Жаркая туманная ночь

— Эй, Шизу-чан, смотри: чем дольше я курю, тем на улице становится туманнее. Тебе не кажется, что это похоже на магию? – Изая лениво выдохнул никотиновый дым. — Просто совпадение, не неси чушь, пока я тебя отсюда не выпер. И вообще, отдай мою сигарету. — Шизу-чан ищет непрямых поцелуев со мной? Как мило. — Ничего я не ищу, кровосос. Зачем мне непрямые, когда я запросто могу получить полноценные? — Хо-о, Шизик хочет второй раунд? — Как бы не третий, блоха. — Моим губам одиноко, Шизу-чан. Им мало сигаретного дыма. Мало. — Так отсоси мне, - глубоко затягивается и с наслаждением выдыхает дым. — Извращенное животное, - ехидно улыбается и опускается на колени. – Ты хочешь, чтобы я отсосал тебе на балконе? — Ну, там туман и темно, думаешь, кому-то есть дело до моей личной жизни? Или тебя напрягает тот факт, что выяснится, как ты стонешь под самым ненавистным тебе человеком и, более того, отсасываешь ему по доброй воле? — Как заговорил-то, - стягивает трусы и оглаживает кубики пресса кончиками пальцев. – Я смотрю, ты уже порядком завелся, Шизу-чан. — Сам виноват, нехер крутить своей тощей задницей у меня в квартире. Не понимаю, как ты еще танец с боа тут не устроил. — Ой, да брось. Нравится же, - целует бедро, ведет языком к основанию члена, легко покусывает чувствительную кожу. Сверху доносится тихое шипение. — Вот видишь, еще как нравится. Брюнет обводит пальцем головку, размазывая выступившую смазку, берет в рот наполовину, плотно стискивая губами. Хейваджима хватает парня за волосы, безуспешно пытаясь насадить его сильнее, и запрокидывает голову, беззвучно приоткрывая рот. Тот перехватывает руку, ведет ее к своим губам. Удивленный взгляд янтарных глаз только подначивает, и брюнет, хитро улыбнувшись, вбирает по очереди каждый палец, вылизывает и покусывает огрубевшую кожу с привкусом табака. В последний раз проведя языком по пальцам, он отвел руку блондина назад. Чуть коснувшись головки губами, информатор отстранился, пошло взирая на бармена. В глазах того танцевали черти, ему хотелось взять это тощее тело прямо тут, на балконе. И он возьмет. — Вставай, — хриплый голос завораживал столь же искусно, как и глаза блондина. Изая медленно поднимается, не забывая как бы невзначай касаться кожи бедер и живота блондина кончиками пальцев или обратной стороной ладони. Он знает — это заводит бармена. Заводит столь же сильно, как и тело информатора. — И все-таки ты животное, Шизу-чан, — опирается руками на балконные перила, призывно поднимая задницу. — Тебе что-то не нравится, Изая? — проводит ладонями по упругим ягодицам, стягивает эластичную ткань трусов. Большим пальцем проникает в ложбинку между ягодицами и легко надавливает на вход. — Нравится, — смотрит из-за плеча и пошло облизывает губы. — Ты ведешь себя как шлюха, — хищная улыбка, укус в плечо. — Персональная шлюха? — Персональная блоха. Больше слов не было. Шизуо вошел резко, на всю длину, не жалея брюнета. От ночного холода не осталось и следа. Вокруг царил жар двух разгоряченных тел, жар страсти. Они всегда отдавались друг другу полностью, без остатка. Пар вырывался изо рта вместе с шумными выдохами и стонами, Шизуо сжимал ягодицы Орихары до синяков, зная, что завтра, да даже уже после секса, тот будет ворчать на нечеловеческую силу блондина, покрывая оскорблениями. А пока существуют лишь томные стоны и жаркие вздохи. — А-ах, Шизу… Шизуо… прикоснись ко мне… — Отпусти эти чертовы перила и повернись ко мне. Шизуо властно разворачивает брюнета и быстро подхватывает под колени, удерживая того на весу. Изая обхватывает сильную шею руками, ногами обнимает блондина за торс, крепко прижимаясь к горячему телу. Член брюнета трется между животами в такт толчкам, пара минут - и Изая кончает, крепко вцепившись в затылок Шизуо и оставляя царапины на чувствительной коже. Бармен с рыком кончает в расслабившееся после оргазма тело, больно кусая худое плечо. Ноги едва не подкашиваются, но блондин вовремя взял себя в руки. Осторожно вышел из брюнета, вновь подхватил на руки, словно принцессу из детских сказок, бережно уложил в кровать и накрыл одеялом. Послышалось недовольное бормотание Орихары, из которого было понятно только что-то вроде «Шизу-чан, мне холодно». Хейваджима слегка улыбнулся. Скрип балконной двери и шорох тяжелых штор. Завтра они будут спать долго. А оправдания найдет жаркая туманная ночь и промозглый осенний день.