Сокровище

      В Академии Сумеру частенько случалось такое, что студенты с разных даршанов вынуждены были работать вместе для достижения более точных результатов в той или иной отрасли.       Наладить коммуникацию с представителями других специальностей — дело тонкое и порой очень напряжное. Каждый студент считает свой даршан лучшим, а некоторые индивидуумы и вовсе боготворят настолько, что разговаривать с ними на другие темы абсолютно невозможно. И хвала Архонтам, что аль-Хайтам к таким студентам не относился. Напротив, он цеплялся за любую возможность узнать интересную информацию из учебников, которые относились к учебному материалу других специальностей. Периодически он даже посещал пары, на которых не должен присутствовать. Допустим, на данный момент он наблюдал за защитой будущего проекта в студии Кшахревара. — Таким образом данная сеть строений выдержит не только мощное землетрясение, но и любой ураган, наводнение и прочие буйства природы. На этом я считаю защиту своего проекта оконченной. Если у вас есть вопросы, то вы можете их задать.       Вместо вопросов последовали аплодисменты. Оно и не удивительно, ведь выступающим был никто иной как Кавех — на данный момент один из самых выдающихся студентов Кшахревара. В нём хватало всего: мастерства, ума, харизмы, красноречия. Да и внешне был очень даже привлекательным девятнадцатилетним юношей. Он был на последнем курсе. Уже через полгода получит диплом с отличием и отправится туда, куда глаза глядят. Ему не раз предлагали пост преподавателя, но он оставил это на стадии обдумывания. Кавех полагал, что мог бы отвести несколько лекций, но всё же в нём цветёт желание застроить Сумеру своими проектами. А лучше не только Сумеру. У него даже есть несколько заказчиков, которые с нетерпением ждут, когда он окончит своё обучение. — Аль-Хайтам! — Кавех окликнул его, когда пара закончилась и все начали расходиться. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Разве у твоего курса не было экзамена? — На нём не было новой для меня информации. Я уже закрыл все предметы, — аль-Хайтам тяжело вздохнул, закрывая учебник. Сейчас было время обеда, поэтому он поднялся из-за стола и неспеша побрёл в кафетерий. Он знал, что Кавех пойдёт за ним, поэтому ни капли не удивился шагающему рядом с ним кшахреварцу. — Я тоже мог бы закрыть автоматом, но…ахаха, — Кавех неловко почесал затылок, слегка растрепав блондинистые, завязанные в хвост волосы. — Ты увлёкся помощью другим и забыл про себя? Я угадал? — ещё немного и было бы слышно, как у аль-Хайтама глаза закатились. Каждый семестр одно и то же. Аль-Хайтам знаком с Кавехом с момента, как поступил сюда. Тогда Кавех был на втором курсе, но он совсем не был похож на крутого старшего. Скорее… он был проблемным старшим. Особенно для аль-Хайтама, с которым Кавех по какой-то причине «сдружился» в первые же дни. — Я слышу в твоём голосе неприятные нотки… — Кавех свёл брови к переносице и поджал губы, изображая обиду. Но лишь изображая. Он знал, что такими словами аль-Хайтам выражает заинтересованность в разговоре. Это радовало. — Да, я помогал девушкам из своей группы. Нужно было исправить некоторые недочёты… — Если они сейчас не способны учиться самостоятельно, то затем они не смогут самостоятельно работать, — аль-Хайтам лениво приземлился на стул в кафетерии и достал книгу из сумки, открыв её на той странице, на которой была закладка. — Будто тебе никогда помощь не была нужна, — фыркнул Кавех, повесив свою сумку на спинку стула и направляясь к приятной женщине, заведующей всем в кафетерии, чтобы заказать кофе и лепёшку с овощами для аль-Хайтама, а также зелёный чай и несколько булочек для себя. Вернулся он к другу уже с покупками, поставив их на стол. — Я не отрицаю возможную взаимопомощь в вопросах, в которых один разбирается лучше другого. Но не на регулярной основе, — Хайтам договорил, не отрывая взгляда от книги, взял в руку чашку и отхлебнул немного бодрящего напитка. Всё, как всегда, даже сахара столько, сколько нужно. — Признай, что ты просто завидуешь, что ко мне не боятся подходить и просить помощи, — ухмыльнулся будущий архитектор, довольно кусая булку. — Да уж, мне ещё никогда не предлагали испытать зависть к человеку, на котором все ездят. — Хайтам! — Кавех едва не подавился, но глоток чая помог ему не закашляться. — Не кричи в общественном месте. Сам же всё время говоришь про уважение к посторонним. Или ты только в глазах других сор видишь? — он поднял краткосрочный взгляд на Кавеха и вновь уткнулся в книгу, переворачивая страницу.       Кавех замолчал. И молчал он непривычно долго. Удалось даже поесть в тишине, что было весьма удивительно. Вскоре по академии пронёсся звук колокола, оповещающий о конце перерыва. В этот день они больше не виделись. По логике их пути вообще не должны были пересекаться с самого начала. Они слишком разные. Но каким-то образом каждый день из года в год они всё равно встречались и как минимум обменивались приветствиями, а как максимум обедали вместе, рассуждая на интересующие их темы. Однако вне академии они пересекались очень редко.       Несмотря на это, многие думали, что они друзья. Наверное, Кавех и сам так думал. А вот у аль-Хайтама на всё было своё мнение. Кавех, как он считал, был для него выгодным знакомством. Интересным собеседником. Гением с другого даршана от которого можно получить много полезной информации и наблюдений. Но другом? У аль-Хайтама не было друзей, и он не стремился их заполучить. Он с детства был сам по себе. Это удел «не таких как все» к которым он себя относил. — Эй, аль-Хайтам! Сайно пригласил меня поиграть в священный призыв семерых. Хочешь с нами? — внезапно выдаёт Кавех, когда они в очередной день N сидят друг напротив друга в кафетерии. — С чего это ты решил меня позвать? — Хайтам от неожиданности даже взгляд от книги отрывает, устремляя взор пронзительных зелёных глаз на собеседника в поиске ответов. — Вы же с ним общаетесь, да и… Он сказал, чтобы я позвал друзей. Вот я и решил позвать тебя, — улыбка Кавеха стала неловкой. Он весь сейчас был синонимом этому слову. Аль-Хайтаму было непонятно такое поведение старшего. — Мой вопрос остаётся неизменным. — Ты… — на этот раз Кавех давится. Только не булочкой, а воздухом. — Кхм… Разве мы не друзья? — Пригласи кого-нибудь другого. Мне это не интересно, — отмахнулся студент хараватата, не желая продолжать этот диалог. — Вот как… — Кавех с огромной скоростью осушил свою чашку, после чего с грохотом встал и покинул кафетерий. Всё, что оставалось аль-Хайтаму, проводить его непонимающим взглядом, а затем и вовсе закатить глаза на чужую беспочвенную эмоциональность.       