Книга 1. Отзвуки.

Я очнулся. Вокруг стояли камни, на которых пульсацией светились руны сине-зеленым светом. Дул сильный ветер, облака багрового цвета были низкими и тяжелыми. Прогремел гром вдалеке и, видимо, от вспышки молнии, они осветились ещё более насыщенным багровым цветом. На площадке стоял Аркх и смотрел куда-то вдаль. Он, кажется, уменьшился в размерах. Наконец он заговорил глухим, скрипящим голосом: — Я выдернул тебя, использовав достаточно много своих сил. Мне безумно жаль, что так произошло. Судя по всему, ты столкнулся с инфернальным демоном-солдатом. Он пришел в наш мир по метке, что повесил на тебя бес, перед своим развоплощением. Судя по всему, он служил сильному хозяину, который имел определённые планы на него, этого маленького беса, а ты помешал ему. У нас мало времени, потому просто слушай и запоминай. Он посмотрел на меня, глаза его светились синим огнем. К тому времени я кое-как поднялся с пола. — Кровь инфернальных демонов очень сильна. А ты вымазался в ней с головы до пят. Да еще грудью, где тебе были нанесены серьезные раны. Он вздохнул и прикрыл глаза, затем открыл их снова и продолжил: — В вашем мире это называется одержимостью. Из-за того, что много крови инфернального демона попало в твою кровь, времени у тебя немного. Лишь вопрос времени, когда они захватят над тобой контроль, и ты станешь одержимым. Если бы ты успел полностью инициироваться и обладал достаточно сильным контролем и знаниями, ты бы с трудом, но смог бы совладать с таким объемом инфернальной крови. Все это усугубляется тем, что хозяин, которому служили эти демоны, очень силен. Если бы это были просто обычные демоны, таких проблем бы не было. Снова прозвучал гром где-то вдалеке. —Я также, используя значительный запас своих сил, смог замедлить распространение, а, следовательно, и поражение твоего тела. Как на физическом уровне, так и на энергетическом. Но это даст тебе всего пару дней, может, чуть больше, в зависимости от твоей силы воли. Теперь главное. Ты не можешь отдать Древнего им. Пока не пройдена инициализация и ты полностью не поглотил семя и сущность древнего, став им, ты не можешь отдать им такую силу. Он помолчал какое-то время, снова уставившись вдаль. — Я не знаю способов остановить это, чтобы ты не стал одержимым. Поэтому… Я понимаю, что не вправе просить тебя, но… Если ты будешь чувствовать, что более себе не принадлежишь, ты должен покончить с собой. Тогда энергия Древнего просто развеется вспышкой по миру, и не достанется демонам. Если они заполучат такую силу, даже я не могу себе представить, что ждет этот мир. Он снова уставился на меня своим взглядом, который уже ярко пылал синим огнем. — Я больше не могу удерживать твое сознание здесь. Я видел, что произошло ночью. Мне жаль, что так получилось. Прими мои соболезнования, она билась достойно, как Воин, до самого конца. Прости. Надеюсь, ты услышал, что я тебе сказал и проникся… — Да, я понял…— без сил пробормотал я, опустил подбородок себе на грудь и увидел окровавленную Бусю. Ее взгляд безжизненно смотрел мимо меня. Я огляделся. Так, я очнулся… У окна лежал оплавленный нож. Металл на острие и ручке потек сильнее всего. На месте демона была некая черная пыль. Штора лежала на полу. Карниз висел на одном креплении, второе было выдрано, что называется, с мясом. Небольшой столик лежал на боку, как и пара раскладных стульев с мягкой подушкой и спинкой, разлетевшихся по кухне. В комнате уже было достаточно светло, хотя и пасмурно. Вокруг были следы крови красного, человеческого цвета. Судя по всему, это кровь моя и моей кошки. Следов крови демона не было, лишь кое-где была видна такая же, то ли пыль, то ли прах, как на том месте, где он сдох. Я постарался закрыть Бусе рукой глаза, как в фильмах. Получилось не очень. Я бережно положил ее рядом с собой и попытался встать. Грудь и ноги прострелило болью. Я содрал остатки футболки и посмотрел себе на грудь. Тело не качка, но вполне жилистого человека с мускулатурой, хоть и лишний жирок присутствовал, и до кубиков на животе было далеко. Через всю грудь тянулось пять глубоких рваных порезов от когтей демона, сейчас уже затянувшихся, но воспаленных, словно от попавшей туда инфекции. Раны горели, и беспокоить их было очень плохой идеей. На ступнях порезы от стекла. Они были не воспалены, но наступать на ноги было крайне неприятно. Я направился в свою комнату. В коридоре я, наконец, понял, откуда взялось разбитое стекло. Там стояло достаточно старое зеркало, почти в полный человеческий рост, и сейчас его осколки, словно выбитые изнутри, лежали по всему коридору. Я вернулся назад на кухню, взял веник и стал расчищать себе дорогу. Таким образом, я зашел в комнату, сразу взял телефон. Начало седьмого. Сегодня вторник. На работу идти — точно не вариант. Да и не хотелось мне ничего. Единственное, что я хотел — это похоронить свою кошку. Я сел на кровать и уставился в стену. Голова была чугунной, мысли в ней ворочаться отказывались. Я на автомате стал шарить руками по карманам, которых не было. На мне остались лишь трусы-семейники серого цвета, измазанные в крови. Я поискал взглядом стул, на который складывал одежду. Он валялся в середине комнаты. Вокруг были разбросаны вещи, которые на нем были. Я с трудом поднялся и, кряхтя, поднял свои