Wander back to me

      Она ненавидит свои руки и вещи, которые они сотворили. Ответственность, которую они несли, несмотря на то, что желала она совершенно другого. У неё были очень простые желания, которые были написаны на её сердце; дом и мальчик, мальчик, который разделил бы с ней это родное место.       В редких случаях, когда цветы покрыты свежевыпавшим снегом, а её пальцы цепенеют от холода, пока она подметала его безымянную могилу, её самого любимого, самого дорогого, она испытывает ненависть.       Ненавидит не знать его. Как его зелёные глаза начинают со временем тускнеть; как картинка волнистых упрямых волос на затылке или его сморщенного в решительности лба, забывается. Был ли его нос такой острой формы, какой она его помнит, или он был еще острее? Образ Жана она помнит так, будто он был выполнен из лучших красок и форм. Однако Кирштайн никогда не требовал ничего взамен: знал, что он не станет более ценным, чем уже изношенное воспоминание о нём.       Она ненавидит обещание, которое не смогла ему дать, но судя по всему, его держит. Это была дерзость требовать от неё так много: продолжать жить дальше и забыть о нём, хотя она каждый день делает всё, чтобы его образ сохранился в памяти ещё надолго. Она задавалась вопросом, когда она стала такой послушной: таков парадокс быть одной из сильнейших, но не иметь достаточно мощи, чтобы хоть что-нибудь изменить.       Какая-то часть её всё еще задается вопросом, что он сказал в тот день, сидя за тем старым скрипучим столом; ненавидит ли он её за то, что она пыталась запомнить каждый момент с ним, но упустила так много. Есть ли в этом хоть какая-то доля истины?       Даже если она запомнит каждую деталь в нем, жало его слов; даже если она проливает слёзы, которые колеблются в своей частоте, мальчик, похороненный под деревом останется лишь сказкой, как и титаны, которые когда-то давно бродили по земле.       И она думает о нём. Она думает и о любви, которую испытывала к зеленоглазому мальчику, маленькому принцу на белом коне, спасшему её от плохих людей в детстве; думает и о жертве, которую не смогла принести. Хранит воспоминания о нем, безнадёжно поблекшие. Размыто помнит его улыбку; то, как его большие руки прикасались к ней и удерживали её и помнит звук его голоса, потерянный при переводе.       Нет никакой возможности убедить её в том, что любовь, которую она так долго испытывала и прятала под видом семьи, могла подтолкнуть её к совершению такого поступка. Чтобы воплотить в жизнь и исполнить своё предназначение, она прислушивалась к своей крови, которая направляла её и текла в жилах с самых древних времён. Она делала всё, чтобы стать самой сильной. Она ненавидит ощущение, что её привязанность могла выйти боком для них обоих. Она была привязана к нему настолько, что смогла убить его. Смогла заставить Имир улыбнуться и положить конец проклятию, такому же древнему, как само время.       И она уничтожила своего любимого. Они так и не смогли изменить горькую судьбу, но обещание было сдержано, а мечта о свободе достигнута, даже ценой смерти.

Смерти Эрена

      Несмотря на всё, что он когда-либо хотел достигнуть, несмотря на величину его целей, спасти его не удалось. Не удалось ему и стать её Эреном.       Как он эгоистично заставил ее вмешаться в ход войны, и как она так и не смогла заставить себя забыть о нем.       И Эрен это знает. Он знает насколько непростительны те поступки, что он совершил и собирался совершить. У него не было выбора с рождения — он был монстром, и даже единственная, что осчастливила его, вынуждена была его уничтожить. У неё тоже не было выбора: должна была убить того, чьим единственным хорошим делом была любовь к ней.       Это была окончательная цена. Его здравомыслие и её худшие страхи, которые должны были сбыться её собственными, подчиненными ему, руками. Она несла ответственность, которая противоречила всем её мечтам.

Его единственная форма извинений — долгий сон.

      Жизнь мечты, от которой она была так далеко, и ужас, от которого он ее спас, возродились в лихорадочном экстазе оставшихся четырех лет, проведенных вместе, только вдвоем. Если бы только она дала ему другой ответ.       Хижина. Любимый шарф. Невыполненная отчаянная просьба забыть о нём, когда она вновь выигрывает длинную шахматную партию.       Но сам он умоляет её об обратном. Каждая частица его «я» истошно кричит о том, чтобы она никогда не смела исполнять того, что он просит. Он хочет быть единственным мужчиной в её сердце навсегда, и признается в этом только в последние минуты своей жизни лучшему другу, который должен ненавидеть его, но не может.       Он хочет, чтобы она думала только о нем, оплакивала только его, несмотря на то, как глубоко он её ранил. Любил только её и хотел этого взамен.       Это эгоистично и неразумно, об этом думает даже Армин, но не может противостоять своему другу.       Эрен понимал, что он сделал. Понимал, что прародитель свёл его с ума и теперь единственными значимыми ему людьми были друг, слушающий его в последние моменты и она       Микаса, смотрящая на него своим, полным решимости и любви, кою искала Имир на протяжении нескольких тысячелетий, взглядом. Самым свободным из всех.       И Эрен, смотрящий на неё тоже. Он так устал, вымотан и сломлен, но исцеляется для неё. Чтобы позволить ей взглянуть на него в последний раз. Такая давняя мечта жизни, которую он не смог осуществить для неё.       Но она прощает его в тот момент, как меч вытягивается в своём последнем взмахе, а она убивает его.       И по мере того, как его сознание растворяется, когда тепло нежных рук обвивает его, воспоминания о ложной реальности исчезают из жизни, которую они прожили вместе. Прикосновение губ к нему лишь подтверждение истинного ответа на вопрос, который он задал так давно. Они не прощаются. Потому что это Микаса. Микаса живёт для того, чтобы помнить Эрена. Она живёт и для себя, потому что обещала никогда не сдаваться. Пообещала ему, и больше не нарушала обещанное. — Увидимся позже, Эрен.       Она предоставляет его. Последнее желание, которое он выразил с румяными щеками, без позвоночника. То, что он на самом деле имел в виду, сидя в той конной повозке рядом с теми людьми, о которых заботился больше всего на свете.       Она могла выйти замуж, завести семью, от которой он заставил её отказаться и даже не ждать обещанные десять лет.       Но она выполняет его последнее желание.       Убирает его страх быть забытым; говорит, что никогда не забудет его, даже если он сам об этом просил. Память о его облике, пусть и нечётким спустя время, останется с ней навсегда. — Все они будут здесь скоро, чтобы навестить тебя, — говорит она ему, — Ты счастлив не так ли?       Она знает, что ответа не будет. Рядом с ней только то дерево, под которым он любил спать, пока Карла готовила обед и думала, куда же они вдвоём убежали.       Только холм, на который они забирались, может, вечность назад. В то время, когда на нём она запоминала каждую его черту; чувствовала его рядом с собой и солнце, что просачивалось сквозь листья и согревало его загорелую кожу, от чего он морщился во сне.

Просто ещё одна давняя мечта.