После этого разговора начали происходить удивительные вещи. Точнее одна конкретная вещь. Прошло чуть больше недели и всё это время аль-Хайтам слышал в свой адрес со стороны Кавеха только два слова в день «привет» и «пока». На этом их общение заканчивалось. С одной стороны аль-Хайтам должен радоваться тому, что теперь у него ещё больше времени на «поглощение» книг. А с другой было весьма непривычно. За четыре года такое происходит впервые. Это привлекает внимание. Это необычно для аль-Хайтама, поэтому и становится интересным объектом для изучения.       Нет, он не станет подходить к Кавеху и спрашивать напрямую. Для аль-Хайтама куда интереснее наблюдать за поведением старшего со стороны, чтобы самому докопаться до истинной природы такого поведения. Если он сам поймёт, что происходит, то это сделает его ближе к пониманию мироустройства. Если он поймёт мысли своей полной противоположности, то это существенно расширит его знания.       И он стал наблюдать. Неделю, две, три. Аль-Хайтам так ничего и не понял, если говорить о том, что касается Кавеха. Зато кое-что понял о себе — ему не хватает общения с этим самым Кавехом. Осознавать это было неприятно, потому что он с самого детства был уверен, что не может зацикливаться на ком-то одном длительное время. Практика показывала обратное. В этом определённо виновата навязчивость Кавеха на протяжении четырёх лет. Это всё простая привычка организма. — Я… Ох… Прости, — голос Кавеха звучит удручённо, растерянно, когда он беседует с одной из студенток. — Не думаю, что я тот человек, который тебе нужен. — Почему? — а вот голос девушки звучит настойчиво. — Наверное, я кажусь тебе натурой романтичной. Но это не так, — Кавех врёт, но делает это уверенно. По прописанному сценарию, только бы отделаться. Ему за это стыдно, но иначе он не может. — В обычной жизни я совсем не такой, каким кажусь в академии.       Аль-Хайтам слышит этот разговор уже четвёртый раз. Он становится невольным слушателем. Нет, он никогда специально не преследовал Кавеха, но когда тот оказывался неподалёку, то начинал вникать в его слова и действия ради интереса. Только и всего.       Так уж вышло, что все четыре признания, которые Хайтам услышал, произошли в библиотеке. Он и не догадывался, что это такое популярное место для начала любовных интрижек. Хотя, возможно признаний было намного больше, просто остальные студент хараватата не застал.       Дальше не произойдёт ничего интересного. Кавех ещё раз извинится, и они разойдутся, чтобы не нарушать покой дома Даэны. Аль-Хайтам их не видел, так как сидел по другую сторону, но прекрасно слышал благодаря острому слуху и отсутствию наушников в данный момент, потому что ушам тоже нужно было отдыхать от них. — Нет, я уверена, что это не так, — настаивает девушка. А вот это что-то новое. Аль-Хайтам вслушивается, забывая про чтение книги. — А? В каком смысле? — эмоция негодования украшает голос Кавеха. На него даже смотреть не нужно, чтобы понимать, какая гримаса сейчас застыла на его лице. — Я знаю, что ты уже многим отказал. И прекрасно осведомлена, что ты со всеми, кто тебе признаётся говоришь по одному и тому же сценарию. Но ты должен знать, что меня всё это не пугает. Я знаю, что Кавех очень тонкая и чувствительная натура. Я знаю, что ты гордый, но очень добрый и эмпатичный человек. В тебе есть минусы, определённо. Они есть в каждом из нас. Но плюсов однозначно намного больше, — девушка глубоко вдохнула, видимо предыдущий монолог выкачал весь воздух из её лёгких. — Ты ещё совсем ничего обо мне не знаешь. Я не заставляю тебя, но давай хотя бы попробуем прогуляться или сходить в кафе, побеседовать?       Кавех долго молчал в ответ на её тираду. Он был поражён такой проницательностью и уверенностью девушки с Ртавахиста. А впрочем, там все довольно проницательны, просто до этого Кавеху никогда никто с этого даршана не признавался. Но её ответ на его слова казался таким логичным и правильным, что в голову юноши закралась соответствующая мысль. — Тогда… Мы можем встретиться в «Пуспе» на выходных?       Аль-Хайтам и сам не знал почему сделал следующие действия. Но он встал и пошёл к выходу, хотя планировал пробыть здесь ещё два часа. Он мог бы и дальше не обозначать своё присутствие, но внутренний демон прошептал ему о том, что это необходимо сделать прямо сейчас. Кавех быстро заметил его. Бросил мимолётный взгляд, полный внутренней паники, но, сдержав эмоции, проигнорировал друг…знакомого, продолжая беседу с девушкой. ***       Таким образом прошёл ещё один месяц. До выпуска Кавеха из Академии оставалось четыре месяца. Ему уже нужно было начинать воплощать в жизнь проект, но он никак не мог найти себе подходящего партнёра. Это сводило с ума.       Нет, желающих работать с ним было много. Многие видели в Кавехе свой путь в хорошее будущее, но всех их Кавех, мягко говоря, отшивал. Всё это было не тем. Он должен быть уверен в способностях своего партнёра. Гений должен работать с гением. — Просто предложи это аль-Хайтаму, — прижимая уши, сквозь зубы проговорил Тигнари, уставший слушать жалобы Кавеха на протяжении одного часа. — Чего?! — голос Кавеха повысился на тон. Так происходило всегда, когда речь заходила об аль-Хайтаме. — Я с этим человеком не хочу иметь ничего общего. Тем более проект. — Тогда попроси помощи у Мадхави, — не хотелось бы, чтобы Кавех ещё сильнее повышал голос в «Пуспе», поэтому Тигнари продолжал предлагать ему альтернативы. — Кто такая Мадхави? — влез в их разговор, заинтересованный до этого только в своей колоде, Сайно. — Это твоя очередная шутка? — сначала Тигнари думал закатить глаза, а затем его осенило, и он даже удивлённо захлопал глазами, смотря на спантамадца. — Подожди… А ведь и правда смешно. — Но я… Не шутил… Правда, кто это? — Всё-всё, мы поняли шутку, перестань, — замахал рукой Тигнари, пытаясь успокоить и без того спокойного