Товарищи

Холодное февральское утро. Рыжий юноша шагает по заснеженной улице. Рюкзак болтается на одном плече, нос и щеки пощипывает мороз, воротник рубашки слегка помят, а курточка нараспашку. Он на пару секунд останавливается, а после сворачивает с тротуара на траву, под ногами хрустит, недавно выпавший, но уже подтаявший, снег. Кое-где проглядывается прошлогодняя "зелень".  Белые кеды немного промокли, видимо почти год беспрерывной носки даёт о себе знать. Отец подарил их Ване на прошлый день рождения. Парень по сей день часто вспоминает как, совсем ненадолго, эта пара конверсов принесла ему авторитет среди сверстников. Однако друзьями он так и не обзавелся. Всё же, как говорят бабки на рынке - "фирмА", не может долго удерживать чужое внимание, как бы сильно этого не хотелось. Ваня останавливается неподалеку от школы и достает из кармана слегка изогнувшуюся сигарету, зажав её меж губами он лезет в портфель за зажигалкой. Пару минут поисков заканчиваются успехом. "Не забыл"- пролетает в мыслях школьника. Он с первого раза подкуривает никотиновую палочку и задумчиво рассматривает, только что покинувший рот, дымок. Настроение в самом деле паршивое. Впрочем, как и у любого русского человека которому надо идти на нелюбимую работу или учебу, в самую рань, ещё и понедельника. Помниться отец, после эмиграции в США, часто рассказывал ему о том что дети здесь в школу направляются с широкой улыбкой и сверкающими глазами. Звучит как самая настоящая ложь, не так ли? Ваня именно так и считает, но где-то глубоко в душе он очень хотел бы верить в то что такое бывает. Разумеется, как и большинству подростков, ему хочется лелеять надежду на лучшую жизнь. Поэтому родителя он зачастую слушал молча, без лишних замечаний или комментариев. Ох, как бы ему сейчас хотелось увидеть отца или хотя бы услышать его голос, закричать:" - Папа! Папа! Я так скучал по тебе!", но такого ожидать не стоит. Да и он никогда не признает что имеет такие желания, и мать отчитает и самому тошно станет. Прошло около восьми месяцев с последнего их разговора, впридачу к этому детские обиды не забыты по сей день. Он всё не звонит, не пишет, а Ваня как в детстве ждёт и надеется что вот сейчас он вернется. Сложно поверить в то что любимый папа снова оставил его. Брошенный, вот как он бы описал себя. После развода родителей в нём словно что-то надломилось. Казалось бы нечего не предвещало беды, это был самый что ни на есть обычный день, счастливая семья, по крайней мере в глазах ребёнка, летний вечер, прохладный ветерок залетающий через открытую форточку, теребящий шторы. Ну и что с того что отец вещи собирает? Наверное у него срочная командировка по работе. А мама почему на кухне плачет? Лук снова режет, папа любит жареную картошку с луком. Ласточкины всегда жили дружно, и маленькому Ванюше этот день не показался сильно отличающимся от других. Лена и вправду любила приготовить любимому мужу его обожаемую картошку с луком, то и дело вытирая слёзы рукавом, нарезая овощ под песни Пугачёвой, и изредка, фальшиво, подпевая. А Филипп в самом деле мог сорваться и уехать по работе в любое время суток, но всегда возвращался с цветами для жены и конфетами для сына. Но тогда всё почему-то закончилось совершенно не так. Отец почему-то всё никак не возвращался, а мама с каждым днём становилась  всё грустнее и плакала всё больше, пускай и не резала никакого лука. Ваня чувствовал себя виноватым, может он сделал что-то не так? Может из-за него папа ушёл, а мама расстроена? Но никто ему так и не объяснил что такого он натворил. Этот груз камнем упал на плечи и будто с каждым днём становился всё тяжелее. Иногда возникало ощущение, что именно из-за него он ниже остальных сверстников, тяжесть прижала к земле и не даёт расти. Как ментально, так и физически. Ласточкин сделал последний затяг и кинул окурок на землю, потушив его подошвой. Дорогая сердцу обувь почему-то казалась сейчас особенно противной. Сердцебиение