История Альфы

      На фоне низкой линии гор возвышалась бледная луна. Трава и деревья переливались в серебристом свете, достаточно сильным, чтобы отбрасывать тень на Волка. Рядом с ним образовался ещё один длинный силуэт — Бедствие. Она шла вместе с ним, пока Волк и его новая стая возвращались в сарай после дневной пастушьей работы. — Ты видел, как Зорро позволил этой овце выставить себя дураком? — прошептала Бедствие.       Волк оглянулся через плечо. Остальные три Свирепых Пса шли близко, но в паре шагов позади. Он знал, что отлично справлялся с работой, и Солнцепляс с прихвостнями не могли смириться с этим, как и Бедствие с тем, что ей это нравится. Даже сейчас Красавица бросила на него неприязненный взгляд. — Овца даже не была умной, — ухмыльнулся Волк, — всё, что ей нужно было сделать — загнать себя в угол. Он не знал, что делать, кроме как лаять, подобно идиоту. — Он потерял голову, — Бедствие фыркнула от смеха, — и считает себя самым умным.       Она неожиданно лизнула Волка по подбородку. Волк ощутил, как по его шкуре пробежали мурашки. В ответ он провёл языком по её заострённому ушку. Когда они рысцой вбежали в сарай, то Волк проследовал за ней до лежанки и сел, навострив уши в ожидании, когда владелец ранчо пристегнёт его к стене.       Но владелец этого не сделал. Он успокоил Солнцепляса, Зорро и Красавицу, а потом повернулся к Волку и Бедствие, помахав им передней лапой. — Рядом.       После стольких лун Волку даже не нужно было думать об ответе. Он вскочил также быстро, как и Бедствие, а затем побежал за владельцем, выводящем их из сарая. — Что происходит? — прошептал он, заглядывая между широко шагающих ног владельца ранчо.       Бедствие выглядела счастливой, её глаза сияли: — Сегодня наша очередь нести дозор. Это значит, что Альфа стал доверять тебе!       Волк ощутил, как его сердце забилось чаще, и не только от мысли, что Альфа стал уверен в нём. Он вспомнил свои ночные патрули со старой Стаей, ещё до того, как Волк стал охотником. Те ночи были длинными и скучными, поскольку его соплеменники едва ли бросали ему хоть одно слово. Он никогда не имел такой приятной компании, как Бедствие.       Владелец ранчо остановился, погладил их по головам и предложил каждому угощение из мешочка прежде, чем направился к своему дому. Волк и Бедствие уже собирались двинуться вдоль забора, как позади них шевельнулась тень. — Бедствие, — прорычал Солнцепляс.       Она повернула свою морду: — Да, Солнцепляс? — Ты за главную, — свирепый пёс бросил сердитый взгляд на Волка, — убедись, что овцы в безопасности. Убедись, что Волк ведёт себя хорошо. Я не хочу никаких ошибок. — О, не беспокойся, — Бедствие закатила глаза и вздохнула, — я буду очень внимательно за ним следить.       Она улыбнулась Волку и вывалила язык из пасти.       Волк ощутил, как его щекочет смех изнутри, но тот подавил его, столкнувшись с враждебным взглядом Солнцепляса. Бедствие потрусила вдоль забора, и, бросив последний взгляд на Свирепого Пса, Волк последовал за ней.       Как он и ожидал, Бедствие оказалась хорошим напарником в дозоре. Они тихо расхаживали между загонами овец и фермерским домом, принюхиваясь и прислушиваясь к любым беспокойным звукам. Шерсть Волка стала дыбом от настороженности, и, по мере того, как луна поднималась выше, его лапы были тихими, а нос чувствительным. Но с течением времени, не принёсшим ничего опасного, он стал расслабляться. Рядом со спокойной и уверенной Бедствием он ощущал себя с ней единым целом, идеальными партнёрами. Казалось, каждый из них без слов знал, когда нужно остановиться и принюхаться, а когда двигаться дальше. Ни у одного врага не было шанса проскользнуть мимо них.       Когда они остановились у изгороди на лугу, Бедствие села и склонила голову набок. — Здесь так спокойно. Ничто не шевелится. Как насчёт гонки?       Уши Волка дёрнулись. — Гонки? — Да. Ты ведь не боишься, верно? — она протиснулась в щель между забором и воротами. — Но я понимаю, что это не так. Извини. Ты же знаешь, что я тебя обыграю. — Ха! — Волк протиснулся вслед за ней, — ты пожалеешь о сказанном! — До дальнего забора и назад.       Она бросилась бежать, застав его врасплох, и её задние лапы были на несколько шагов впереди него, когда он бросился за ней. Волк побежал, тарабаня лапами, мышцы лап увеличивали его шаг, пока он не поравнялся с ней; а затем и вырвался вперёд. Трава под его лапами была влажной и посеребрённой луной, и Волк ощущал её тяжелое, смеющееся дыхание рядом.       «Я никогда не был так счастлив», — подумал он с лёгким чувством удивления.       У забора Волк заскользил по земле, опустил задние лапы, изогнулся и отпрыгнул в сторону. Бедствие развернулась раньше, воспользовавшись хитрой уловкой, но он всё же догнал её, пролетев мимо. Когда они добрались до другой стороны забора, Бедствие влетела на него сзади, и они упали на землю, переплетая лапы. Волк схватил её за шею, но нежно и игриво, пока та не выбралась из его хватки и не обхватила его морду.       