Being a vampire

Сейчас будет больно, сердце приготовь.

Я тебе скажу — все это игра,

Это просто миг, это не любовь

Я тебя обидел, ты меня извини.

Я себя не видел, помню, голос дрожал,

…

Я не ненавидел, я тебя обожал,

Я тебя обидел, ты меня извини.

Ничего не выйдет если на сердце мгла…***

NЮ — Я тебя обидел.

— Хей… Ну что опять не так? Ангел сидел на кровати, его спина выдавала напряжение. Он сцепил руки в замок, уперев их в колени. Нина обняла его за плечи. — Все было хорошо. Даже очень хорошо. — Я знаю. — Тогда объясни мне, что случилось. Это знаешь ли, немного обидно… и почти больно. Я начинаю думать, что дело во мне. Ангел… мы же говорили об этом. Он развернулся, она опустила руки. — Нет… нет… Никогда не говори так. Дело не в тебе. Он приподнял ее голову, коснувшись подбородка. — Ты не любишь меня, — она отвернулась. Села, прижав колени к груди и обхватив их руками. — Нина… Молчание повисло над ними, стало слишком тяжело. Уйти? - подумала она. Бросить его и его команду. Переживет ли она? Если настолько сильно привязалась к нему. Глупая волчица. Глупая, глупая, глупая. — Ты был счастлив с ней, потому что было единение. Блаженство. Я не достойна этого? — Нина, пожалуйста, перестань. Ты достойна самого лучшего. Он мотнул головой, когда-то он уже говорил это Баффи. В неподходящий момент, в не самое лучшее время. Он бросил ее. Он не боролся. Теперь она нашла того, кто достоин. Самого лучшего. Ну нет. Нину он не отпустит. — Для меня ты — Лучший. Потому что спас меня, потому что не бросил. Потому что дал надежду и показал, что можно быть самой собой. И не прятаться. Твою мать, Ангел! Борись. Ты так боишься душу потерять, что не можешь расслабиться и быть счастливым? А ты не пробовал не жить мыслями об Ангелусе? Не пробовал быть просто Ангелом? Отпустить прошлое? Каким я тебя знаю... Хмурым, до безобразия загадочным, но умеющим улыбаться. Что вообще для тебя истинное счастье? — Свобода. Тогда, с Баффи, я почувствовал свободу. Впервые за сто лет. Я отпустил себя. И это было кошмаром. — Хорошо. Окей… кошмара и я не хочу. Давай подумаем. Ты живёшь в бывшем отеле. У тебя есть друзья, союзники. Деньги. Есть эта твоя миссия. Есть я. Чего ещё нужно? — Уверенность в завтрашнем дне. Одно идеальное утро, когда проснувшись с тобой, я не захочу перерезать весь город. Мне страшно, что я убью друзей — Уэсли, Ганна, Лорна или Дойла. А что если мне вернут душу снова, а половина команды мертва, а вторая половина проклинает, боится и ненавидит. И я снова останусь один, и потеряю все и всех, и миссию эту свою. Тебя. — Ангел… — она снова подвинулась к нему, — вообще нельзя стать абсолютно счастливым, пока отрицаешь или ненавидишь некую часть себя. Пусть и темную. А ты словно расщепился — Ангелус не я, оно получилось само. А что если фишка не в этом? — Не целостный, поэтому и не абсолютно счастливый? - он грустно улыбнулся. — Тебе нужно принять себя. Баффи и ваш с ней первый раз, может, и запустил триггер, что логично, но… Прости меня, конечно, за мою прямолинейность, но сто лет без секса кому угодно крышу сорвёт. Она была юной неопытной девчонкой, и снова прости меня… мне не шестнадцать. Я знаю, чего я хочу и кого хочу. Я знаю своего внутреннего зверя и готова к встрече с ним, и ты знаешь это. — Все дело в том, что я тоже очень хорошо знаю Ангелуса. — А слабо ему остаться наедине со мной? Остаться в клетке на ночь? — Даже не проси. Я не хочу причинить тебе вред. — Ты же не можешь знать наверняка. Ты не хочешь причинить мне боль… — Я люблю тебя. Я, а не он. Он ее любит. Он сказал эти