Сайно. — Нет, не поняли, — Кавех скрестил руки на груди, желая получить ответ. — Ты так «часто» говоришь о Мадхави, что многие твои знакомые даже не в курсе, что у тебя есть девушка. Складывается впечатление, что ты встречаешься с аль-Хайтамом, судя по тому сколько раз в день ты говоришь о своём «просто знакомом», — умозаключил Тигнари и, довольный тем, что смог ввести Кавеха в ступор, отпил морс через трубочку. — Я не… Ладно, может быть… В любом случае, с Мадхави мы расстались ещё неделю назад, — Кавех так сказал об этом, словно для него это расставание значило не больше, чем запланированная уборка в комнате. Словно это в порядке вещей. — Ты мне должен, — Сайно встрепенулся от услышанного и протянул руку Тигнари, выжидающе смотря фенеку в глаза. Тот нервно дёрнул ухом, но всё же полез в свою сумку, чтобы достать из неё карту, которой когда-то недавно хвастался Сайно. — Что происходит? — Кавеха действия его друзей, мягко говоря, удивили, ему сегодня слишком часто приходится требовать ответы. — У Сайно немного просела учёба, поэтому я у него забрал козырь из колоды, чтобы он не мог играть. Потом ты начал встречаться с Мадхави, а Сайно решил, что это хороший повод поспорить со мной на эту карту. Он посчитал, что вы расстанетесь через месяц, я был в тебе немного более уверен. Поздравляю, ты стал спонсором плохих отметок студента спантамада. — Вы ещё и спорите на такие темы?! — Кавех был вне себя от возмущения, хотя скорее просто для виду. — Ты не выглядишь расстроенным, — заметил Тигнари. — Я было подумал, что ты решил начать новую жизнь, но, видимо, ошибся. Мне нужно поработать над собой. Кстати… почему вы расстались? — Это было по обоюдному согласию. Из нас с ней могла бы выйти академическая семья, но… Я романтик, знаете ли. Даже если семья и будет академической, то я хотел бы, чтобы в ней всё равно присутствовали высшие чувства. Да, я верю во всю эту прекрасную чушь, что с меня взять? — разглагольствовал архитектор, жестикулируя руками, хмурясь. — Она честно сказала, что я был ей интересен как объект исследования. Я хотел разозлиться, но на самом деле у меня были такие же мысли на её счёт. Мы не подходили друг другу. Зато она по моему созвездию поняла, что меня ждёт большой провал, а после него большая любовь. За провал обидно, конечно, но для любви я открыт! — Ладно, этот вопрос решён. А с проектом, что делать будешь? Дальше нам на отсутствие партнёра жаловаться или всё же поговоришь с аль-Хайтамом? — Тигнари опёрся локтями о стол и положил на ладони подбородок, сосредотачиваясь на друге. Хотелось бы уже решить этот вопрос. — Да почему снова Хайтам?! — Потому что, судя по твоему описанию идеального партнёра для этого проекта, подходит по всем критериям только он, — вновь вставил свою лепту Сайно, убирая колоду в карман. — Других настолько выдающихся личностей среди студентов, разбирающихся в этом вопросе, я не знаю. — Да он же на курс младше. Они ещё не делают совместные проекты, — продолжал протестовать Кавех, прекрасно понимая, что его друзья правы. — Участие в проекте выпускника хорошо сказывается на обучении и востребованности студентов, — заметил Тигнари, поглядывая на часы. — Сайно, разве у тебя не было что-то запланировано на четыре часа? — слова Тигнари заставили того, к кому они были обращены, полезть в сумку за тетрадью с расписанием. — Я не думаю, что его оценки могут стать ещё лучше… Вряд ли он будет заинтересован. Погоди, — Кавех подскочил со стула, быстро повесив сумку на плечо. — Уже четыре?! Я опаздываю на свидание! — Разве ты не расстался с… — Сайно не успевает закончить. — Да, но это другое свидание… Потом расскажу. До встречи! — и Кавеха след простыл.       Тигнари и Сайно какое-то время продолжали смотреть туда, где ещё недавно была фигура их общего друга, после чего переглянулись и оба синхронно вздохнули, словно репетировали это. — Будем что-то с этим делать? — мнение Тигнари имеет для Сайно большой вес, поэтому в первую очередь он интересуется. — А что мы сделаем? — фенек устало тыкает трубочкой в стакан. — Пусть сами разбираются. — Да уж… Сами они ещё лет десять не порадуют нас счастливой новостью, — Сайно пожал плечами. — Ты предлагаешь подойти к ним и сказать «вы нас задолбали, начните уже встречаться»? — Хочу тебе напомнить, что в некотором роде Кавех нам с тобой помог начать отношения, — Сайно встал из-за стола, подошёл к барной стойке, чтобы оплатить весь заказ и вернулся обратно. — Давай так, если в ближайшее время не наладится, то мы вмешаемся? Могу стукнуть Хайтама для эффективности. — Ты прав… Второй раз за день. Стоит ли ожидать ливень? — Не смешно. ***       Шло время, а у Хайтама и Кавеха ничего не менялось. И всё бы ничего, если бы за три недели Кавех не сходил на свидания с пятью разными людьми. При том только две из них были девушками. Складывалось впечатление, что он с катушек слетел. Раньше он никогда бы себе такого не позволил, ставя чувства превыше всего. Но что-то пошло не так. Он ходил на свидания ради факта наличия этих самый свиданий.       Тигнари догадывался, почему это происходит, но продолжал молчать, надеясь, что в какой-то момент это возьмёт и разрешится. Однако наблюдать за тем, как друг потихоньку убивает в себе свою личность… неприятно.       Сайно же заметил изменения в поведении Хайтама, что заметить было весьма сложно. Он по-прежнему был молчаливым и нелюдимым, но в последнее время чаще появлялся в людных местах. В тех местах, в которых каким-то образом оказывался и Кавех. Невооружённым глазом было видно, что они это делают из-за друг друга.       И если бы не один случай, то Сайно и Тигнари бы точно сорвались на тяжёлый разговор с этими двумя.       Кавех весь день пытался решить проблему своего проекта, но положительный результат не почтил его своим присутствием. Утопить все свои грустные мысли юноша решил в алкоголе, зайдя в таверну после занятий.       Как-то так вышло, что он откровенно напился. Точнее выпил больше, чем обычно мог себе позволить. Не то, чтобы он не мог адекватно мыслить, просто стало очень весело и появилось желание влипнуть в какое-нибудь приключение. И приключение в виде другого мужчины не заставило себя долго ждать.       