Седьмой лепесток

Дин сидел за столиком в дорогом баре и уныло смотрел по сторонам. Перед ним стояла почти пустая бутылка виски, несколько стаканов и валялась пачка с сигаретами. Неспешно попивая напиток, он вертел в руках сигареты, но не закуривал. Честно говоря, уже тошнит. Боже, как скучно! Он просто хотел слегка развлечься, но, походу, лишь залез в депресняк ещё больше. Его друзья и брат Сэмми, прилично поднабравшись, весело отжигали на танцполе. Дин смотрел на них с тоскливо натянутой на лицо улыбкой. Симпатичная блондинка, которая весь вечер строила ему глазки, видимо, решилась. Она встала с высокого стульчика и, поправив до неприличия короткую юбочку, направилась к нему, похабно виляя бёдрами. — Привет, красавчик! — промурлыкала девица, вплотную подойдя к парню. — Знаешь, очень скучно. Ты, я вижу, тоже скучаешь. Может составим друг другу компанию? Дин окинул её мрачным взглядом. — Прости, детка, но ты не по адресу. Я не думаю, что моя девушка будет рада, увидев меня в обществе незнакомой дамы. Девчонка хмыкнула. — Твоя девушка? Ну зачем врать? Я весь вечер за тобой наблюдаю и не видела возле тебя никакой девушки. Так бы и сказал прямо, что я не в твоём вкусе. Парень растянул губы в улыбке. — Не хотелось тебя обижать. Ты красивая, но я, правда, сейчас не настроен на общение. Прости. Девчонка чмокнула его в щеку и, сунув в руки визитку, улыбнулась. — Ладно, красавчик. Позвони, если вдруг захочешь пообщаться. — И она продефилировала обратно к барной стойке. Винчестер посмотрел на визитку и, скомкав, бросил в пепельницу. Он закурил и, пуская в потолок струйку дыма, задумался. Дин был явным представителем «золотой молодёжи» — папа и мама владели огромной сетью заправок и автосалонов по всей стране. Наследник пока не вникал в тонкости семейного дела, он учился на заочном, хотя учёбой это было сложно назвать. Диплом о «вышке» он уже получил, но папа настаивал на бакалавриате и кандидатской. Дин учиться не любил и плавно переползал с курса на курс только благодаря папиным деньгам и связям. Это же папочке нужен его диплом, вот пусть и платит! По большей части он пропадал в барах, спортзалах, бассейнах и развлекался на всю катушку. В итоге, к 25 годам он отлично ориентировался в развлекательной карте страны и совсем не был сведущ в тонкостях бизнеса. Да и плевать! Его не интересовали котировки акций, цены на бензин и рейтинги дорогих автомобилей. Парень предпочитал жить легко, справедливо считая, что молодость слишком скоротечна, чтобы тратить её на ненужные занятия вроде учебы. Однако, и столь праздное времяпрепровождение порядком начало бесить. Он знал все злачные места в радиусе нескольких миль вокруг и всегда был желанным гостем на любой вечеринке. В последнее время ему всё это дико осточертело. Одно и то же! Девки, вешающиеся на шею, вызывали приступы тошноты. Бесконечные пьянки, несовсем здоровые «биологически активные добавки» и прочие атрибуты богемного образа жизни медленно сводили его в пучину разврата, выхода из которой он не видел. И так продолжалось бы и дальше, если бы на одной из вечеринок в элитном казино Вегаса, он, нажравшись в хлам, и закинувшись таблеткой, случайно не оказался в постели с мужчиной. Утром Дин проснулся другим человеком. Властный и повелительный мужчина, всю ночь творивший с ним дивные вещи, перевернул мир Винчестера. Этот страстный парень оказался удивительным. Подчиняя и лишая способности к сопротивлению своими ласками, он, тем не менее, не сделал самого главного. Хотя Дин был готов к тому, что сегодня лишится девственности. Однако, заласкав и выжав его, как лимон, мужчина не пошёл до конца, ограничившись совершенно крыше ночным минетом. На заре он исчез, не оставив даже телефона. Единственное, что помнил Дин — удивительной красоты глаза цвета неба и приятный обволакивающий голос. Это было месяц назад. С тех пор Винчестер изменился. Он больше не нажирался в лоскуты, а лишь слегка выпивал. Он не притрагивался к разного рода «запрещённым веществам» и совсем перестал обращать внимание на женщин. Все его помыслы были устремлены к Нему! Ночами, ворочаясь в холодной постели, Дин стонал, захлебываясь в экстазе, прокручивая в голове ту ночь. Он не помнил её в подробностях, но и того, что помнил, хватало, чтобы кончить, размечтавшись о мужчине. Дин пытался выяснить, кто это был, но, к большому его сожалению, не нашёл ни одной зацепки. Он, как призрак, просто