участилось, а ладошки вспотели. Вдохнув поглубже парень присаживается на лавочку. В горле неприятно першит после курения. Он понимает что подобного рода привычка медленно его убивает, но нечего не может с собой поделать. Да и какой в этом смысл, совершенно не понятно. Все мы однажды умрем. Свежий ветерок тормошит не причесанные локоны. Ваня поднимает глаза на небо от чего они становятся ещё более голубыми. Хочется сбежать от всего. Тихо-тихо он напевает, почему-то столь согревающие сердце, строки: - Ветер ли старое имя развеял, Нет мне дороги в мой брошенный край. Если увидеть пытаешься издали, Не разглядишь меня, Не разглядишь меня, Друг мой, прощай. Я уплываю, и время несёт меня С края на край. С берега к берегу, С отмели к отмели, Друг мой, прощай. Ласточкин прикрывает глаза, темные ресницы подрагивают, а на губах появляется слабая улыбка. В голове проносятся нежные воспоминания о советском фильме, который он так любит пересматривать, и где как раз таки услышал эту песню.* Хотелось бы и ему однажды так сильно полюбить... Когда всё вокруг навеивает тоску, хорошо бывает укутаться в одеяло и притвориться что всех твоих проблем не существует, а главное что может тебя тревожить это исход сценария написанного автором. Пожалуй он будет не против заняться этим вечером. Хотя существует и другая сторона медали, не осознанно порой начинаешь проецировать себя на персонажей, от чего сердце сжимается и хочет разорваться на части. Ведь тебя не ожидает так называемый хеппи-энд. Фильм закончиться, жизнь продолжиться, а реальность не станет лучше. Кстати насчёт реальности. Ване всё же пришлось покинуть свои мысли. И вот Ласточкин поднялся со скамейки,  встряхнул головой, и поправив лямку рюкзака рванул к школе. Звонок уже давным-давно прозвенел, но что поделать, романтические натуры они такие. Как задумается, так и не вытащишь из размышлений. Школьные коридоры уже опустели и чем-то напоминали зимние, вечерние, улицы. Холодные и одинокие, но всё же такие родные. Ласточкин был настоящим ценителем атмосферы царящей в подобную пору. Как же прекрасно было идти между домами,  когда тёмно-синие февральское небо,  словно куполом, накрывало город, погружая его в вальяжно сонное состояние. Моменты, когда людей на улицах совсем не оставалось, и только желтовато оранжевый свет из окон панелек напоминал о том что человечество ещё не вымерло, чувствовались совершенно иначе.* Они будто шли порознь с реальностью. Вот идёшь ты, а под ногами хрустит снег. Руки мерзнут от пробирающего мороза, ведь твои перчатки остались дома, но это разумеется не помешало слепить пару снежков, дабы запустить в несчастные и голые деревья. Ты и сам не знаешь зачем это сделал, просто на секунду видимо вообразил себя метким стрелком. Глаза невольно бегают по окнам, стыдно заглядывать в чужие квартирки, но иногда это желание берет вверх над тобой. Словно сотни маленьких телевизоров, за каждым из стекол которого скрывается своя история. Вон на втором этаже трехцветный кот развалился на подоконнике, и посматривает на сидящих у кормушки снегирей. Наверное будь окно открыто этот пятнистый негодяй мигом выскочил бы на ветку и попытался их словить. А вон на балкончике четвертого этажа силуэты двух людей слились в объятьях. Лиц не рассмотреть. Но наверное они счастливы и греют себя чувствами к друг-другу. Ещё в одном окне кажется пожилая женщина готовит ужин, пока её маленькая внучка забавляется тем что расклеивает вырезанные снежинки по стеклу. Мужчина в форточку покуривает сигарету, отец держит сына на шее давая тому представить себя настоящим летчиком, старушка наливает воду в поилку для своего попугайчика. Чего только не увидишь в этом "муравейнике". Но пройдёт ночь и взрослые поплетутся на работу, старики в жэки и поликлиники, животные останутся ждать хозяев, а дети направятся в детские сады и школы, кстати о школах... Почти все ученики разбрелись по кабинетам, и лишь некоторые спешили за журналами в соседние