Он вызвался проводить Кавеха до дома, а тот согласился, ведь до этого они прекрасно поболтали. Мужчина этот был довольно хорошо сложен и приятен внешне. Далеко, конечно, не аль-Хайтам (Кавех поморщился от этой мысли), но студент был бы не против провести остаток дня с этим приятным человеком. Мужчина и комплиментов ему надарил, и угостил, и под руку взял. И не важно, что у них разница в возрасте в десять лет. Что тут такого? Они оба взрослые люди. Кавеху уже совсем скоро двадцать лет! — А куда мы идём? — еле волоча ноги, спросил Кавех, пытаясь по пути найти привычные горшки с цветами и вазы. — Ко мне в гости, — как можно мягче проговорил… Мужчина? Кавех только сейчас понял, что забыл спросить, как его зовут. — Я думал, что я иду домой. Нужно заниматься…       В ответ на его слова не последовало ничего. И зачем-то Кавех продолжал идти не сопротивляясь. Он даже не заметил, что ноги привели их к выходу из города. В голове был туман, хотя немного раньше Кавех нормально соображал. До сих пор не упал он только благодаря тому, что его держат.       Взгляд алых глаз опустился ниже, когда он заметил на поясе его незнакомца что-то блестящее. Выглядело знакомо. Осознание, что это серебряная печать похитителя сокровищ пришло даже быстрее, чем хотелось бы. Кавех влип и влип по-крупному, потому что нигде поблизости не наблюдалось стражи.       Он тут же попытался отпрянуть, но его схватили за запястье, а в другой руке у его «спутника» появился нож. Кавех сглотнул. Он был в ужасе и абсолютно не представлял, что ему делать. Зато теперь представлял куда его ведут и для чего. — Эй… — глухо послышалось за ними, что заставило незнакомца резко развернуться, заломить Кавеху руки и приставить к его горлу нож.       Кавеха затрясло. Темнота вокруг, нет возможности вырваться и нож у горла. Хотел приключений? Получай. Или как-то так? В голове пронеслась вся его жизнь и отчего-то все важные моменты за последние четыре года заполнял собой никто иной как аль-Хайтам. — Ещё шаг и я прирежу его, — грубо огрызнулся преступник, дергая Кавеха к себе, чтобы у того не было мысли сбежать. — Когда это у похитителей сокровищ появился вкус? — этот голос Кавех узнает из тысячи… Нет, миллиона. Такой низкий, приятный, от которого табун мурашек по коже и сердце больно сжимается. Вот только сейчас не время наслаждаться этим. — Аль-Хайтам? — тихо уточняет Кавех, за что его снова дёргают, а лезвие едва касается нежной кожи на шее. — Развернулся и пошёл прочь, — приказывает неизвестный мужчина, хотя в его голосе появляются нотки паники после того, как он заметил светящийся зелёный камешек у собеседника. Он знал, что это такое. — Я правда прирежу его. — Разве похитители сокровищ не должны приносить в лагерь сокровища неповреждёнными? — аль-Хайтам устрашающе улыбается. У него нет с собой оружия, но он и без него может справиться. — Не думаю, что твоему начальнику понадобится разлагающееся тело. От учёного есть толк только тогда, когда его мозг работает.       Он делает несколько шагов вперёд. Сейчас аль-Хайтам легко бы одолел преступника, если бы не одно «но». По шее Кавеха стекает струйка крови. Нож заточен невероятно хорошо, если способен порезать кожу простым прикосновением. Одно неосторожное движение и сонная артерия будет перерезана.       Внутри аль-Хайтама цветёт невероятная злость и ненависть. Во вторую очередь к похитителю, а в первую к себе. Он вполне мог предотвратить всё это намного раньше, но не стал. Оставался наблюдателем, пока всё не зашло слишком далеко. — Хайтам… — Кавех говорит тихо, зная, что его всё равно услышат. — Всё нормально, не подвергай себя опасности, идиот, — Кавех не знал, что у младшего появился глаз Бога, пока они не разговаривали друг с другом. Он его ещё не заметил, поэтому сильно переживал. — Как всегда больше думаешь о других, притворяясь эгоистом, — говорит, а улыбка от одного только небольшого разговора с Кавехом сама ползёт на лицо. — Я вам не мешаю?! — похититель сокровищ поднимает руку, чтобы замахнуться и воткнуть в шею Кавеха нож, но что-то маленькое и зелёное в этот момент пролетает возле его руки с огромной скоростью обрубая пальцы и заставляя мужчину выронить нож.       Он смотрит вниз, видя свои пальцы на земле, начинает громко кричать и от шока выпускает Кавеха. В тот же момент аль-Хайтам оказывается возле них и одним ловким движением руки вырубает противника, заставляя того распластаться на земле. — С ним разберутся те, у кого есть для этого полномочия.       Аль-Хайтам хватает Кавеха за руку так крепко, что тот зажмуривается. А потом тащит за собой обратно в город. Не оборачивается, ничего не говорит. Просто тащит его за собой.       Почему-то с Хайтамом не страшно. И даже не важно куда он его ведёт. Да хоть на край света, главное, что он, а не кто-то другой. Кавех всё ещё в шоке, он напуган, но цепкие пальцы, держащие его за руку, излучают такое тепло, что потихоньку становится спокойнее. Кажется, что тот похититель сокровищ что-то подсыпал в стакан Кавеха.       Алкоголь выветрился, а вот странная ватность в теле осталась. Они прошли чуть ли не через весь город, в конце концов оказавшись у аль-Хайтама дома. Кавех знал, где он живёт, но никогда не был в этом помещении. Вряд ли Хайтам пустил бы его в гости, если бы тот просто попросил. — Почему мы у тебя дома? — Кавеха садят на пуфик, а он и не против. Стоять было тяжело. — Общежитие далеко, — сухо отвечает юноша, наливая из графина воду в стакан и протягивая Кавеху. — Но до него ближе, чем до… — Помолчи, — перебивает его Хайтам, доставая аптечку, вынимая из неё спирт, смачивая им вату и поднося к шее Кавеха. Он просто не мог сказать прямо, что запаниковал и пришёл туда, куда ноги привели. — Ай… — Потерпи. — У тебя все слова начинаются на «по»? — смеётся Кавех, жмурясь от неприятных ощущений в области раны, но радуясь такому вниманию. — А тебе не надоело играть в шлюху?! — внезапно эмоционально выпалил аль-Хайтам, удивившись в итоге самому себе. Он не ожидал такого от собственных нервов.       