слова надрывно, с горечью. Но нечто тёплое разлилось по венам, по телу. Его карие глаза горели каким-то лихорадочным блеском. — Любишь меня… ты любишь меня? - голос дрогнул. — И никогда не позволю себе ошибку. Нет. Ты нужна… мне. А Ангелусу ничего не нужно. Он не умеет быть нежным. — Ты серьезно?! Мы ходим по кругу. Откуда ты знаешь, какой он будет рядом со мной? Пошли. Эта мысль казалась ей бредовой, она на секунду испугалась самой себя и своих эмоций. А потом поняла, что сможет. Или хотя бы попытается достучаться до него. Она схватила его за руку. Дернула на себя. Как каменное изваяние. — Куда? — В клетку. Да, прямо сейчас. Да, я хочу жёстко и больно. Хватит нежности. Покажи мне истинного себя, Лиам. — Меня так не называли почти триста лет. — Значит, буду звать я. Седая древность, — она потянула его снова, и он встал. Слишком резко и близко, так что она уткнулась носом в его грудь. Черт, она же на голову ниже его. — Это опасно. Ты не знаешь, что делаешь. Я… он может убить тебя, — он повторял эти слова, как заезженная пластинка. — Заткнись. Я тоже могу убить всех в этом здании, — она встала на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ, упрямо сжатых в тонкую полоску. — Ангел… — Если что-то пойдет не так, убей меня, — он отошёл к комоду у окна и достал из верхнего ящика кол. Нина выгнула бровь. Кол у вампира в ящике? Мельком она обратила внимание на кинжал, деревянный крест, Библию, пару потрёпанных тетрадей, видимо, дневников и святую воду в бутылке. По спине прошла дрожь. — Зачем ты все это держишь в спальне? — На случай, если кто-то посмеет бросить вызов Ангелусу, Ангелу - неважно. Вот. — Кол лег ей в ладонь. — Ты поняла, что делать. В самое сердце. — Я не возьму, — она замотала головой, отшатнулась. Кол упал на пол. — Возьмёшь. Он псих, он опасен, у него в голове нет ничего, кроме жажды крови. Он даже любит извращенно. — Вот и посмотрим, насколько. Ты считаешь меня ненормальной? Пусть так, что мной движет? Волчьи инстинкты, ищу себе пару, не могу смотреть, как ты страдаешь, жрешь себя после каждой нашей ночи. После каждого нашего занятия любовью. Так нельзя. Либо принимаешь всего себя либо… теряешь все. Он снова посмотрел на нее. Крепко сжал руку. — Пошли. Они, держась за руки, спустились вниз, завернули за угол и оказались в месте типа подвала. Нина щёлкнула рубильником, и свет осветил клетку. Только ее и ничего больше. Уголок приглушенного света и темнота вокруг. Красный огонек камеры в углу. — Тут есть камера? — Ангел осмотрел помещение. — А то ты не знал. — Не знал. Обычно Ганн просматривает наружную территорию. В крайнем случае - все внутри. — Значит, у нас будет хранится запись качественного порно, - ее глаза сверкнули зелёным. Она завела его в клетку и заперла ее на пять замков, обмотав створку цепью. Проверила на прочность. Развернулась и бросила к ногам рубашку. Ангел видел её такой не в первый раз, раскрепощенной, дикой, опасной и сексуальной. Нина подходила медленно. Сама провела руками по своей груди, сжав соски. Сама, облизнувшись, дразнила его. Толкнула в противоположную сторону, ячейки клетки скрипнули. Нина прильнула к нему не как волчица, а как дикая кошка, облизывая и покусывая его кожу. — Отпусти себя. Расслабься. Будь со мной, - шептала она, целуя его лицо, губы. У него в глазах всплыл образ Баффи. Яркий и четкий… Какой она была юной и нежной. Он прогнал этот образ, сосредоточившись на Нине. Схватив ее за плечи, впился губами в ее приоткрытый рот, до всхлипа и до стона набрасываясь на нее со всей страстью. Он дрожал. Закинув ее ногу к себе