Поющее сердце

Ночное небо над Лос-Анджелесом было щедро усеяно звёздами. Ласкающую слух тишину, будто разрывая, прервал рёв шасси о поверхность посадочной полосы. Частный самолёт посреди ночи в аэропорту города Ангелов не редкость. К тому же, этот самолёт ждали здесь с особым трепетом. Близилось четвёртое сентября-день города. И гвоздем программы среди приглашенных звёзд утвердили Рину Сандерс. Этот концерт должен был стать первым, который она даст в ЛА. Как только трап был готов и дверь открылась, из самолёта показалась огромная рыжая копна волос, а следом послышались ленивые шаги тяжёлых берц. Ядовито-зеленые глаза настороженно прошлись по удивлённым лицам работников аэропорта. Девушка оглянулась назад и как по команде, за ней вышла блондинка, незаинтересованно оглядывая пространство вокруг. Затем потихоньку начала появляться свита в виде охраны и дополнительного эскорта. Когда все пассажиры самолёта достигли земли, рыжая, что появилась раньше всех, наконец нарушила тяжёлое молчание: -Карета подана, нет?-уставшие нотки вперемешку с равнодушием звучали холодно. Настолько, что по спинам присутствующих прошла лёгкая дрожь. -Да, мисс, всё готово, прошу.-прокашлявшись, ответил мужчина в костюме. Через здание аэропорта толпа прошла к парковке, где уже ждал кортеж из черных тонированных автомобилей. Крупные охранники открыли задние двери одной из машин, в которой почти сразу скрылись обе девушки. -Эта рыжая стерва и есть Рина Сандерс?-разочаровано посмотрел на напарницу сотрудник аэропорта. -Да нет же, Крейг. Это Мелисса Харрис, ее продюссер. Рина та, что блондинка. -Замкнутая звезда какая-то.-усмехнулся парень, получая лёгкий удар по руке.

***

Автомобиль проносился по ярким шумным улицам на большой скорости. Но в салоне атмосфера была намного умиротвореннее. Рина, лёжа на коленях Мелиссы, комкала в руках голову плюшевого зайца, безразлично глядя на него густо накрашенными глазами. Рина Сандерс для многих выглядела жутко, бледная, худая девушка с пепельными, практически, седыми волосами. Весь ее вид был очень болезненным. Но именно он делал ее загадочной и интересной для публики. Бесспорно, от ее голоса по коже бежали мурашки, но умело созданный образ сыграл не менее важную роль. -Я не хочу завтра петь.-тихо прохрипела блондинка. Лисса не задала уточняющего вопроса, но она знала, что той интересно. Им не нужны были лишние слова. Они знали друг друга достаточно хорошо, чтобы уметь говорить и не переживать о реакции. Поэтому она продолжила: -У меня плохое предчувствие. Ощущение, что завтра случится что-то ужасное. Мне страшно. -Это волнение перед концертом. Выпьешь успокоительное, поспишь, а завтра все будет хорошо.-рыжая перебирает ее волосы, кончиками ледяных пальцев невесомо касаясь кожи головы. Рина любила, когда трогали ее волосы, ее это успокаивало. -Я не хочу больше их пить. Я чувствую себя овощем. -Но без них ты не можешь заснуть.-словно объясняя что-то маленькому ребенку, усмехается Харрис. -А с ними сплю всю свою жизнь. Я больше не могу так. Я чувствую себя живым мертвецом. Вы бегаете вокруг, суетитесь, делаете всё за меня. А я могу только идти туда, куда меня ведут. Мне тоскливо. Понимаешь?-Мелисса на секунду удивляется, ведь для Рины нехарактерно долго говорить. -Не придумывай. Ты наша звёздочка. Мы хотим тебе добра, поэтому стараемся огородить тебя от всего. По нахмуренным бровям было видно, что омега хочет ответить, но ответа не следует. Рина могла прервать разговор в любую секунду, ведь слова ее быстро утомляли. Её утомляло всё, что не вызывало в ней большого интереса. А большого интереса в ней не вызвало ровным счётом ничего. Жизнь казалась ей пресной. Она отчаянно винила в этом свои успокоительные и антидепрессанты, и грезила фантомными представлениями о том, какой жизнь могла бы быть яркой без них. Однако, без них ее жизнь была ещё хуже. Бессонные ночи и истерики выжигали в ней остатки души. Рина не понимала, когда именно она перестала чувствовать. Она тщетно пыталась прочувствовать момент, когда из счастливого ребёнка она стала апатичным подобием человека. Но она не могла даже вспомнить себя счастливым ребёнком. Воспоминания о таком приятном, счастливом детстве ускользали сквозь пальцы каждый раз, когда она пыталась прикоснуться к ним. Ей казалось, что ее жизнь началась только в четырнадцать, и уже тогда она стала той, кем была сейчас. Тогда девушка попала в автокатастрофу, по дороге в школу. Когда она очнулась после месяца в палате реанимации, она не узнала ни мать, ни отца. Она отчаянно пыталась их вспомнить, но словно видела этих людей впервые. Даже сейчас, спустя пять долгих лет, ее не покидает чувство, что ее родители чужие для нее люди. Звонкий, басистый голос водителя вырвал обеих девушек из раздумий. Он сообщил, что они на месте. Выйдя из машины, Рина поёжилась от ветра и тяжело вздохнула. Завтра будет нелегко.

