается и подается вперед. Невесомо проводит кончиком носа по оголенной шее старшего, щекоча, и оставляет короткий поцелуй за ушком, заставляя вздрогнуть.       — Всё, хватит, — Минхо перемещает ладони на широкую грудь Джисона, несильно надавливая в попытке оттолкнуть. — Прекрати, Джисон! — шипит он, но быстро смягчается, — Сон~и...       Хан же снова игнорирует — выкладывает дорожку из поцелуев по покрытой мурашками коже. Уверенность в показушности старшего возрастает с каждым новым касанием, поскольку тот только голову в противоположную сторону отклоняет, давая больше простора.       Дверь снова скрипит, но Джисон уже не реагирует, продолжая свои нехитрые действия, а вот Ли бьёт мандраж и, с силой упираясь в плечи младшего, выглядывает из-за его спины, проверяя, появился ли кто в проёме.       — Всё-всё-всё, — вторит Минхо, — ты проучил меня, хватит.       — Это не было целью, — шепчет Хан в самое ушко, опаляя горячим дыханием чувствительное место.       Ли открывает рот, чтобы парировать, но колено Джисона, что протискивается меж его бёдер, явно мешает сформулировать и, тем более, произнести что-либо внятное. Он тихо скулит куда-то в изгиб шеи младшего, который отчётливо чувствует ударную волну дрожи, охватившую тело Минхо.       — Ну, пожалуйста, — стонет Ли, — хватит.       Сомнительная интонация для человека, который хочет прекратить — подмечает Хан, но немного отстраняется.       — Почему? — с лисьим прищуром смотрит Джисон в карие омуты напротив, зрачки которых бегают из угла в угол.       — Потому что кто-то действительно может войти, — сбито тараторит старший, пытаясь перевести дыхание.       — Например... — Хан ухмыляется, поигрывая бровями, — например, мой член в...       — Заткнись, — перебивает Минхо злостным шипением.       — Ладно, — младший устало выдыхает, — но разве не об этом мы говорили и разве не это стало...       — Нет, — возникает Ли, снова прерывая на полуслове. — Я хотел тебя просто потрогать. Потрогать, понимаешь?       — Так потрогай, — ласково произносит Джисон, беря старшего за руку, и тянет к себе ближе, заставляя коснуться. — А я потрогаю тебя, — он снова игриво приподнимает брови и быстро перекладывает обе руки на ягодицы Минхо, который ойкает от неожиданности, но подается вперед.       Лицо Ли меняет эмоции в доли секунды с растерянности до озлобленности — он с силой толкает Хана, заставляя сделать шаг назад, а сам направляется к выходу. Джисон лишь озадаченно смотрит ему в след, опешив. Однако взгляд смягчается, а на устах всплывает коварная улыбка, как только видит, что Минхо лишь дверь плотнее прижимает, проворачивая ключ на несколько оборотов в замочной скважине.       — Я думал...       — Заткнись, — бестактно перебивает старший, подходя ближе и снимая с себя футболку на ходу.       Ли подталкивает Хана к диванчику, расположенному в метре от них, заставляя сесть. Джисон собирается что-то еще сказать, но Минхо прикладывает палец к его губам и сверлит свирепым взглядом.       — Если ты что-то скажешь, я очень больно тебя укушу, — серьезно молвит он, медленно опускаясь на колени.       Хан хотел лишь напомнить о том, что ключ есть у Чана и он вполне может отворить дверь, но вдруг осознает, что Минхо, кажется, и так об этом знает и даже помнит. Адреналин бьёт по венам, оставляя за собой раздирающее чувство, селящее в сознании мысль, что они могут быть пойманными, но влажный рот, что насаживается на член Джисона, теснит все посторонние мысли.       Минхо наконец касается его, протискивая ручонки под кофту, проводит кончиками пальцев по торсу, направляясь выше, и смело оглаживает ореолы сосков. Это странное чувство для младшего, поскольку его обычно так не трогали, тем более специально, тем не менее, чувство приятное. Хан едва ли сдерживает порыв заскулить, даже не разбирая, от чего конкретно: узкого горла, в которое упирается головка его члена, или подушечек пальцев, что так дразняще играют с его грудью.       Чувство эйфории продлевается, когда Ли задерживает член внутри глотки дольше обычного. Джисон давно подметил навыки старшего в этом плане, однако сегодня его удивляют всё больше, поскольку Минхо касается носом гладкой кожи у основания, смыкая губы в плотное кольцо, насколько это возможно, и держится около минуты, которая длится по меньшей мере вечность для Хана. Он замечает сочащиеся слезинки из уголков глаз старшего и считает это даже милым, хотя больше сексуальным, конечно. Ли так старается, что это не может не вызывать восторга.       