От такого в свой адрес, Кавех даже словами подавился. Они с аль-Хайтамом глупо смотрели друг другу в глаза, забывая про то, что нужно что-то сказать, что-то сделать. Один пытался подобрать ответ, а другой старался разобраться с собственными мыслями, которые давали сбой каждый раз, когда дело касалось Кавеха. Даже сейчас, когда тот сидел и хватал губами воздух, явно обдумывая ответное оскорбление. — Да чтобы ты знал!.. — Кавех вскакивает, его голова начинает кружиться, отчего он снова приземляется на стул и следующее говорит уже намного тише. — Тебе вообще какая разница, где я и с кем? Это моя жизнь… — Твоя жизнь бы сегодня закончилась, если бы я случайно не оказался в нужном месте и в нужное время, — Хайтам понимает, что несёт фигню и Кавех сейчас на неё ответит, но терпеливо ждёт этот ответ, вновь касаясь ваткой раны. — Тебя никто о помощи не просил. К тому же… Ха, думаешь я поверю, что ты оказался на краю города поздним вечером случайно? — архитектор отвёл взгляд. Какое-то время он молчал, но затем добавил тихо и расстроенно. — Спасибо. Я…просто хочу, чтобы ты знал, что я ни с кем из всех этих людей даже не целовался. — Ну и зачем мне эта информация? — Не знаю…       Оба почему-то сдерживают улыбки. Кавеху хотелось общаться, общаться, общаться и снова общаться с аль-Хайтамом, но он не мог себе позволить такой дерзости. В любое другое время, но не сейчас. Он должен проявить уважение к человеку, который без преувеличения спас его. Наблюдать за макушкой Хайтама, который сидел перед ним на коленях, продолжая обрабатывать рану. Невыносимо. Хочется положить ладонь и потрогать мягкие на вид серебристые волосы. Кавех страдал от тактильного голода, но не мог позволить кому-либо из тех, с кем ходил на свидания даже обнять себя. Ему хотелось, чтобы одни конкретные руки его обняли. — Хайтам… — вновь нарушил тишину архитектор. Ответа не последовало, но он знал, что его слушают. Интересно как долго человек напротив будет обрабатывать его рану? Неужели там настолько всё плохо? — Скажи, ты ведь уже понял зачем я это делал? — Догадываюсь. — Тогда… — Кавех, послушай меня, — Хайтам отодвинул аптечку в сторону и поднялся на ноги, теперь возвышаясь над архитектором. Кавех попытался вспомнить в какой момент аль-Хайтам стал настолько большим, высоким и надёжным, но, кажется, этот момент ускользнул из его памяти. — Хватит бросаться во все тяжкие. Тебе не нужно ходить на бессмысленные свидания, чтобы что-то мне доказать. — Так ты и правда понял… Ха-ха, какой я безнадёжный, — его сердце закололо от волнения. Даже дышать стало сложнее. Внутри началась натуральная истерика, которая прекрасно читалась в глазах юноши. — Т-так… Что ты мне скажешь? Пожалуйста, ответь. — Успокойся, — Хайтам шумно выдохнул, вновь садясь на корточки перед Кавехом и кладя большие ладони на его прохладные щёки. Этого было достаточно, чтобы в архитекторе зародилась надежда. — Сейчас мы только и можем, что оставить всё так, как есть. Хотя я надеюсь, что ты перестанешь творить глупости. Давай вернёмся к этому разговору позже? — Насколько позже? — Когда я буду готов к твоей чувствительности, — он мягко потёр большими пальцами мягкую кожу Кавеха. Прикосновения к нему были чем-то невероятным. Тем, что могло бы стать отличным исследованием. Но ещё слишком рано. — Как минимум я должен выпуститься из Академии. — Так долго? — глаза Кавеха расширились. С одной стороны было приятно осознавать, что его чувства могут оказаться взаимными, а с другой… — Тебе нравится меня истязать? — Нет. Да и не в тебе дело, — закачал головой его собеседник. — Я правда не готов. Мы оба должны быть готовы к тому, что называют отношениями. Это важный жизненный шаг и сделан он должен быть в определённое время и при определённых обстоятельствах. Сейчас я не смогу поставить тебя на передний план и это плохо на тебе скажется. Но если… Со временем наши чувства останутся взаимными, значит так распорядилась судьба и я не буду ей противиться. Не знаю, доходчиво ли я объяснил? — Доходчиво, — Кавех кивнул, поджав губы.       Он еле сдерживал слёзы. Кавех не знал почему они вообще собирались пролиться. Разве аль-Хайтам не сказал, что их чувства взаимны? Радоваться надо. Но терпение и Кавех несовместимы. Ему придётся приложить много усилий, чтобы не скатиться в уныние и продолжать идти вперёд.       В голову пришла мысль, что сейчас стоит погрузиться в работу, таким образом время пролетит незаметно. А ещё захотелось заставить Хайтама понять, что Кавех просто невероятный, обалденный и вообще самый лучший. Вот только студент хараватата и так об этом знал. — Можно мне тебя обня… — Кавех не успевает закончить фразу. Большие руки крепко, но в то же время с особой нежностью обнимают его слегка дрожащее от прохлады тело. Эти объятия расставили все точки над i. Они нужны друг другу, необходимы. И Кавех будет ждать столько, сколько нужно. Судьба в конце концов сведёт их вместе, даже если к тому времени они уже будут глубокими старцами. *** — Так ты всё же позвал аль-Хайтама в проект, — констатировал Тигнари, убираясь на своей книжной полке, пока Кавех сидел за столом их общей комнаты в общежитии и что-то чертил. — Я, конечно, рад, что вы всё между собой разрулили. Но в следующий раз предупреждай, если остаёшься у кого-то. Я из-за тебя всю ночь как на иголках сидел. — Я же уже извинился, — пробубнил архитектор себе под нос. — Да и не звал я его. Профессор ещё полмесяца назад дал ему бумаги, и он сам вписался в эту затею. Я до сих пор возмущён тем, что не знал об этом. — В любом случае поздравляю себя с тем, что больше не услышу об этом, — фенек устало потянулся, зевнул и лёг в свою кровать. Бессонная ночь и целый день учёбы не очень хорошо сказывались на его самочувствии. — Сайно после того, как услышал, что вы встречаетесь, весь день только об этом и говорил, хаха… Я правда рад за вас. — Мы не встречаемся, — будто между делом прошептал Кавех, зная, что до острого слуха Тигнари его слова дойдут. — Погоди, разве ты не сказал, что… — Мы… думаю, что мы начнём встречаться спустя какое-то время. Сейчас нам обоим следует сосредоточиться на другом, — ещё щёки зарделись от разговора. Кавех до сих пор не до конца верил в то, что вчерашний вечер был реальностью. Что аль-Хайтам обнимал его, что они вместе ужинали, разговаривали, а потом Кавех уснул в гостиной. А утром проснулся укрытый одеялом. И что они потом вдвоём пошли в академию, обсуждая их общий проект. Думать о том, что проект «общий» было очень радостно. — Да уж, никогда у вас «просто» не было, — рассмеялся фенек, уютно устроившись под мягким одеялом. — Что я только о себе? А у вас как дела? — Кавех убрал все карандаши, решив, что хороший сон и ему сегодня не помешает. — А что у нас? — уже в полудрёме проговаривал его друг. — Иногда стукнуть хочется, но в целом… О чём я? Всё у нас прекрасно. — Я тоже за вас очень рад, честно.       