Правда

      — Ужасен и уродлив.       — Может, что-нибудь новенькое придумаете? — глоток чая, безразличный взгляд. — А то всегда одно и тоже. Что в кафе после поимки Достоевского, что в прошлом. Если не в курсе, то я не раз слышал подобное. Тишина. Минутное молчание в поиске слов. Громкий вздох.       — Убедительная просьба, предупреждать меня, если снова что-то появится в головушке, — презрение в голосе. — Не в моей, конечно.       — Конечно, — усмешка, но тут же спокойствие. — Как только появится, сразу сообщу. Ещё расскажу Крысам и Гильдии, пусть все знают. Я всё думал, почему бы мне не разложить неприятного для меня человека на столе, а потом медленно, смакуя каждый момент, резать тело скальпелем? Как с предыдущим боссом Мафии, которому перерезали глотку. И только два человека знают. Свидетель и убийца. А что же делают со свидетелями? — смешок.       — Убивают, — резко, остро, словно нож. — А что? Неплохая идея. А то кое-кто многое о себе возомнил. Не предупредил меня…       — А обязан? — самодовольный взгляд. — Я ни чем никому не обязан. Будь то… Хм… Не помню страны, где гражданин обязан сообщать о своих действиях. Или же я что-то упускаю? — голову на ладонь и немного вбок.       — «Что-то упускаю»? — небольшое раздражение. — Нет, всё верно. Помнится, тебя не учили нравственности. Верно. Откуда такие вещи у мафиози. Монстр, уродливое существо.       — Бла-бла-бла, — закатывание глаз, смена позы: развал в кресле.       — Не хочешь слышать правду? А странно. Ведь предо мной — символ честности, справедливости, — насмешка. — После нашей последней встречи, кое-что поменялось и явно не в лучшую сторону. Как из… А впрочем, неважно. Что сделано, то сделано. Глупо менять человека, если он этого не хочет.       — Меня не изменить, — маленький интерес к речи, но его уже нет. — Люди не меняются. Это известно многим, но, видимо, не всем.       — Но ты же изменился.       — Я всегда был таким. Вы просто этого не замечали.