***

В офисном здании, в центре города, свет медленно гас в каждом кабинете. Из одного из таких, прижав телефон к уху плечом, вышла высокая альфа, в приталенном брючном костюме. Одной рукой она удерживала стопку папок с разной маркировкой, а другой запирала дверь в свой кабинет. -Нет, мистер Хэтэуэй, концерт не лучшее место для переговоров. Я понимаю. Да. Но и Вы нас поймите. Дело нешуточное, разве можно обсуждать его в шумной толпе? Ладно. Я передам Боссу. Решим что-нибудь.-отвечая кивками на прощания уходящих коллег, она недовольно слушала собеседника. Подойдя к двери с табличкой, которая гласила "Директор корпорации М. Миллер.", она, не попрощавшись, сбросила вызов. Постучавшись, больше для галочки, брюнетка сразу же вошла. -Нам нужно на концерт в честь дня города. Хэтэуэй может прилететь только на сутки, а в этот день там будет выступать любимая певица его дочери. Папки, что были в руках альфы, с характерным шлепком приземлились на большой дубовый стол. Женщина, которая сидела за ним, недовольно подняла на нее свои, словно выцветшие, зелёные глаза. -Он из-за детских прихотей собирается таскать нас по концертам?-глубокий, хриплый голос завораживал. Всем своим видом женщина источала власть. -Он все для нее делает. Она у него инвалид.-пожимает плечами вошедшая. -Это не мои проблемы. Он должен понимать, что бизнес создан не для семейных соплей. Звони и скажи, что либо мы разговариваем в офисе, либо не разговариваем вообще. -Мэд, тебе не всё равно? Договориться можно где угодно. Он не откажется от партнёрства, но подумай, как разбит будет его ребёнок. Ей и так тяжело жить, не бери грех на душу. -Меня раздражают твои редкие вспышки сердобольности и богобоязненности, Дани. Тебе не идёт.-сказала брюнетка, подмигнув напоследок собеседнице. -Это значит, что мы идём на концерт?-хищно оскалилась та. -Топай отсюда.-не глядя на нее, бросает Мэдисон.

***

Подготовка к концерту началась с раннего утра. Событие было масштабным и каждый боялся накосячить. Рину радовало то, что ей не придётся петь на улице из-за дождя. На улице людей было бы ещё больше. Рина иногда находила забавным то, что боится выступать перед толпой, хотя это и ее работа. Она ненавидела это. Бесспорно, в музыке она находила утешение. В музыке, но не в людях. Люди не понимали ее. Им нравилось открывать рот и двигаться под ее песни, но они не понимали, что эти песни-крик души. Она жалела давать миру свое искусство. Ведь мир не мог дать ей что-то взамен. Только отвращение от толпы, которая с гордостью называла себя её фанатами. И сейчас, ей вновь предстоит встать перед ними и изливать душу. С каждой секундой сердце билось всё чаще. Страх сковал ее тело, как никогда до этого. Это была не просто тревога, а ощущение опасности. Она не понимала, что такого может произойти. Свет в зале погас, лишь прожекторы освещали сцену. Ведущий громко объявляет ее имя. Она знает, что должна выйти после этого. Она идёт и слышит крики вперемешку с аплодисментами. Каждый шаг даётся тяжело. Она хочет набрать побольше воздуха в лёгкие, но вместе с кислородом в нос бьёт тяжёлый запах альфы. На мгновение появляется ощущение, что сейчас она действительно на своем месте. Её зрачки расширяются, насколько это возможно, и начинают судорожно бегать по залу, в поисках источника запаха. Но кого она пытается найти среди огромной толпы?