на бедро, толкнул ее к столбу, выступу в стене. — Нина… — Я не боюсь. Я готова… я с тобой. Смотри мне в глаза. Он помнил этот момент, хотя с той ночи прошло немало времени. Помнил, как что-то словно оборвалось внутри. Как Баффи сцепила зубы, втягивая воздух, как ойкнула… и какое блаженство накрыло их обоих. Он не имел права сравнивать. Но ощущение было практически такое же. Только в его руках и под ним плавилась не юная Баффи… Нина не плакала, не всхлипывала. Получала удовольствие. И только когда он прервался, когда так несправедливо и больно вышел из нее… оставив ее сползать по стене. Она поняла. Она выпустила Ангелуса. И сейчас сидела у его ног. — Ты хотела встречи со мной? Вот он я. А ты горячая штучка. Встань. Он не чуял ее страх, она была спокойна. Внутри нее закипала обида…гнев. Нина поднялась. Перед ней стоял вроде бы все тот же мужчина, но что-то было не то. Какие-то безумные глаза, совершенно жуткая улыбка. И до мороза по коже интонация в голосе. — Ангелус? — в глазах этой странной девушки блеснул огонь. — Да, он. — Ты не жесток. Ты мерзок. И… я не боюсь тебя. Но зачем ты так со мной? Тебе нравится наблюдать, как люди испытывают боль. Ангел предупреждал меня. — О… Ну… На что ты рассчитывала? Ты жалкая. Меня это даже радует. Я тебя никогда не любил, но душа… упс — Замолчи, — Нина отвесила ему пощечину. Его голова дернулась, он слизал с губы кровь. Оцарапала ногтем. Хохотнул. — Ангел так долго закрывал мне рот, аж язык чешется. А у тебя он очень даже ничего. И ты такая дерзкая. Нина злилась. — Спасибо, что вызволила, до свидания. Он шутливо кивнул, и хотел подойти и открыть дверь, Нина схватила его за плечо и развернула, почти оскалившись. — Нет. Ты никуда не пойдешь! Так со мной никто не будет поступать. Да, я вытащила тебя… лишь для того, чтобы доказать, что ты и Ангел - одно целое. — Зачем? Мне так хорошо без него. И страсть, как хочется жрать. Они ходили по кругу, оба были готовы напасть в любую секунду. Два хищника. — Он променял истребительницу на волка. Даже смешно. Нет, серьезно, ты все же мне нравишься. Ты круто дерешься, это заводит. Я не стану убивать тебя сразу. Он сделал выпад, она оттолкнула его в сторону. Он наступал, она отходила и рычала. Ангелус хотел ударить ее, но промахнулся, попал в бетонную стену. Она сделала подсечку и отскочила в сторону. — Ну же, волчонок, поддайся мне. Ты же верила, что сможешь. — Волки умеют выматывать своих жертв. И не бояться преследования. — Да неужели, а если… это не будет преследованием? А что если… Мы продолжим то, что начали. Или ты хочешь драку? Тогда вперёд… волчонок. Нападай. Он дразнил ее, и она нападала. Кусала и царапала его смазливое лицо. Он пару раз не промахнулся, и из уголка ее дерзкого рта потекла кровь. Этот их странный танец, полудрака-полупрелюдия завершился тем, что Ангелус припечатал ее к сетке, вдавив ее грудь в ячейки решетки. Нина крикнула. Замычала… вцепившись в решетку. Больно и грубо Ангелус вошёл в нее сзади. — Давай же… это все тот же я, не так ли? Покажи мне, как ты можешь кончить для Ангела. — Я знаю… что ты здесь. Ангел здесь. — Твоего Ангела больше нет, - он прошептал ей это на ухо, развернув ее к себе, на этот раз позволив ей оргазм. — Смотри на меня. Я знаю что ты где-то там. Смотри… Прижатая к стене его телом, обхватив его лицо, вглядываясь в янтарные глаза, шептала Нина. — Глупая девочка. На что ты надеялас? Но знаешь, спасибо за то, что выпустила меня. Такая дикая, сладкая девочка. Он облизал ее лицо, втянул воздух… Толкнулся сильно, грубо. Больно. — Давай… сильнее. Я не боюсь. Я