УТОПАЯ

Кая выписали буквально через пару дней. Теперь он хмурый, но в тайне ликующий ходил везде с тростью. Она придавала ему вид ещё большей стати, будто он великий мудрец познавший такие истины, что нам всем и не снились. Выборы он, очевидно, выиграл и этот факт абсолютно затмил происшествие с Медоу. Даже её муж кажется ни капельки не переживал, хотя на сколько мне было известно они были знакомы ещё со школы. Очень скоро должны были прибыть «новобранцы». Юноши со всей территории США собирались верой и правдой служить Каю. Это были последние дни покоя в доме Андерсонов и я решила заснять небольшое интервью с Каем пока ещё его рабочая деятельность не началась в полную меру. Кай как обычно сидел в подвале . Он улыбнулся, когда я спустилась к нему. Это была наша первая встреча после того как его подстрелили. - Как ты? - Прекрасно. - Я не сомневалась. Он правда был в каком-то необыкновенно хорошем расположении духа. Пока я цепляла на него петличку и настраивала камеру, он что-то шутил и всё улыбался и улыбался. Мне показалось, что это просачивалась та самая версия Кая Андерсона, которую он усердно скрывал от других. Мы отсняли минут двадцать интервью. Чувства у меня были смешанные, потому что искренность время, от времени лучившееся из его обыкновенно холодных глаз абсолютно не срасталась с его привычным для меня образом. Что именно случилось в прошлом, что так сильно расдвоило этого человека? - Мы закончили, - я выключила камеру. Я уселась рядом с ними и начала откреплять маленький микрофончик от воротника его кофты. Слегка склонившись над ним, я чувствовала, что он не сводит с меня взгляда. Я аккуратно оттянула горлышко его кофты, чтобы достать часть микрофона. Всё происходило в какой-то очень интимной тишине. Будто покой перед грозовой бурей, я уже чувствовала, что воздух наэлектризовывался до предела. Я подняла на него глаза, наши лица были так близко, что я опять почувствовала какой жуткий от него исходит жар. Мне казалось , что он хочет чтобы я его поцеловала. Вместо этого я отодвинулась, а он, наконец, отвёл от меня взгляд и чему-то улыбнулся. На самом деле у меня был к нему один важный разговор. Он зрел во мне с того самого дня как Кая подстрелили. - Ты помнишь как я приходила к тебе в больницу сразу после того как всё случилось? - Помню, что ты приходила, но что именно было не помню. Я что-то говорил? - Ну мы считай и не говорили. Приятно было наблюдать его некое замешательство, впервые я знала о чём сейчас пойдёт речь, а он нет. - Ты ведь специально тогда отправил меня снимать домой? Ты не хотел чтобы я была там, когда всё случится. Я заметила как его лицо онемело, так происходило, когда ему нужно было абсолютно перестать транслировать внутренние импульсы - его лицо будто застывало маской. - Ты знал, что она сделает. Молчит. - Честно, я не представляю как ты провернул это. Я просто хочу знать специально ли ты отправил меня подальше в тот день. Кай посмотрел куда-то перед собой. Я поняла, что он о чём-то думает, анализирует. Поняла, что ответить ему сложно. Спустя долгую паузу он наконец посмотрел мне в глаза и спокойным голосом сказал: - Специально. И для меня и для него было, весьма, очевидно, что, если Медоу и решилась на то, что решилась, то с собой на тот свет она могла прихватить любого, в том числе и меня. Это очевидно значило, что я всё таки ему не безразлична. Какое-то время мы смотрели друг на дружку, а потом я его поцеловала. На этот раз всё началось медленно, тягуче. Я встала на колени и закинула его голову, и всё целовала его и целовала, чувствуя, как у него захватывает дыхание. Наконец я перекинула через него ногу и усевшись на нём продолжила поцелуй. Он поддерживал мой таз руками, чтобы я бы не елозила по его ногам, у него всё же совсем недавно была операция. Мне казалось, что так всё и должно быть. Вот в чём была одна из моих главных проблем – с ним я, наконец, чувствовала, что всё делаю правильно, что я нашла какую-то потерянную деталь. Мы пьянели с каждой секундой всё больше, и мои ладони мнущие его плечи начинали дрожать, будто у меня лихорадка. Я опять почувствовала как моя грудная клетка раскрывается и я становлюсь уязвимой, но для него мне хотелось быть уязвимой. Между ног у меня всё разливалось теплом, и желание было на пределе. Моментами он начинал быть очень властным, а потом будто сдавался мне. Вдруг, где-то сверху раздался хлопок. Я вихрем слетела с него обратно на диван. - Что такое? – С одышкой произнёс он, взгляд его был каким-то сладким и затуманенным. - Кто-то пришёл. - Это наверно Винтер, но ей сюда незачем спускаться. Иди сюда, – он потянулся ко мне, но я отклонилась. - Мне пора. Я встала, он с непониманием глядел на меня. - Никто не должен знать о нас, - сказала я, собирая вещи. - Почему? - Ко мне будут предвзятыми, это помешает моей работе. - Я думал, что после выборов ты закончишь снимать. - Документальные фильмы можно снимать годами. Когда я уже подходила к лестнице он вдруг меня окликнул. - Я приду к тебе сегодня в часов девять? - Хорошо. Весь остаток дня был странным. Знаете такое чувство когда вам предстоит что-то невероятное, но до этого момента нужно ещё поделать какие-то невзрачные дела? В восемь часов вечера я про кипятила себя в душе, после намазалась молочком для тела и посушила волосы. Я готовилась к обряду, к жертвоприношению. Ровно в девять раздался звонок. Как только дверь за Каем закрылась, мой халат обречённо слетел на пол. Через несколько минут мы уже оба абсолютные голые старались в порыве страсти хотя бы не убить друг-дужку.