Седьмой лепесток

Экран засветился особым мягким свечением, и на нем возникли губы. Четкий ровный контур, нежная припухлость и лёгкая суховатость. Язык облизнул их, моментально сделав влажными и ещё более сексуальными. - Здравствуй, малыш. - голос, тихий и невозможно будоражащий, манящим полушепотом окутывал комнату. - Ты хотел со мной пообщаться? Дин замер, не в силах оторвать глаз от этих губ. Он провел пальцем по монитору, обводя контур. - Кааасс. - сейчас он был просто не в состоянии говорить. Имя, произнесённое им, заставило сердце затрепетать. Внизу живота мятный холодок овевал прохладой, будто крылья мотылька. - Ты хочешь меня, малыш. - скорее уьвердительно, чем вопросительно прошептал голос. - Раздевайся. Дин быстро уселся на кровати и стал яростно скидывать пиджак. - Не так быстро, помедленнее. Дай мне насладиться процессом. Пальцы Дина, дрожа, начали расстёгивать по одной пуговке. И вот уже рубашка сползает с загорелых плечь, обнажая безупречный торс. - А теперь, ремень. Сними его. Умница. Снимай остальное. О, Боги! Как ты прекрасен! Дин покрылся краской от такой похвалы. Он сидел на согнутых ногах, стыдливо пытаясь прикрыть руками нервно подергивающийся в возбуждении член. - Нет! Не прячь. Покажи. О, малыш! Как ты сильно хочешь! Ложись. Дин растянулся на постели. Он ждал, что ещё прикажет Темный Лорд. - Закрой глаза. Представь, что я сейчас рядом. Чувствуешь? Я глажу тебя. Позволь мне прикоснуться губами к члену. Хочешь, я поцелую его? А потом, возьму глубже. Так глубоко, насколько позволит мое горло. Вместе с этим колдовским шепотом Дин сейчас видел все эти картинки. Более того, он чувствовал! Реально чувствовал прикосновения горячих губ и мокрого языка. Он приоткрыл один глаз. Никого. Этот сводящий с ума голос просто материализовывал все, что говорил. Дин выгнулся на постели, почти физически сейчас ощущая теплые глубины горла, которые все интенсивнее поглощали его член. Эта фантазия была слишком жаркой. Он потянулся рукой к члену, потому что сил терпеть эту сладкую пытку больше не было. - О, детка - голос ядом проникал в мозг, полностью деморализуя. - Ты хочешь кончить? - Да, Кас. Да. Молю тебя. Продолжай, говори, что ты ещё сделаешь со мной. - Ммм. Плохой мальчик. У меня были на тебя другие планы, но ты сломал все графики. Подожди. В комнате установилась тишина. Потом послышался звук открывающейся двери. Дин замер не в силах поверить... Неужели?

***

Кас сидел перед монитором. Честно говоря в его планах было лишь поговорить с Дином. Но увидев его на экране, такого красивого, возбужденного, он через монитор почувствовал эти флюиды желания, несущиеся к нему с той стороны. И он решил поиграть. Если бы он мог предположить, что эта игра его самого загонит в сети желания! Этот мальчик, извивающийся в экстазе только от его слов, возбуждал хлеще самого жёсткого порно. Кас рассказывал ему, что бы проделал с его членом и понимал, что он это и делает в своих фантазиях. Рот непроизвольно наполнился слюной, член встал и нетерпеливо подергивался, требуя немедленно пустить его в дело. Но.. Кас не хотел сейчас быть доминантой с этим чудом. Как и тогда, в Вегасе, на него нахлынула нежность. Хотелось всю ее, нерастраченную и живую, подарить стонущему сейчас в одиночестве мальчишке. Понимая, что он проигрывает, Кас кинул последний взгляд в монитор, и, накинув длинный черный плащ с капюшоном, полностью скрывающим лицо, вышел из своего будуара в мансарде.