растворился в воздухе. Вот и сейчас, сидя в баре, Дин искал глазами Его. А вдруг? Вдруг Он тоже придет в этот бар, чтобы пропустить стаканчик на ночь? К нему подошёл запыхавшийся Рик, его друг. — Дино, ну хорош киснуть! Пошли потанцуем! — и Рик попытался потянуть его за руку. Дин вывернулся из его цепкого захвата. — Отвали, Рик. Я не хочу. Рикардо присел рядом и положил руку на плечо друга. — Дин, что с тобой? Ты, как вернулся из Вегаса, сам не свой. Что случилось? Дин не выдержал. Так захотелось вывалить наконец всё то, что мучило его в последнее время. Рик был хорошим другом. Они были знакомы много лет, и Дин всегда доверял ему свои тайны. Несмотря на то, что Рик был ярым приверженцем нетрадиционной любви, он никогда не позволял себе даже намёков в сторону Винчестера, боясь потерять эту дружбу. Дин — бабник! Зачем пытаться его изменить, даже не смотря на то, что он ему дико нравился. И Рик всегда был готов подставить плечо, чтобы выслушать откровения друга, поддержать, посоветовать. Вот и сейчас, чувствуя, что Дин по уши завяз в проблемах, Рикардо с готовностью подставил уши. — Ну же, Дино! Хватит молчать и скрывать. Давай, рассказывай, что стряслось? Опять очередная краля свела тебя с ума? Зная увлекающуюся натуру Винчестера, Рик искренне переживал, когда в очередной раз слышал от друга: «Бляяя, я влюбился!» Ни к чему хорошему это никогда не приводило. Но, примерно с год назад, жутко обжёгшись, Дин дал себе зарок. Никогда! Никогда больше он не откроет своё сердце! И он свято следовал этому правилу, используя баб лишь для удовлетворения своих плотских потребностей. И вот, видимо, плотина, воздвигнутая на реке чувств лопнула. Рик приготовился к очередному рассказу типа: «О, она такая! Я её люблю!» Но ошибся. Дин выдохнул. — Пойдём, покурим. А заодно и поговорим. Они вышли на улицу и уселись в машину Винчестера. Рик усмехнулся, падая на старое сиденье этого автохлама. Он искренне недоумевал, почему Дин, вполне имеющий возможность прикупить себе клёвую тачку, да ещё и, зная связи его папаши, по прекрасной цене со скидкой, вдруг влюбился в это ведро с гайками. Его Импала 67 года, еле дышала на ладан, но Дин регулярно таскал её в сервис, полировал, чинил и ласково звал Деткой. Любой, кто нелестно отзывался о машине, немедленно становился врагом номер 1. Ну а уж если кто-то, пусть даже и в шутку, пытался попросить парня прокатиться на этом динозавре автопрома, он моментально получал уничтожающий взгляд. Как говорил сам Винчестер: — Тронул Детку — получил в бубен! Так что Рик даже не пытался выразить свое недовольство выбором места беседы. Детка, так Детка! — Ну, и? — парень выжидательно уставился на друга. — Колись, бро, что случилось в Вегасе? Давно жду, когда же ты решишься. Дин закурил и, помолчав, начал рассказ. Он говорил долго, пересыпая речь такими выражансами и вываливая такие подробности, что Рик только диву давался. Когда поток фраз иссяк, Дин швырнул окурок (уже наверное пятый по счёту) за окно и посмотрел в глаза друга. — Рик, что мне делать? Я не могу забыть ту ночь. Не могу забыть Его! Блядь, я с ума схожу! Я же нормальный! Был… А теперь я баб видеть не могу. Рик сидел с открытым ртом, слушал откровения Винчестера. Сказать, что он в шоке, это ничего не сказать! Многое в его рассказе шло в разрез с привычным образом его друга. Во-первых, мужчина. Что, в принципе, для Дин было неприемлемо. Совсем! Ну а во-вторых, он и правда изменился. Стал более мягким, что ли? Дин Винчестер, каким его всегда знал Рик, будто исчез. Где, скажите на милость, задиристый парень, который никогда, ни при каких обстоятельствах и никому не покажет, что ему больно? Или страшно. Где тот Дин, который, даже расставшись с очередной «любовью», просто выпьет и, послав её на хуй, тут же найдёт замену? И почему сейчас, рассказывая все подробности, которые ещё остались в его памяти, он дрожит? Почему его щеки горят лихораочным румянцем, а голос срывается, когда он просто произносит «Он»? Благоговейно, с трепетом и нескрыаемым восторгом. — Слушай, друг. Мне, правда, жаль. Приходить к пониманию того, что ты… не такой очень больно и сложно. Поверь мне. Я прошёл через это. Сейчас я научился с этим жить и даже получаю от этого удовольствие. Но ты… всегда бывший типичным гетеросамцом, и вдруг вот так? Дин. Я не знаю, что тебе посоветовать. Ты влюбился в него? — Да, Рик. И, поверь, это совсем не так, как все предыдущие