классы или переобувались. Но сменная обувь это явно не про Ваню, он шагал в своих промокших кедах игнорируя влажные носки. Учителя вели уроки, школьники сонно зевали и всё ещё пытались проснуться. Ласточкин подошёл к классу и помедлив пару секунд всё же открыл дверь собрав всю уверенность в кулак. - Здравствуйте, можно войти? - он сделал шаг вперед перешагнув слегка кривой порожек. - Иван? Выйди и зайди нормально. По твоему нарушая учебный процесс ты можешь рассчитывать на мою снисходительность? Да, юноша ведь напрочь забыл про то что перед тем как войти надо постучаться. Захотелось провалиться сквозь землю. Щеки предательски вспыхнули. Ваня чувствовал как множественные взгляды одноклассников пытаются просверлить его насквозь. У доски стоял один из них. Илья поправил очки и перевел взгляд на учительницу. - Маргарита Павловна, давайте не будем тратить время урока на бессмысленные нравоучения. - Иванов, не суй свой нос куда не надо. Манерность и вежливость нынче не в моде, Ласточкин? Осуждающе обратилась она к опоздавшему, нервно наматывающему край рубашки на палец. Брови его были нахмурены, а губы поджаты, но он как воды в рот набрал. - Входи. Будешь рассказывать отрывок после Ильи. Снисходительно заявила пожилая женщина. Ваня сел на положенное место. Его соседка по парте - Нина, наклонилась поближе к поверхности и заглянула в чужие голубые глаза. Девчонка она была хорошая, добрая и отзывчивая. И учебником поделиться и списать даст. Только вот парню это совсем не нужно было, его мало интересовала учеба. По крайней мере точные науки. Однако однокласснице он был благодарен, ведь она кажется была единственной  кто не сторонился его пускай и называла грубияном. Улыбалась Нинка редко, скорее всего дело было в щербинке между двух передних зубов, до пятого класса это мало её волновало, но сейчас, в девятом, когда все подружки во всю крутили романы она чувствовала себя недостаточно привлекательной. Темные кудрявые волосы, длинный нос, два маленьких черных глаза и узкие губы, всё это не казалось Ване чем-то отталкивающим. Какие-то детали её внешности он находил даже миловидными, например четыре аккуратные родинки на щеке формирующие линию, напоминающую ему какое-то созвездие. Куда больше его напрягала фамилия девушки - Ленина.* Не то что бы он имел что-то против покойного Владимира Ильича, но порой ему казалось что старик переворачивался в мавзолее каждый раз когда Нинку к доске вызывали. А  видели бы вы лица учителей которые приходили на замену к 9-б, то-то смеху было. Глаза вылупят, рот откроют и стоят,  моргают, не хватает только гимна советского союза на фоне. А однажды её на олимпиаду по алгебре отправили сначала школьную, потом районную, а затем городскую, тогда даже в газете напечатали, мол, Ленина одержала победу. Хотя ходят слухи, что ей как раз таки из-за фамилии балов и накинули. - Ваня, письмо Татьяны к Онегину... повтори.* Вызовут же. Ты учил? - одноклассница пододвинула к Ласточкину учебник, так как тот достал из рюкзака только блокнот и тетрадь с ручкой. Видимо снова забыл, растяпа. - Учил. - хмуро ответил Иван сверля взглядом одноклассника у доски. Уж очень хорошо он справлялся. Хотя другого ожидать и не следовало. Илюша всегда отличался хорошей успеваемостью и умением выйти сухим из воды. Смело можно было заявить что хорошая репутация среди учителей играла свою роль. Готовился он или нет, оценки ниже четверок были редкостью. В придачу ко всему родители парня практически в любых ситуациях были на его стороне, поэтому заручившись их поддержкой он мог не бояться выражать собственного мнения.  