Наконец, обессиленные, они вместе повалились на бок, высунув языки. Над ними сияли звёзды, несмотря на свет огромной луны. Запахи сосны, осины и полыни донеслись до ноздрей Волка, но он больше не ощущал желания бежать в горы. Он хотел остаться здесь. — Бедствие, — произнёс он и заколебался. — Что?       Волк облизнул свою грудку, восстанавливая дыхание, которое сбилось не только из-за бега. — Я просто… Не знаю, как сказать, но… — Попытайся, — она повернула голову, чтобы взглянуть на него.       Это вырвалось быстро: — Мне не нравилась ни одна собака или волчица так сильно, как нравишься ты.       На мгновение она замолчала, и Волку показалось, что его сердце остановилось. — Я тоже так думаю, — пробормотала Бедствие наконец.       Порыв счастья и облегчения прокатился по его телу. — Ох. Это хорошо. — Волк, ты все ещё думаешь о том, чтобы сбежать? — её тёмные глаза пристально пронзили его собственные.       Он навострил ухо в сторону холмов и вздохнул. — Да, — признался Волк, а затем бросил свой взор на неё, — но если ты станешь моей парой, я буду здесь всегда.       Её рот открылся, а глаза расширились, но прежде, чем она хоть что-то сказала, по двору разнёсся панический вопль. — Клетки с курицами! — Бедствие вскочила на лапы.       Волк поднялся и побежал. Шум донёсся из проволочных клеток, где сидели жирные куры, и в ноздрях у него стоял резкий запах, столь знакомый в его давней дикой жизни. Не волк и не лиса… Его губы расползлись, обнажая зубы.       Койот. — Заходи с другой стороны двора! — прорычал он, и Бедствие сорвалась с места, обегая проволочное ограждение. Волк замедлил шаг, его ноги затекли, когда он подошёл ближе к высоким воротам. Теперь он мог видеть, где проволока была сломана, а задвижка незакреплённой.       «Это моя территория, — подумал он, — и эти птицы принадлежат моему Альфе. Ни один койот не посмеет забрать добычу у защитника.»       Он бесшумно подкрался ближе, толкнул калитку пошире, готовясь к тому, чтобы побежать. Здесь!       Волк остановился, подняв лапу.       Койоты обычно сбивались в банды, ему это было известно, но этот был совершенно один.       «Как я… Когда я был…»       В лунном свете Волк мог разглядеть выпирающие рёбра койота, его взъерошенную шерсть. Крадясь к отчаянно кудахтающим курам, он странно покачивался, и Волк осознал, что тот ступает лишь на три лапы. Волк бросился вслед за койотом вдоль внутренней стороны клетки, наблюдая за ним с огромной жалостью.       «Дикая тварь. Изгнанная из своей Стаи. Одинокая и голодная…»       Койот бросился вперёд, схватив красную курицу. Его глаза распахнулись, когда он заметил Волка, а затем проскочил мимо него, сверкнув бледной клочковатой шерстью, и вылетел в открытые ворота.       «Нет!»       Волк развернулся и бросился за ним, но он уже слышал топот лап других свирепых собак. Они бежали через двор, отрезая койота, который в панике убегал с мешающей ему курицей.       Солнцепляс достиг его первым, подпрыгнув и швырнув маленькое существо на землю. Койот покатился с кувырком, выронив из пасти курицу. К этому моменту Зорро и Красавица уже накинулись на него. Щёлкнули зубы, сверкнули когти, и когда тяжело дышащие свирепые псы отступили, от койота осталась лишь окровавленная тушка, обмякшая и изодранная. Курица лежала рядом безжизненной кучей перьев.       Солнцепляс запрокинул голову и поднял тревогу резким грубым лаем, который, насколько знал Волк, должен был привлечь внимание владельца ранчо. По его позвоночнику пробежал холодок.       «Что я наделал?»       «Или что я не сделал?»       Когда владелец ранчо поспешно вышел из дома с лучом света, трясущимся в его лапе, Солнцепляс развернулся и издал свирепый рычащий вой прямо в морду Волку. Волк ничего не мог поделать, кроме как неподвижно стоять. Его шерсть встала дыбом. Даже Бедствие, шагавшая рядом с сожалеющим видом, не могла его успокоить.       «Это была моя вина. Я слишком долго колебался. Проявил слишком много жалости. Теперь они разлучат нас. Владелец ранчо посадит меня на цепь.»       Он попятился поближе к Бедствию, когда Солнцепляс, Зорро и Красавица окружили их обоих. Шкура взъерошилась, но он знал, что нет смысла нападать на членов Стаи. Он не победит троих.       «И Бедствие. Что насчёт неё?»       Они стояли вместе, дрожа всем телом. Волк чувствовал мурашки на шкуре. Зорро и Красавица пригнулись на передние лапы и зарычали, Солнцепляс сделал шаг вперёд. — Ты подвёл Стаю. Ты подвёл нашего Альфу! Вы оба потерпели неудачу! — Солнцепляс, — начал Волк, — это моя… — Заткнись! Тебе нельзя доверять! — злобная морда Солнцепляса повернулась к Бедствию. — Ни одному из вас!       Она присела на лапы, опустив свои заострённые уши: — Мне жаль, Солнцепляс. — Так и должно быть. Вы не выполнили свой долг. Вы будете наказаны.