***

Дин замер от звука открывающейся двери. - Кас? Мой Лорд, это ты? - Закрой глаза, Дин. - голос, бархатный, взволнованный, заставил Винчестера содрогнуться. Вживую он был ещё более сексуальным. Он просто проникал в мозг, в каждую его клеточку, распаляя и без того полыхающий костер желания. - И не смей их открывать! Ты не должен меня видеть. Если ты это сделаешь, то я уйду, навсегда. Дин затрясся, яростно зажмурился и, для пущей уверенности, положил на глаза собственную рубашку - Да, мой Господин. - Молчи. Ты сбил все мои планы своей красотой, своим желанием. Теперь мне придется наказать тебя. - Да, да, да. - стон не прекращался, заполняя все пространство. Кас медленно опустился на колени перед кроватью. Его губы, чередуясь с руками заскользили по ногам, начиная от самых щиколоток. Они медленно поднимались, распаляя и без того пылающую плоть. Кожа на чувствительной внутренней поверхности бёдер, особенно уязвимой к ласкам, в момент покрылась мурашками. Пальцы аккуратно пробегали по ней, дразня, заставляя вздрагивать от каждого прикосновения. Дин в нетерпении заерзал на постели, широко раздвигая ноги. Он открывался для более сильной ласки. Кас улыбнулся. Ты хочешь больше, мальчик? Ну держись! Руки раздвинули его бедра ещё шире. Язык, быстро пробежавшись по ним, прикоснулся к мошонке. Она вмиг приподнялась от таких прикосновений. Пальцы подхватили яички, нежно перекатывая их, но по большей части гладя. А язык уже продолжил свое путешествие. Скользя по бороздке, он поднимался все выше и выше, обласкивал наполненные синеватые венки, описывал круги, будто стараясь обрисовать влажными полосками весь ствол. Добравшись до головки он замер. Бархатистая кожица призывно манила попробовать ее на вкус. Язык пощекотал уздечку, погладил маленькое отверстие уретры, слизывая каплю предэякулята, обрисовал четкий контур крупной головки и снова побежал по всей длине, но уже вниз. Эти ласки были настолько изысканными, что Дин застыл, боясь пошевелиться, чтоб не разбить очарование этого неземного блаженства. Однако, бунтующая плоть, в виде нервно подрагивающего члена, настойчиво требовала не трепетности, а напора. Кас знал, что нужно делать. О! Он умел быть по-королевски изысканным, но мог дать и сильную напористую ласку. В одно мгновение он обхватил влажными губами головку, полностью погружая ее в сочащийся слюной рот. Дин жалобно всхлипнул и затрясся в сладких судорогах. Губы, мягкие и невероятного нежные, обласкивали головку, не спускаясь ниже, будто дразня. Они то сжимались, плотно обхватывая кольцом, то расслаблялись, оглаживая. Язык помогал им. Там, внутри, он усиливал ласку, ни на минуту не прекращая движений, то нежно порхая, то смачно, со вкусом, облизывая. Дин вжимался в постель спиной, отчаянно выгибая бедра навстречу этому нереальному рту. Его пальцы судорожно, до белых костяшек, вцепились в простыни, а из горла вылетал уже даже не стон. Симфония звуков, микс стона, рыка, крика, слов и полувздохов. Он взмок от пожара, который съедал его изнутри. Низ живота ломило от желания получить разрядку. Но этот рот не давал ему ни минуты передышки, не давал возможности расслабиться. Он будто знал, когда следует усилить ласку, а когда остановиться, внезапно перекрывая поток кайфа, готовый уже снести все к чертям. И ведь он ещё не вошёл даже наполовину. - Кас. Каааас. О, Господи! Кас! - Дин замотал головой из стороны в сторону, когда рот в очередной раз слегка ослабил ласки, обломив приближающийся было оргазм. - Мой Лорд! Прошу тебя! Умаляю. - Ты такой нетерпеливый, солнышко. Подожди. Сейчас я покажу тебе кое-что. Губы снова обхватили головку. Но на этот раз, плотно сжав ее, рот плавно стал насаживаться на член, все глубже и глубже. Настолько плавно и медленно, что каждый миллиметр погружения вызывал вскрик у Дина. Щеки втянулись, создавая вакуум, и вот уже головка проникает вглубь, сжимаемая плотными, ходящими ходуном мышцами глотки. Эти вибрации несутся по всей длине, создавая сладкую дрожь. Дин вскрикивает пронзительно и громко. Он на грани. Но Кас знает, как сделать его финал крышесносным. Палец, обильно смоченный слюной, обведя несколько кругов вокруг напряжённого кольца мышц, аккуратно проникает внутрь. Сначала неглубоко. Затем, все глубже и глубже, он движется поступательно, пробираясь к цели. Вот он, маленький бугорок. Простата. Палец легко надавливает на нее, одновременно с резким сжатием члена во рту. Ослабление. Снова. Рот начинает интенсивно двигаться, просто потонув в обилии слюны. Хлопающие и сосущие звуки доносятся до ушей Винчестера, вконец снося крышу. Пульс пальца на простате посылает немыслимые микротоки. В сочетании с вибрациями горла и движениями члена во рту это создаёт настолько непередаваемые ощущения, что Дин уже не может сдержаться. Схватив руками волосы любовника, он прижимает его голову сильнее и, закричав на высокой ноте, изливается горячими толчками внутрь этого невозможного рта. - Каааас! - крик рвет темноту, в клочья разнося остатки разума на молекулы. - Каас! Люблю тебя! Боооожеее! Все. Он рушиться в подушки и уходит за грань. Он больше не видит и не слышит ничего. Кома. Сладкая кома из которой не выбраться. Кас поднимается на ноги. Его член сейчас настойчиво требует разрядки. Но... Этот мальчик, такой невозможный, такой красивый. Нет! Он не будет сейчас будить его. Нежно поцеловав его в пересохшие губы, Кас секунду смотрит на него. - Люблю тебя, малыш Дин! - внезапно и совершенно неожиданно даже для самого себя выдает он и уходит, тихо заперев дверь.