Минхо отстраняется ненадолго, не выпуская член изо рта полностью, а после насаживается снова, и снова, и снова, учащая темп. Джисон едва ли сдерживается, чтобы самому не начать вбиваться в податливый рот. Он кладет одну руку на макушку старшего, но даже не напрягает — слегка ерошит волосы легкими поглаживаниями.       Ли что-то бормочет, но Хан не разбирает ни слова — член, находящийся в полости его рта, явно мешает внятно озвучивать мысли. Минхо всё же немного подается назад, но не говорит ничего — оставляет головку члена на языке и смотрит пронзающим взором.       — Я могу? — неуверенно вопрошает Джисон.       Старший не отвечает и лишь продолжает смотреть забвенно, перемещая ладони на бедра. Он выглядит, как собачонка — такой же верный и покорный. От этой мысли Хана пронзает током — слишком волшебное зрелище. Он еще раз обводит взглядом подрагивающие скулы на лице старшего, с подбородка которого так возбуждающе стекает слюна, и аккуратно толкается сам на пробу. Пара неуверенных движений и Джисон грубо проникает в чужое горло, растворяясь в переполняющих чувствах.       Они вместе слишком долго, чтобы обескуражить друг друга, но Ли удается. Хан всегда действовал нежно, стараясь быть бережным и острожным с таким хрупким хёном, который даже отголосков подобного восприятия не вызывает сейчас, послушно подчиняясь всем грубым проникновениям — даже глазом не ведет, не пытается отстраниться, хотя ему явно неприятно и горло саднить будет еще долго.       Чертовски возбуждает такое повиновение и Джисон умирает внутри, вновь возрождаясь сверхновой. Он даже не пытается себя контролировать, врываясь в туго стискивающие стенки горла резкими толчками.       — Я хочу, — с трудом формулируя мысли, произносит срывающимся голосом Хан, — хочу кончить тебе на лицо.       Минхо не может ответить, но даёт согласие медленно моргая и приоткрывая рот чуть шире, вероятно, чтобы Джисон смог выйти, поскольку его язык всё это время филигранно ласкал и обволакивал орган, мечась из стороны в сторону.       Пара изнурительных движений и Хан изливается едва ли на это прелестное личико, поскольку большая часть вязкой жидкости попадает всё же в рот Ли, который послушно сглатывает всё, что остаётся на языке.       Минхо мешкает, а Джисон утопает в блаженных чувствах, опускаясь на самое дно, что вовсе неизведанно им. Слишком хорошо, слишком блаженно. Столь, что даже колени подрагивают. Такой раскрепощенный хён не может оставить равнодушным.       Хан еще какое-то время витает в облаках, подверженный нападку пристрастных ощущений сласного юродивого чувства, отвергшего всё земное и погрузившего в небытие. Он даже не замечает, как Минхо обустраивается на его бёдрах, оказывающимся полностью обнажённым в мгновение ока.       Ли припадает губами к ключицам Джисона, практически вылизывая участки кожи на его шее. Тело непроизвольно содрогается от каждого нового касания, а когда полустоячий орган проходится по ложбинке, утыкаясь в колечко мышц головкой, Хан и вовсе благовенно закатывает глаза.       — Если хоть один из вас уснет сейчас, то я тебя больно укушу, — шепчет Ли, двигая тазом на возбуждении Хана, который вновь готов погрязнуть в забвении.       — Опять мне угрожаешь? Но я же не могу это контролировать, — взмаливается Джисон.       Минхо смотрит своим коронным пронизывающим взглядом, в котором читается то, как всё равно ему, а после нежно улыбается. Он тянется вперед и, едва касаясь, выводит узоры на плечах младшего, что даже глаза прикрыл, потерявшись в ласковых деяниях. Подушечки пальцев Ли так мягко оглаживают выпирающие косточки, а Джисон практически мурчит.       Еще пара лёгких прикосновений и Хан морщится, поскольку нежные пальчики сменяет что-то шершавое и колючее. Он распахивает глаза, моментально опуская взгляд вниз, и видит фиолетовый квадратик, зажатый между указательным и средним пальцем Минхо.       — Хватит спать, Хани, — шипит он, пихая чуть ли не в рот Джисона пластик. — Займись делом, — добавляет Ли пренебрежительным тоном, в котором так и пестрят нотки раздраженности.       Хан может и хотел бы возмутиться, но как можно недовольствовать, когда на тебе сидит такое чудо. Он быстро разрывает упаковку зубами и, заведя руки за спину старшего, быстро раскатывает латекс по члену. Ли немного приподнимается, давая больше пространства, но как только головка проникает в колечко мышц буквально на пару сантиметров, он резко опускается на всю длину, вынуждая младшего зашипеть, а сам замирает в немом стоне.       Джисон смог разомкнуть веки первым и, потянувшись губами к шее Минхо, начинает осыпать поцелуями чувствительное место в попытке облегчить болезненные ощущения, которые, к слову, были вызваны нетерпеливостью старшего. Немного привыкнув, Ли слегка приподнимается, чтобы снова опуститься. Он делает медленные поступательные движения, пока Хан аккуратно придерживает его за талию и без доли стеснения любуется подрагивающими ресницами и искусанными губами Минхо.       Спустя какие-то пару минут Ли уже набирает отчаянный темп, буквально прыгая на младшем. Притянув руку к лицу, он до боли прикусывает ребро ладони, чтобы не издавать лишних звуков, но вот Джисону, кажется, всё равно на звуки, переполняющие комнату — он громким шлепком опускает ладонь на ягодицу старшего и быстро повторяет это действие, заставляя того вскрикнуть и снова вызывая взгляд недовольства. Тем не менее Минхо молчит, а Хан лишь лукаво улыбается, умещая обе руки на округлых половинках, несильно сжимая.       Ли делает несколько особенно резких движений, насаживаясь на максимальную длину, и качает бедрами из стороны в сторону, плотно соприкасаясь всем телом с младшим. Джисон едва ли успевает приложить ладонь к головке члена старшего, чтобы не испачкать свой аутфит, когда тот кончает, даже не коснувшись себя. Хан чувствует, как Минхо туго сжимает его внутри, и так же не выдерживает дольше, немного растворяясь в моменте.       Его живот судорожно подрагивает, а грудь вздымается так, словно там сердце уже тоннели роет под ребрами, чтобы выбраться наружу, а сам он ненадолго теряет всякую связь с реальностью, отправляя все мысли в стратосферу. В чувства его приводит пронзающая боль в районе ключицы — Хан резко округляет глаза, приходя в себя.       — Ты чего? — возмущается он. — Ты не должен был кусать меня! Никто не уснул, — кипишует, сводя брови к переносице.       Минхо лишь улыбается и подается вперед, вовлекая младшего в поцелуй. Секунды достаточно Джисону, чтобы переменить гнев на упоение и раствориться снова в мягких чувственных губах, что так сладко пленят его собственные. За дверью слышатся шаги, а после и глухой стук костяшками по дереву, который заставляет отлипнуть друг от друга в мгновение и напрячься.       — У вас пять минут, — слышится приглушенный голос лидера по ту сторону, — если по истечении этого времени я словлю кого-то голышом, пеняйте на себя! Надеру задницы обоим!       Оба сразу оглядываются в поисках одежды, но Чан, кажется, еще не закончил с угрозами.       — Минхо~я, ты слышал? — продолжает Бан. — Тебе не будет так же приятно, как когда это делает Джисон!       — Эй! — корчится Ли и даже непонятно от чего больше: от возмутительной речи лидера или хихикающего Хана.       Минхо несильно бьёт младшего ладонью по лбу и сверлит разъяренным взглядом, который тут же сменяется огорчением с нотками обиды. Джисон же только заливистее смеяться начинает, а Ли скалится и тянется вперед, снова больно впиваясь зубами в нежную кожу.       — Да за что, — рюмит Хан.       — Было бы за что, вообще бы съел тебя, — едва ли размыкая челюсти, заключает Минхо и снова наклоняется, но Джисон вовремя прикладывает ладонь к его рту, оставляя на себе лишь свирепый взор.       — Мне кажется, моя очередь обижаться на тебя, — лепечет младший. — Ты ведёшь себя не менее грубо!       — Хочешь, чтоб на тебе совсем живого места не осталось? — убирая чужую руку от своего лица, злобно вопрошает Ли.       — Ты — демон, — дует губки Хан.       — А ты — любовь всей моей жизни, — парирует Минхо, быстро сползая с чужих бёдер и отворачиваясь, кажется, чтобы не удосужить вниманием свои розовеющие щечки, что видны даже через слой тонального крема.