Сегодня Кавех спал намного спокойнее. Его не тревожили мысли о печальном одиноком будущем. Теперь он был уверен, что совсем скоро всё наладится. И пусть сны не снятся жителям Сумеру, Кавех уверен, что мысли о прекрасных перспективах помогут ему набраться сил этой ночью. *** — Я абсолютно не понимаю, что происходит, — Сайно говорил эти слова не особо эмоционально, но его округлённые от удивления глаза выдавали в нём искреннее негодование. — Всё же нормально было. Опять ты что-то выкинул? Не то, чтобы я удивлён, но… — Мне не нужны твои наставления. Я поступил так, как посчитал нужным, — аль-Хайтам пришёл в академию не для того, чтобы ему нотации читали (как бы странно это не звучало). Сегодня он был тут по важному делу. Сайно в это дело не вписывался. — Нужным? Ты просто оскорбил Кавеха и прервал реализацию проекта. Что из этого было нужным? Я не люблю лезть в чужие дела, но вы с Кавехом мои друзья. Я не могу на это смотреть. — Так не смотри… — он скрестил руки на груди и посмотрел в окно. Его взгляд, который до этого казался отстранённым, вдруг стал сосредоточеннее. Это заставило и Сайно мельком глянуть, что же такого интересного он мог там увидеть. И всё оказалось намного интереснее, чем он ожидал. За окном перед Академией стоял Кавех и беседовал со своим знакомым, активно жестикулируя руками. — Ага, я понял, — Сайно закивал, словно он был психологом, который докопался до сути проблемы. — Аль-Хайтам, ревность — дерьмовое качество от которого нужно избавляться, если не хочешь погубить своего партнёра. — Чего? Ты что несёшь? — брови, съехавшиеся к переносице с потрохами, выдавали их владельца. Аль-Хайтам никогда не выражал лишние эмоции, если его действительно не задевал разговор. — У вас в проекте появился ещё один человек. Вы вынуждены были его взять, — рассуждал Сайно, медленно ходя туда-сюда рядом с собеседником. — Он давний фанат Кавеха и, разумеется, начал всякими способами оказывать ему знаки внимания. Тебе это не понравилось, и ты решил, что нужно разрушить этот союз. Поэтому вышел из проекта, объясняя это тем, что тебе не нравятся идеи Кавеха. И это при том, что у вас и раньше были разногласия, но вы всегда находили компромиссы. Ты всегда мог уступить, тебе нравятся его идеи. И вообще ты сам вписался в ЕГО проект. Без тебя дальнейшая работа над ним невозможна. Ты знаешь об этом, поэтому и… — Чушь… — Это все аргументы?       Тишина в ответ. Аль-Хайтам хмыкает и уходит, оставляя Сайно одного, зато не оставляя больше вопросов. Теперь Сайно с полной уверенностью может сообщить об этом интересном наблюдении Кавеху и Тигнари.       На архитектора было больно смотреть. Сейчас он пытался активно заниматься Алькасар-сараем — ещё одним его проектом. Но вместо того, чтобы сосредоточиться, он только и делает, что лежит в кровати, обняв подушку и смотрит в потолок, словно в нём можно найти ответы на все его вопросы. Но в потолке ответов не было и это ещё больше погружало его в пучину отчаяния. — Через неделю последний экзамен, — подаёт голос Тигнари, поливая цветы и краем глаза поглядывая на друга. — Я к нему готов… — безучастно отвечает тот. — Ты мог бы подготовиться лучше.       В ответ лишь громкий вздох и шорох одеяла, которым он накрылся с головой. Лить слёзы Кавех устал, поэтому сейчас находился в состоянии апатии. Он никак не мог понять, почему аль-Хайтам так с ним поступил. Кавех был больше, чем уверен, что у них всё в порядке. Но как только в проекте стало больше двух человек, Хайтама как с цепи сорвало. Он стал упрекать Кавеха за любую мелочь, ни в чём с ним не соглашался, а затем и вовсе предложил закрыть проект. Что они и сделали в итоге. Было невероятно обидно, ведь они столько себя вложили в это перспективное дело. Хотя это даже не самое печальное. Печально то, что всё это привело к сильной ссоре. Меньше всего Кавех хотел окончательно разругаться с аль-Хайтамом, но именно это и произошло. Такого эмоционального разговора ещё никто в академии не слышал. Казалось, что ещё немного и они друг другу глотки перегрызут. Но эти двое никогда не смели даже замахнуться друг на друга, не то, что ударить. Однако это не отменяло факта сильной ссоры. Они не общались уже несколько дней.       Кавех любил аль-Хайтама. И даже сильнее, чем тот мог представить. Юноша чувствовал, как сейчас его сердце рассыпается на мелкие песчинки, превращаясь в песок, который затем никто не сможет отыскать в сухом море пустыни. Никогда раньше его не задевали за живое так сильно. В его жизни было много плохих моментов о которых говорить ни с кем не хотелось, но все эти моменты были в каком-то смысле необходимостью судьбы. Он знал, что иначе никак. А с аль-Хайтамом ситуация другая. Кавех просто не понимал зачем, почему и за что. — У меня новости, — Сайно оказался в комнате настолько неожиданно, что Кавех вздрогнул. Тигнари же уловил его тихие шаги, поэтому поставил лейку на подоконник и обернулся, чтобы посмотреть в бесстыжие глаза возлюбленного, который даже не удосужился постучать в дверь. Сайно взгляд фенека совсем не смутил, поэтому он продолжил. — Я сегодня виделся с аль-Хайтамом, — он устремил взгляд на вжавшегося от одного лишь имени в кровать Кавеха. — И я понял причину его дурного поведения. Он просто поганый ревнивец.       