Огненное бедствие

      В одном тёмной лесу, таком тёмном, что укрытая еловым ковром земля не видала и лучика солнца, стояла кособокая избушка. Полусгнившее крылечко, перекошенные мутные окошки и засыпанный прелой листвой дымовой проход — всё, что могло предстать перед случайными посетителями этого места.       Но всё было не так просто, как могло показаться на первый взгляд. В этом доме обитал величайший Пугатель всех детей, а также лодырь и шутник. Как только его не называли. И Леший, и Аука, но всё же шутник этот предпочитал, чтобы его называли попросту дядюшка Ау.       В один особенно морозный день Дядюшке Ау не спалось, и он решил перепроверить и пересчитать всё накопленное поколениями Леших добро. -Это надо. И это надо. А вот это…а вот это не надо, — бормотал Дядюшка Ау себе под нос, открывая горловину пыльного мешка и заглядывая внутрь. –Что это за ерунда? Выбросить!       Размахнувшись, Леший вышвырнул мешок через окно в сугроб, отчего не ожидающий подобного ворон возмущённо каркнул и скосил глаза на оконце.       Оглядывание всего добра заняло у Ау весь день, отчего уставший дед ночь спал спокойно и без сновидений.       Утром дядюшка Ау испуганно свалился с кровати и вытаращил спросонья глаза на мелькавшую в мути окна тень. -Кар-раул! Спасайсь! — раздавались отчаянные крики Ворона-соседа, отчего дядюшка Ау, проникшийся всё-таки каким-то снисходительным одобрением за годы проживания на одной территории, поспешил на помощь.       А на улице его встретило что-то страшное, извивающееся острыми листьями и качающее огромной головой-цветком, переливающееся огненными прожилками. Вокруг орхидеи, а именно её напоминало растительное чудище, весь снег стаял, а земля раскалилась, отчего двор имел фантастическое, но ужасающее зрелище.       Скатившись с шумом по ступенькам, Дядюшка ау, подпрыгивая на горячей почве, подскочил к цветку, чем привлёк его внимание. Огненные лепестки затрепетали, словно наблюдая за испуганными махами рук низкого, но крепкого старичка.       Дядюшка Ау, шокированный появившейся аномалией, вовсе забыл о подобной ситуации в прошлом, поэтому потерял бдительность, отчего гибкой лозе удалось незаметно схватить Лешего за щиколотку и поднять вверх, приблизив к раскрывшемуся бутону лицом.       Ошалевший от смены горизонтали Ау, замахав свободной ногой и руками, отплёвывался от попавшей в рот бороды. Выскользнувшая из валенка нога стала спасением от прилива крови к застарелым мозгам, но не спасла от того, что произошло дальше.       Оглушённый жёстким приземлением Леший замер на чуть-ли не кипящей земле, обжигающей грубую кожу. Под штанину юрко пробралась лоза, довольно грубо проскользнув между ног и царапая кожу поджавшейся от страха мошонки. Завопив от неожиданности, Леший спровоцировал Орхидею на более активные действия. Десятки тонких и острых листьев ринулись разрезать одежду глупого человечка, не заботясь о ранках, оставляемых острой кромкой.       Оставшийся абсолютно обнажённым Дядюшка скрёб землю треснувшими ногтями, пытаясь отползти, но об этом не могло быть и речи, ибо адская Пиро-Орхидея была априори сильнее и ловчее старого, дрожащего существа внизу, корчащегося от проникающего в сфинктер толстого постороннего предмета.       Раздвинув для удобства ноги и прижав с силой к земле, так, что суставы затрещали, растение исследовало скользкие стенки, хлюпая кровью. Двигаясь в едином ритме, множество добавившихся к первой лоз раздвигало мышцы, в безумном любопытстве изучая тёплое нутро, которое так хорошо подходило к прорастанию семян.       Хрипя и быстро моргая от подступивших слёз, Ау упёрся в почву лбом, проклиная всех Леших вместе взятых. Кто, как не они, запихнули семена Пиро-Орхидеи в простой холщовый мешок… Который тот по неосторожности и незнанию бросил в сугроб — источник воды для прорастания. Достаточно капли воды для начала прорастания семени этого цветка, а там уже сама орхидея подготовит окружающую среду для комфортного существования.       Спустя некоторое время боль притупилась, отчего движения лоз стали более ощутимы. Оглаживание стенок стало подозрительно откликаться внизу живота, а небольшой пенис приподниматься. Испытывая болезненное удовольствие, дядюшка Ау с ужасом подумал о том, что начинает получать какое-то извращённое удовольствие от, по сути, изнасилования.       Приподнимая зад, насколько ему позволяли прижатые к земле колени, Ау закатывал глаза и жалобно постанывал, притираясь к раскалённой почве членом. Из открытой головки сочилась смазка, пусть на миг, но охлаждая поверхность под мудями Лешего. Вдруг, словно задумавшись, Орхидея остановилась, отчего Леший невольно заскулил. Один из стеблей подхватил деда под коленом, переворачивая на бок, отчего взору Ау предстала его родная избушка. С дырявой крыши на него в ужасе глядели вороньи тёмные глаза, лицезрея отвратительный половой акт.       Между двух полушарий оглушающе хлюпало, из ануса тёк вязкий сок, выделяемый лозами Орхидеи. Проникнув особенно глубоко, цветок замер. И задрожали все многочисленные листья, скрутились в бутон лепестки, а в нутро Дядюшки Ау протолкнулось округлое, блестящее семя, прилепившееся к мягким, тёплым стенкам. Пиро-Орхидея стала засыхать, скрючиваясь в комок твёрдый и неразрушимый.       Измученный Леший, тяжко дыша и морщась от боли и дискомфорта, пополз прочь с остывающей поляны. Приподнявшись на дрожащие ноги, он ступил на снег и, не выдержав веса своего уставшего тела и всего пережитого, упал. Острые льдинки впились в обожжённую кожу, принося такое облегчение, что напряжённый пенис излился, разбрызгивая сперму.