Конечно находились и те кто недолюбливал Иванова. Например, учительница русской литературы - Маргарита Павловна. Она на дух не переносила темноволосого юношу. Уж очень её донимал тот факт, что мальчишка мог в открытую критиковать великих поэтов и писателей, в принципе, как и их творения. Нет, разумеется зачастую  он  не уходил в крайности и конечно видел положительную сторону тех или иных произведений, но как ни крути не мог закрыть глаза на какие-то огрехи и недочеты, а уж тем более на своеобразную биографию некоторых авторов. Высказать своё мнение этой старой карге это как отдать долг своей родине, неимоверно важно. И класс позабавиться и на душе как то спокойнее. Конечно за такое преподаватель не могла его простить, ведь в её  глазах это были не просто люди создавшие что-то, а великие моралисты полные благоразумия. Вот и сейчас, несмотря на то что домашним заданием было лишь выучить отрывок из Евгения Онегина, она донимала Иванова вопросами которые казалось бы никак не касались темы урока.* Но её попытки завалить ученика не увенчались успехом, и вскоре в дневнике молодого человека красовалась ярко красная, и что не мало важно заслуженная, пятерка. - Ласточкин! К доске! - как гром среди ясного неба, для Вани, прозвучал голос учительницы. - Мне бы ещё пару минут... - Нет, выходи, рассказывай. Мы ждём. - твердо, как отрезав, заявила старшая. Что же. Выбора не было. Парень с ватными ногами поднялся из-за парты. Он ведь выучил заданное. Сколько не повторял, отскакивало от зубов. Но стоило предстать перед классом как к щекам прилила кровь, пальцы заледенели, а губы и язык будто бы онемели. Не удавалось ни слова сказать. В горле запершило и юноша закашлялся потупив глаза в пол. - Ну же, мы ждём. Ты если не учил так и скажи. Не трать наше время. - Я учил...- промямлил мальчишка потирая шею и пытаясь успокоить собственные эмоции. - Тогда почему молчишь?- женщина поправила свои спавшие на кончик носа очки и исподлобья посмотрела на ученика. Несмотря на то, что она сидела, а он стоял, Ваню преследовало четкое ощущение, что смотрят на него с высока. - Потому что стыдно...- Ласточкин выдохнул рассматривая кеды на ногах и пытаясь пересчитать количество отверстий для шнурков, лишь бы хоть как-то отвлечься. Обстановка была нагнетающей. - Стыдно что? - Рассказывать. - Плохо выучил? - Нет, хорошо. - Почему же тогда стыдно?- на это школьник только пожал плечами. Ответить ему было нечего.- садись, два. Нахмурившись Иван вернулся за парту. Нина хотела ему что-то сказать, но он её опередил: - Не лезь ко мне, я зол. - Какой ты все-таки невежа и грубиян. - обиженно пролепетала девушка заправив волосы за ухо. - Ленина, не хочу тебя огорчать, но это одно и тоже.- обреченно пробубнил юноша и лег головой на парту прикрыв глаза. В ответ он услышал только недовольное цоканье.  День в школе для рыжика прошёл ни лучше, ни хуже первого урока. Он чувствовал себя потерянно и уничтожено, не разговаривал даже с соседкой по парте. Чего нельзя было сказать об Илье. Иванов сегодня особенно активно болтал с одноклассницей - Аней. Девочка она была видная. Парни от неё голову теряли. И даже старшеклассники засматривались. Пшеничного цвета коса до пояса, огромные голубые глаза, пухлые розовые губы, и что тоже играло весомую роль - привлекательная фигура. У неё среди сверстниц первой формы появились. Возможно именно  поэтому Аня получала не числимое количество валентинок, ещё с шестого класса. Но при этом подступиться к ней ближе никому не удавалось. Из представителей мужского пола, только с Ивановым девушка проводила не малое количество времени. Какие только слухи о этих двоих не витали, и то что они вместе, и то что брат и сестра, но наиболее приближённым всё же было то что ребята знакомы с детского сада. Хотя никто из них этого не подтверждал, этой теории придерживался и Иван. Уж не было той самой искры в глазах, которая блистает меж влюбленными. Помимо Ани в окружении всеми любимого отличника, нередко, мелькал старшеклассник - Игорь. Парень был обладателем рыжих и слегка вьющихся волос, яркие и вызывающие они обращали на себя внимание, но особой привлекательностью юноша не отличался. Лицо было слегка перекошенным, а под глазами красовались темно-синие мешки, нос картошкой, густые брови. Разумеется хорошо подобранный гардероб компенсировал не самую притягательную внешность, однако нечего не менял, как ни старайся. В школе Игорь славился званиями гея, пидера и гомосексуалиста. Младшие классы не могли с четкой уверенностью сказать почему он обзавелся такой репутацией, но вот те кто постарше были осведомлены. Всего лишь пару скандальных случаев и такого рода "клеймо" Ештокину было обеспечено. В целом компашка была приятная пускай и своеобразная: кукла барби, гомик и Знайка.