Далее Сайно в красках пересказал то, что сегодня увидел и услышал, не забывая при этом вставить в рассказ несколько нелепых шуток. Двое сидели и молча слушали его. У Тигнари возникло желание подсыпать в кофе аль-Хайтаму слабительное, а вот Кавех продолжал вести себя тихо. Это пугало. — Есть много причин по которым я уважаю аль-Хайтама, но, — Тигнари нервно задёргал своим хвостом, маша им из стороны в сторону, — такое нерациональное поведение заставляет меня думать о том, что предложение Сайно врезать ему звучит не так уж и плохо. — Я понимаю, — кивнул Кавех, казавшийся чересчур спокойным. Но уже через несколько секунд он рассмеялся. — Это так нелепо. Так смешно. — Не вижу ничего смешного, — фенек сложил руки на груди, подумывая о том, что, если Кавех сорвётся на истерику, нужно будет дать ему успокоительное. — Но… Хайтам ревнует? Ах-ха-ха, — Кавех рассмеялся ещё сильнее, а успокоился только через несколько минут, заставляя всё это время друзей находиться в ступоре. — Ладно, думаю, что я могу поиграть в его игру. — Тебя это совсем не злит? — Сайно удивлённо вскинул бровь. — Злит, — закивал головой архитектор. — Но мне так интересно посмотреть, как теперь будут развиваться наши взаимоотношения! Я мог бы написать на эту тему интересный и полезный труд. Люди, читающие его, смогут научиться на наших ошибках. Аль-Хайтам очень умный учёный, который так глуп, когда дело касается романтики. Это интересно, честно! — У всех учёных в голове чёрт знает что, — усмехнулся Сайно, перекинув свой взгляд на Тигнари, будто он сам к этим учёным не относился. — Ты так уверен, словно веришь, что ваши пути не разойдутся, — проигнорировал Тигнари усмешку, обращаясь к соседу по комнате. — Разумеется. Наши пути могут разойтись, но рано или поздно мы всё равно останемся вдвоём. Такова судьба. Спасибо за то, что поговорил с аль-Хайтамом, Сайно. Теперь я не буду беспокоиться.       Сайно и Тигнари ничего не оставалось, кроме как оставить это всё на своих друзей и больше не вмешиваться. Наблюдать со стороны и следить за развитием событий, периодически подбадривая эмоционального Кавеха. Который хоть и сказал, что всё нормально, но всё равно порой скатывался до состояния депрессивного неизвестного науке существа.       В таком темпе прошло несколько лет. Они все окончили Академию и разъехались кто куда, не прекращая поддерживать связь друг с другом. Даже с аль-Хайтамом Кавех иногда переписывался. Обычно это были довольно сухие письма, чтобы убедиться, что они оба ещё живы. Однако таковым это только выглядело. На самом же деле, если бы у одного из них произошло в жизни что-то ужасное, второй бы сразу оказался рядом.       Расстояние и игра в прятки с чувствами для них не проблема. Их отношения очень странные: не друзья, не товарищи, не враги. Возлюбленные? Где-то глубоко внутри. Там, где живёт воспоминание о том дне, когда аль-Хайтам спас Кавеха и признался в взаимности. Это кажется сном, но тогда ещё жителям Сумеру сны не снились. А значит вся эта забота была реальной.       ***       Сейчас Кавех пережил одно из самых отвратительных событий в его жизни. Его кинули на деньги. И кинули крупно. Настолько, что ему пришлось продать свой дом и временно переехать к Тигнари в Гандхарву, где он долго оставаться не мог. С собой забрал только немного вещей: немного одежды, инструменты для работы и Мехрака, который был для него не только механическим устройством для помощи в разных делах, но ещё и в каком-то смысле другом.       Докучать Тигнари не хотелось, да и до города очень далеко. Ему здесь не найти заказчиков, а из долгов, которые любезно преподнесло ему его величайшее творение, выбираться как-то надо. В столице Сумеру у него много знакомых, но ни с кем из них, кроме аль-Хайтама, он никогда не был близок. Вот аль-Хайтаму докучать хотелось. Да, Кавех сказал, что готов ждать сколько угодно, но это уже перебор. Ему скоро двадцать пять лет. Таким образом и вся его молодость уйдёт в никуда. А он всё ещё хотел романтики и крепких объятий, которых ему просто катастрофически не хватало. Особенно сейчас.       Ему пророчили великое будущее. А что на деле? Какой смысл в дипломе с отличием, если жизнь преподносит тебе такие «сюрпризы»? Кавех не считал себя самым несчастным на свете, но и не обесценивал свои проблемы. Выпивал вечерами в компании Тигнари и Сайно, позволял себе плакать и заниматься саможалостью по ночам. А днём старался делать всё возможное, чтобы как-нибудь выбраться из такого дерьмового положения. Он всё ещё помнил, что по его созвездию ему предсказали большой крах, а затем большую любовь. Значит, что на себе ещё рано ставить крест. После чёрной полосы всегда идёт белая.       В один из ничем не привлекательных дней, Кавех решил взять всё в свои руки. Сел на вьючего яка и отправился в город. Если он сам не поговорит с аль-Хайтамом, то они так и будут прятаться друг от друга, поздравляя раз в год с днём рождения и несколькими другими праздниками. К тому же последние полгода они совсем не общались.       В столице он оказался поздно вечером. Зная секретаря академии, Кавех мог предположить, что он уже спит. Но попытать удачу стоило, тем-более, что он знал, где сейчас живёт аль-Хайтам. В том доме, который когда-то давно выделили им за тот сраный проект. Именно так вспоминал Кавех об этом проекте. Забавно, что произошла заварушка с документами и проект просто забыли отозвать. Он каким-то образом сам себя завершил, и все его участники должны были получить внушительную сумму моры. Но Кавех по дурости своей от денег отказался, чтобы доказать, что и без аль-Хайтама он справиться может. Вот так его доля к секретарю и перешла.       Это события былых лет. О них сейчас нет смысла вспоминать. Наверное, Кавех всё это прокручивал у себя в голове только для того, чтобы оттянуть момент, когда нужно будет постучать в дверь дома, перед которым он стоял. А тем временем часы пробили двенадцать. И именно в этот момент рука, сжатая в кулак, коснулась деревянной поверхности.       Дверь медленно отворилась. Аль-Хайтам не спал. Даже сонным не выглядел, что было поразительно. Наверняка, читал книгу. Возможно, у него завтра выходной, вот и позволил себе подобную роскошь.       Сначала в его взгляде читалась раздражённость. Конечно, кто-то посмел потревожить его покой, да ещё и в такой час. Но, внимательно рассмотрев лицо его непрошенного гостя, взгляд секретаря переменился. Преобразился в удивлённый, затем в задумчивый, а после приобрёл как можно более нейтральный оттенок. — Кавех? — он облокотился о дверной проём, скрестив руки. — Чем могу быть полезен в такое время?       Они виделись в последний раз два года назад. Аль-Хайтам и представить себе не мог, что за такой промежуток времени можно так… похорошеть? Кавех всегда был привлекательным, но сейчас его лицо повзрослело и стало… Аль-Хайтам не мог подобрать слов, но в любом случае Кавех внешне стал ещё привлекательнее.       