брюки. Грудь пронзило болью. Я скривился и аккуратно, как старый дед с радикулитом, сел обратно на постель. Залез в карман и вытащил пачку сигарет с зажигалкой. Прикурил, жадно вдохнул табачный дым и закашлялся. Грудь пронзило в очередной раз болью, я закашлялся еще сильнее и выронил сигарету из рук. Да твою же… Спустя пару мгновений я восстановил дыхание. Грудь жгло. Я все же аккуратно наклонился и поднял потухшую сигарету, что оставила темный след на полу. Я снова взял ее в рот и прикурил, несколько осторожнее затягиваясь. Потом еще и еще раз. Докурил, затушил окурок. Время уже восьмой час. Я взял мобильник и набрал начальника отдела. Но он трубку не взял. Я прикурил еще одну сигарету и набрал снова. В этот раз он ответил достаточно быстро. — Слушаю. — Вадим Александрович, это Михаил, — просипел-прохрипел я. Горло сдавило, словно туда песка насыпали. Как я этого не почувствовал, куря сигареты? — Я немного приболел, температура и горло болит. Вызвал врача… Вот. — Понял тебя, поправляйся там, — положил трубку. Я выкурил третью сигарету, голова хоть и была такой же тяжелой, но стало чуточку легче. Я поднялся, надел тапки и пошел в ванную, по пути взяв из шкафа белье на смену. Зашел в душ, чуть не упав при этом. Включил прохладную воду. Тело горело. Ощущение было, что ко мне понемногу возвращалась чувствительность. И я начинал понимать, как же мне хреново. Скорее всего, и температура тоже поднялась. Меня знобило. Оттерев кровь, я минут десять стоял под струями воды. И тут в голову ворвались слова Аркха. И запоздало пришло понимание, что я обречен. Я относился к смерти несколько просто. Многие годы я читал, думал, анализировал. Верил, что там, за гранью, куда уходишь, еще не конец. Когда годами прокручиваешь у себя в голове разные идеи, теории, ищешь им подтверждение, то меняешь свое восприятие окружающего мира. Как и меняется отношение к тем или иным вещам. Но я боялся, что, несмотря на все это, мне не хватит духу покончить с собой. Покрутив и так, и этак, я решил, что лучше всего будет принять сильнодействующее успокоительное, забраться на высоту и сорваться вниз. Лишь бы хватило духу. У меня еще есть пара дел, что надо закончить. И первое — это проститься со своей кошкой. Нельзя уходить так. Хотя, почему я так быстро смирился? Ведь могут же быть варианты. Надо активизироваться, надо искать. Надо найти способ справиться. Не может же быть все настолько паршиво. Выйдя из душа, я вернулся в комнату и стал одеваться. Джинсы, футболка уже на мне, носки. Прошел в прихожую и сразу надел кроссовки. Оказавшись снова в своей комнате, открыл шкаф и стал искать свой любимый шарф. Он был полушерстяной, черного цвета, с разноцветными вкраплениями, достаточно широкий и тонкий. Нравился он и Бусе. Несмотря на то, что я ругался на нее, она порою его стаскивала, где-нибудь клала и сворачивалась на нем клубком. И так хитро-хитро на меня поглядывала, зная, что я ее уже не сгоню. В нем я и решил похоронить ее. Одевшись и достав шарф, я взял ключи от машины и пошел на кухню. Встав на колени рядом с телом Буси, я разложил наш любимый шарф. Бережно взял свою кошку и переложил на него. В глазах предательски защипало. Я стал укутывать тело задрожавшими руками. Когда закончил, некоторое время просидел на коленях, просто уставившись на сверток. Все же аккуратно поднявшись, поднял бережно шарф с кошкой и пошел к выходу, прохрустев осколками стекла. Я спустился к машине и отправился в сторону МКАДа. Через МКАД начинался Лосиный остров. Я шел по лесу уже минут двадцать, все искал подходящее место. И вот показался большой старый дуб. Он стоял на небольшом возвышении. Как у Лукоморья, мелькнула мысль. Лучшего места я не найду. Спустя время, я стоял над небольшим холмиком сырой земли. Я не стал делать каких-либо надгробий. Просто круг жизни замкнулся. Я не отошел еще до конца от того, что произошло ночью. И мне казалось, что это просто сон, просто дурной сон, кошмар, вязкий и тягучий, и что вот-вот я проснусь. А Буся снова потребует ее покормить. Но я не просыпался. Идя обратно, я затянулся сигаретой. В пачке их осталось три. Надо будет взять новую пачку из блока. Позвонил приятелю, что работал в одной из ведомственных поликлиник, и договорился, чтоб тот через знакомых открыл мне больничный. Что называется, буду должен ему, но это сейчас совсем неважно. Меня знобило, и тело горело, периодически грудь простреливала болью. Но самое неприятное — то руку, то ногу сводило небольшой судорогой. С течением времени все сильнее. Я думал вернуться домой, сесть за ноут, искать информацию, пока есть время. Рискнуть и попробовать позвонить Инне. Я понимал, что в таком состоянии к настоящему доктору обращаться бессмысленно. Во-первых, не поможет все равно, во-вторых, просто потеряю время. Но в итоге я поступил совсем глупо. Зашел в «Красное и белое». Взял несколько бутылок первого попавшегося вискаря, две бутылки колы, и пошел домой. Закрыл дверь. Открутил пробку и прямо из горла стал глотать вискарь. Потом прошел в комнату прямо в кроссовках. Швырнул пакет с лопатой куда-то в угол. Достал колу и прямо с горла отхлебнул и ее. Так, чередуя, я уплыл в хмельные дали. Не самый умный поступок, учитывая обстоятельства. Надо было бороться, искать выход. Буся пожертвовала собой, защищая меня. А я…