чувства к девушкам. Но я даже имени Его не знаю. Но я хочу Его! Хочу снова испытать это, почувствовать Его силу. Боже, Рик! Я хочу, чтобы Он сделал это до конца. Понимаешь? Хочу почувствовать Его весь, полностью. Да, сцуко, я тупо хочу, чтоб Он меня трахнул! Я, на поверку, оказался не просто не бабником, а геем, да ещё и ведомым! Прикинь! Как мне теперь жить? Стать монахом? Завязать узлом? Я же, чёрт возьми, на девушек смотреть не могу. Дин наклонился на руль и заплакал. Это было неожиданно, но так. Видимо, боль, державшая его в своих тисках, была слишком сильной и до такой степени разъедающе-мощной, что пробила этот заслон, позволил слезам бессилия пролиться. Рик обнял его. — Ну зачем же такие крайние меры? К счастью для тебя, у тебя есть я! Поверь, у меня много знакомых, с которыми ты сможешь реализовать все свои фантазии. Ну, или, если хочешь… я могу тебя научить кое-чему. Дин поднялся и посмотрел в глаза друга. — Ты чего? Ты же мой друг! Не могу же я с тобой. Хотя… Я сейчас в таком смятении, что может стоит попробовать, ну например, поцелуй. — Ты уверен, Дин? Я слишком дорожу нашей дружбой, чтобы вот так глупо всё разрушить. Вместо ответа Дин обвил его шею руками и потянулся к губам. — Давай, Рик. Покажи мне. Парень не выдержал. Втайне он давно мечтал об этом. Красивые сексуальные губы Винчестера всегда вызывали в нём два желания: целовать их, и увидеть их на своём члене. Рик застонал и приник к этим желанным губами. Дин закрыл глаза и представил себе Его! Сейчас мужчина целовал его, жадно проникая в рот языком, исследуя все уголки. Это Его руки гладили тело сквозь тонкую ткань. Это Его дыхание скользило по коже. И это Его губы сводили с ума. Воспоминания о той ночи вновь накрыли его. С каждым таким моментом они возвращались, становясь всё ярче и подробнее. Что было дальше? А дальше, этот властный Господин просто поставил Винчестера на колени и заставил взять в рот. Хотя, заставил, это неправда. Дин сам хотел этого. Настолько сильно, что даже не думал сопротивляться. Что раньше вряд ли было бы возможно. С кем-то другим. Дин, не открывая глаз, чтобы не разрушить свою хрупкую, но так нужную ему фантазию, сполз ниже на сидении, яростно расстегивая ремень на брюках друга. Рик, поняв, что замыслил Винчестер, приподнял бёдра, помогая стащить с себя штаны с бельём. Да, он боялся. Возможно, он не прав сейчас, идя на поводу у слишком возбуждённого и явно мечтающего не о нём друга. Но противостоять он не мог. И не хотел. Дин слегка приоткрыл глаза. Прямо перед ним покачивался нехилый такой ствол друга. Дин охнул и неуверенно коснулся губами головки. Рик зарычал и надавил на затылок, вынуждая друга к более активной ласке. — Дин! О, Боже! — шёпот достиг ушей Винчестера, вызывая нервную дрожь. Точно также тогда прошептал и Он. — Да, детка. Давай, возьми глубже. Дин двигался неумело, задевая зубами чувствительную плоть, слюна стекала по подборку, но Рику сейчас было просто охренительно хорошо. — Я хочу кончить, — попросил Дин, отрываясь от своего занятия. Но всё так же не открывая глаз. Он был весь красный, а рука, нервно сжимала явно горячий от возбуждения член прямо через штаны. — Разреши мне, Господин! — Конечно, малыш! — Рик не выходил из образа, который сейчас лелеял друг. Его голос становится хриплым и властным. — Покажи мне, как тебе хорошо. Я хочу видеть, как ты теряешь контроль. Чёрт! Малыш… Он тоже звал его так. Дин быстро расстегнул брюки и вынув наружу изнывающий член, стал энергично дрочить, продолжая обрабатывать член друга. — О, да! Хороший мальчик, — Рик вцепился взглядом в этот процесс. И это самое лучшее, что он мог представить даже в самых запретных фантазиях. — Давай, ещё. Кончай, детка. Дин глухо охнул, втянув его член глубоко в горло и сильнее сжал свой, выгнувшись на сидении. Его движения, хаотичные и даже слишком резкие, заставляли его стонать, почти не слышно, но настолько горячо, что буквально через пару минут, он взорвался, обрызгивая всё вокруг потоком семени. Рик тоже не выдержал и, громко вскрикнув, кончил Винчестеру в рот. Удерживая его челюсть, он заставил Дина проглотить всё до капли. Дин устало откинулся на сидении. В голове шумело, а по телу струились волны наслаждения. А перед закрытыми глазами всё так же стоял Его образ. — Я тебя люблю, — в полубреду прошептал Дин. — Я тоже, детка, — таким же шёпотом ответил Рик. Они обессиленно свалились на сиденья и вырубились.