* Трио школьников покинуло столь утомившее их за сегодня место. Самый высокий из них, помогал девушке нести пакет со сменной обувью в то время как она с ухмылкой на лице рассказывала об очередном, совершенно не зацепившем её жесте внимания, со стороны какого-то парня. Несмотря на то, что Иванов физически находился рядом с друзьями, он был глубоко погружен в свои мысли. С каждым днём он всё сильнее и сильнее корил себя за то что ему чего-то не хватает. При наличии друзей, хобби, внимания, понимания, он всё ещё чувствовал себя пустым. Не в своей тарелке. Как бы сильно его сердце не было расположено к родителям и Анюте с Игорешей, порой он просто хотел уйти от всех подальше.  Они не до конца понимали собственные мысли, эмоции и состояние. Юноша сбегал в музыку, отдавался ей. Хотел забыться спрятавшись за своим фортепиано. Грезил о том как однажды сочинит что-то достойное. Но как не крути он всё ещё по-детски мечтал найти кого-то, кто осознал бы что скрывается в его душе, того кто готов разделить с ним странные и иногда нелепые размышления, того кто понимал бы с полу слова. Человека с которым можно было бы не только болтать обо всём на свете но и просто тихо помолчать. Товарища, который находил бы его веснушки очаровательными, а обычные карие глаза особенными. Но размышления были прерваны. За школой снова слышалась гора мата. Ссоры среди учеников - обычное дело, пускай шума от них и много. Ребята как раз проходил через задний двор, поэтому краем глаз могли заметить что да как.  Безотчетно Илья повернул голову в сторону балагана. Вокруг рыжего, низкого мальчишки стояло три старшеклассника. Не нужно было прилагать особых усилий, что бы узнать в хрупкой фигуре Ласточкина. Кто же ещё носит белые кеды в такую то погоду? Видимо этот тихоня снова влез в какой-то нелепый конфликт. Подобное всегда удивляло нашего Знайку, ну вот как можно быть настолько по-глупому прямолинейным. Иногда, когда стоило промолчать, это горе луковое могло такого ляпнуть что проблем не оберешься. Порой Илья даже сочувствие к парнише испытывал, сложно ведь живется. В классе изгой, всегда один, те кто постарше и вовсе задирают. Но с другой стороны в этом и его собственная вина есть. Не просто же так у него друзей нет, наверное...в этом Иванов уверен не был. Сколько не вспоминал начальные классы, Ваню он помнил далеким и задумчивым, без кого-либо рядом, а как старше стал, так и вовсе окружающих отталкивать начал. Сам он рыжика  находил странным, неотесанным грубияном с дурным характером. То в кабинет без стука ворвется и молчит, вместо того что бы извиниться, то на обычное "привет" брови нахмурит, губы подожмет и глаза в пол утыкает. Ну разве это вежливо? И все же, сейчас Иванов почему-то не мог оторвать взгляд от этого неудачника. В груди что-то неприятно сжалось когда ненароком их с Ваней взгляды пересеклись. Голубые глаза Ласточкина точно твердили: "Илюша, подожди. Не уходи. Не отворачивайся от меня". Возникло спонтанное желание подойти, вступиться за одноклассника, протянуть ему руку помощи, впрочем потухло оно так же быстро, как и воспылало. Внутренний голос, зовущийся совестью, конечно кричал о том что нельзя вот так просто это все оставлять. Надо вернуться. Но вопреки этому, Илья отвернулся от юноши, оставляя его на произвол и следуя дальше за своими друзьями. Этот человек явно не тот в ком он сейчас так нуждается. Разве может такой отстраненный и далекий от социума одноклассник его понять. Наверняка и инициатором скандала был сам Ваня. Не Знайкино это дело.