7.62

Утро, было пасмурным, серые тучи сгущались над лесом, грядет сезон дождей. Трубач проснулся, от того, что его что-то резко кололо в бок. Открыв глаза, он, не очень отчётливо увидел стоящего перед ним стража, что будит его, вот таким вот не замысловатым способом. Трубач поднялся, все также поднятыми руками, после чего, ему протянули лестницу, по которой он выбрался из клетки. Серебряница, тоже был уже на верху. Что интересно, его художества рассматривали стражники, они сидели и обсуждали что-то между собой, иногда эмоционально размахивая руками, или жестами. Парней повели к уже знакомому им старейшине. Пока они шли, Трубач вновь заметил реку, рядом с которой стояла деревня, и приметил там парочку каное, что лежали на берегу. Придя к старейшине, их вновь поставили на колени, а после заставили кланяться. Старейшина, стоял перед ними, а за ним, была та самая девочка, из за которой всё и началось. Старейшина, начал в очередной раз, бормотать что-то на своей тарабарщине. Трубач, молча слушал, и и думал о том, когда поймать момент, чтоб вырваться и сбежать. Стража по прежнему стояла рядом, готовая вонзить копья в любой момент. (Серебряница)-Чего он там бормочет? (Трубач)-Незнаю, и знать не хочу... Сказал он, после чего, его палкой огрели по спине. Старейшина же, продолжал бормотать на своём языке. Трубач понимал, что эти ребята на долго их не оставят, рано или поздно, они пойдут в расход, либо умрут от голода. Тучи сгущались, где-то в дали гремел гром, воздух казался очень душным. Все это выглядело как попытка в наказание. Наказание не тела, а разума, так размышлял Трубач. Он был ранее в джунглях, когда воевал на стороне Китая против Вьетконга. Он знал, что джунгли, это худшее место, куда может попасть цивилизованный человек. Старик, заканчивал свой монолог, после чего взял миску с неизвестной жидкостью и подошёл к Юрию. Стража быстро подняла и старик, окунув руку в чашу, намочил палец в той самой жидкости, после чего, принялся рисовать на лице у Юры, какое-то символы. Юра пытался вертеться, но стражник с копьём, в очередной раз показал, что бунтарей тут не любят. Закончив рисовать узоры, старик подошёл к Трубачу, и начал делать всё тоже самое. Разница была лишь в узорах которые он рисовал. По окончанию этого ритуала, на ребят накинули веревки, и повели в сторону чащи. Тропинка проходила вдоль берега, и с неё прекрасно было видно реку. В отличие, от того ручейка, где очнулись Юрий и Трубач, это была действительно рекой. Дна небыло видно, только лишь коричневую как кожа аборигенов воду. Вскором времени, парней привели, в место, что напомнило шахту, где трудились другие пленные. Стража погнала вояк к месту, где выдавали инструменты. Взяв по деревянному инструмент у и чаше, их штыками погнали к остальными. Трубач заметил, что на лицах у всех рабочих, тоже были рисунки, но вот что они означали он не знал. Быть может это был номер, или то за что их наказали. Трудно было ответить на этот вопрос, так как местного языка а темболее рукописи, ни Трубач ни Серебряница не знали. Парни быстро влились в общий поток, они копали на берегу реки, но не знали что капать, они несли выкопанные ими камни к куче, которую перебирали другие трудяги. Серебряница в один момент подметил, что похоже-что они ищут золото, ибо работы ведутся не только на земле. Парень указал на рабочих, что собирают что-то в воде и ходят с теми же чашами. Трубач понял, что действовать сейчас не вариант, и им стоит, подождать ещё немного времени. Так, они отработали весь день, вечером, их всех согнали с берега в детки, и поставила по чашке с водой и едой. Тогда, Трубач начал продумывать свой план, он понимал, что их спасение является река. Но, чтоб добраться до неё, им придётся навести шороху на всю округу. В этом, помогу те самые рабочие, что начнут бунтовать как домино, тем самым, дав воякам шанс уйти. Но, для этого, придется продумать план. Спонтанный бунт, будет работать только в том случае, если им удастся подначить взбунтовать большинство. Но, из за незнания языка, это будет проблематично. Вздохнув, Трубач решил отложить это всё на завтра. Сегодня, он был сильно измотан как физически так и морально, а потому, крепкий сон, это лучше, что он мог сделать для себя, в данной ситуации. Уволившись на землю, он уснул таким сном, каким спят только мёртвые. Возможно, он уже мертвец, а эта чертава дыра его чистилище, где он будет гнить, до тех пор, пока не искупить свои грехи.