хочу… Чертова мазохистка, трётся об него, как шлюха. Но видит в глазах полное замешательство. Выпускает когти, с силой вонзаясь в могучие плечи. — Мммм… сначала я, конечно же, сделаю все, что ты хочешь. Что я хочу. А потом я все равно выберусь отсюда — Только. Попробуй. Я… - рваным ритмом от его движений ответила Нина… — Я. Убью… тебя. — А давай поиграем в игру. Кто сильнее. Злобно рассмеявшись, Ангелус до крика снова сжал ее грудь, заглушив поцелуем. — Ты… проиграешь, — он чуял запах крови, запах чего-то дикого. Звериного. В его искаженное вампирской маской лицо вглядывались волчьи глаза. — Ответь мне на вопрос, любил ли кто-нибудь Ангелуса? А любил ли кто-нибудь Лиама? — Пытаешься достучаться? — ещё толчок и грубый засос в нежной шее. — Зря. — А любил ли кого-нибудь Ангелус? Смотри в мои глаза. Смотри… Что ты видишь? Она часто дышала, и была близка ко второму разрушительному до крика и до слез оргазму. Решетки клетки скрипели. Он видел её силу. Слабость. В затуманенном разуме все смешалось в одно. Он смеялся. — Любовь… к черту ее. — А я люблю… Представляешь? И ты тоже. Кажется, он слышал это, и не раз. Или это был Ангел? — Меня? Или жалкого труса Ангела? — Тебя. Посмотри на меня. Что ты видишь. Он видел девушку у решетки. Видел и чувствовал борьбу внутри себя. Она зажигала его, она заводила и злила его. Она звала его по имени. — Я вижу волка. — Так что ты будешь делать с волком? Ангелус? Она с рычанием оттолкнула его в противоположную сторону. И царапая его грудь и спину набросилась на него. Он снова был в ней. И ей было мало. Ангелус не понимал, что кто-то действительно может быть настолько сильным. Настолько полным веры в его лучшую сторону. А его лучшая… та, другая сторона, пробивалась сквозь темноту. А она, такая упрямая, все целовала его и сдерживала. Темнота наступала и на нее. А стук ее сердца и рваное дыхание стирали грани. Ее глаза, в которые он падал, как в пропасть. Ее губы и голос… Принять темную сторону. Принять всего себя. Перед глазами пролетела практически вся его жизнь. И стало так больно. Или оттого, что ее зубы на пике страсти вцепились в его плечо. Или оттого, что душа билась раненой птицей. Вырвавшись, металась. Душа? Выходит, она все ещё была с ним? Выходит, что… нет. Улетела. И стало так странно, так непривычно. — Люблю тебя, - у нее почти не было сил. Последний рывок и блаженство. Слезы…- Люблю тебя. Его лоб коснулся ее лба. Он зажмурился, стиснув зубы. Застонал. Все закончилось. Злость и гнев, жажда крови сменилась пустотой. Ангел или Ангелус? Целое. — Лиам… - шепот где-то в темноте. В тусклом свете лампы. У стены клетки. — Нина? Нина, прости меня…- он упал на колени, обхватив ее ноги руками. Ее трясло. Одной рукой она держалась за решетку, другой - за его плечо. Она плакала и смеялась от того, что смогла совладать с ним. В этой драке. В этом жёстком трахе… — Ангел? Ангелус? Кто ты… кто ты сейчас? Она не смотрела на него. Его руки обнимали ее так крепко. — Я … не знаю. — Пусти меня. Он разжал объятия, и Нина опустилась перед ним на пол. Его глаза снова всматривались в ее то ли человеческие, то ли в волчьи. Эта девушка не побоялась Ангелуса. Ангелус пал перед ней. Преодолел проклятье силой духа? Может, быть изначально в этом пророчестве была оговорка. Что-то вроде когда примешь себя, спусковой крючок исчезнет. Принял счастье… Понял, что нашел ту, кто смог усмирить его демона? Они с Ниной сидели на полу клетки. — Как мне теперь жить? — спросил он. — Попробуй с чего-нибудь новенького… например, я хочу называть тебя Лиам. — Надо будет привыкнуть.