То же самое касалось и аль-Хайтама. Кавех банально залип и не мог какое-то время даже двигаться. Его словно пригвоздило исходившей от аль-Хайтама мужественностью. Кавех думал, что тот не может стать ещё идеальнее, однако… — В… — он запнулся и прокашлялся. — В каком смысле «чем могу быть полезен»? Аль-Хайтам, для начала пусти меня. Нам нужно серьёзно поговорить! — Без проблем, только не ори на половину Сумеру, прошу, — аль-Хайтам отошёл, освобождая проход для архитектора.       Через несколько минут они оказались на кухне. Оба молчали. Аль-Хайтам сделал две чашки чая и поставил на стол. Кофе бы варился слишком долго, они и так затянули эту минутную паузу. Хотя какая разница, если они продолжили молчать даже тогда, когда оба оказались за столом? — Итак… — первым прервал молчание аль-Хайтам. — Ты пришёл, чтобы помолчать? Занятие, конечно, пойдёт тебе на пользу, но тогда я бы предпочёл взять книгу. — Мы не виделись несколько лет и это первое, что ты мне говоришь?! — Кавех эмоционально всплеснул руками, но после этого вновь притих. Остальное он говорил почти шёпотом. — Я… ничего не понимаю. — Если ты про Алькасар-сарай. То могу тебе разъяснить, как пришло к такому исходу, — он вдохнул, чтобы начать свой анализ, но Кавех его прервал. — Какой к чёрту Алькасар?! — Кавеха очень волновало его творение, но сейчас он был здесь совершенно по иной причине. — Я говорю о тебе! В наших отношениях вообще собирается что-то меняться? Долго мне ещё верить в свои мечты, которые только и делают, что остаются мечтами?! Я зря стараюсь?! Просто отшей меня в таком случае! — он не ожидал того, что собственные слова вызовут у него такой сильный шквал эмоций, что из глаз побегут слёзы. Стыдно, неловко, но он ничего с этим не может сделать. — Погоди… — аль-Хайтам задумчиво потёр подбородок, пытаясь не поддаваться эмоциям. — Разве ты не женат? — Чего?! — Кавех даже как плакать забыл на несколько мгновений. Уставился на собеседника широченными глазами и понять не мог, показалось ему или нет. — В каком смысле «женат»? — По Сумеру уже давно слух прошёл… — Какой к чёрту слух?! Почему ты в это поверил? — архитектор встал со стула, да так, что тот с грохотом упал на спинку. Кавех был в полном ужасе от услышанного. — Аль-Хайтам, которого я знаю, никогда не доверяет слухам. Он всегда добывает достоверные факты. Да… я… — он чуть не задыхался от возмущения и злости. — Да я ни разу даже не задумывался о том, чтобы сходить на свидание с кем-либо после того случая с похитителем сокровищ! Я всегда выполняю то, что пообещаю. А я тебе пообещал, что буду ждать, когда ты будешь готов столько, сколько понадобится! Какого ты обо мне мнения?! Почему ты просто не поговорил со мной? Это уж…       Аль-Хайтам не стал дослушивать истерику Кавеха. Вместо этого он встал, подошёл к нему и крепко обнял, выбивая воздух из лёгких. Уткнулся лбом в плечо и горячо выдохнул, заставив Кавеха замолчать. — Прости, — пробубнил он, не поднимая голову. — А? — архитектор был в шоке от смешения эмоций. Гнев и обида переплетались с неожиданной нежностью. От такого и с ума сойти можно. — Что ты делаешь? — Отвечаю на твои чувства… — продолжая обнимать, он всё же поднимает голову. Их взгляды сталкиваются и тогда Кавех замечает то, чего раньше в глазах этого человека он не видел. Печаль, сожаление. — Признаю, поступил глупо. Мне хотелось верить, что ты где-то там счастлив в браке. Я тебе не подхожу. Нет, не так… Я не достоин твоего внимания в романтическом плане. Из меня ведь только учёный успешный. Как человек, способный контактировать с другими, я давно провалился. — Да, ты провалился, — кивнул Кавех. Он не собирался отрицать правду. Но его лоб сам утыкается в широкую грудь, а руки сами кладутся на массивные плечи. — Поэтому я и нужен тебе. Так же, как и ты мне. Ты сам однажды сказал, что видишь во мне своё отражение. Два одинаково гениальных человека, но в то же время диаметрально противоположных. Да нас же никто кроме друг друга не вынесет! Не решай за других, когда дело касается чувств. Ни к кому кроме тебя я подобного не испытывал. И не испытаю. Так что хватит меня мучать. — Ох… — наверное, сейчас впервые в жизни аль-Хайтам почувствовал смущение. Обнимать Кавеха приятно. Он очень удобно помещается в руках. А ещё он тёплый, солнечный, красивый и невероятно интересный. Наступило то время, которого аль-Хайтам так долго ждал. Он готов поставить счастье Кавеха в свою приоритетную задачу. — Тогда… Ты останешься здесь? Со мной. — Разумеется, — Кавех слегка отстраняется и кладёт ладони на щёки Хайтама, как когда-то это делал он. — Наконец, я могу себе это позволить. Нужно было всего лишь подождать каких-то… Восемь лет.       Он приподнимается на носочках и осторожно, пока ещё пугливо касается чужих губ. Поняв, что к чему, аль-Хайтам отвечает взаимностью. Прикрывает глаза и целует Кавеха уверенно, обвив руками утончённое тело архитектора, чтобы тот был ближе, никуда не исчез.       Он всё ещё помнит те странные ощущения, когда до него дошёл слух о том, что самый знаменитый архитектор Сумеру женился. Тогда у него ладони вспотели, сердце сжалось и так плохо стало, что словами не описать. Он чувствовал себя отвратительно. А самое обидное, что случилось это тогда, когда он был готов идти к Кавеху и извиняться за все те годы ожидания. Но рушить чужое счастье ему не хотелось, поэтому он просто стал общаться с Кавехом как можно меньше. Хотел, чтобы их ничего больше не связывало.       Но забыть человека, который постоянно возникает в твоей голове крайне сложно. Если вообще возможно. А впрочем, теперь ему это и не нужно. Всё, о чём он должен сейчас думать — это губы, которые хочется продолжать целовать. Сминать их, прислушиваясь к тихому волнительному мычанию партнёра. Наверное, Кавеху приятно. Это заставляло гордиться собой. Если бы ещё не этот солоноватый привкус, который придавали слёзы Кавеха, бежавшие в три ручья, то этот момент вполне можно было бы назвать сладким.       Они целовались жадно, словно желали сожрать друг друга. Даже не заметили, как переместились на диван. Кавех удобно устроился на коленях аль-Хайтама, отрываясь от его губ только спустя пятнадцать минут. Губы побаливали, дыхание сбилось, эмоции едва могли удержаться в теле. — Знаешь, мне тут слова бабушки вспомнились, — внезапно произносит аль-Хайтам. — Ась? — Кавех непонимающе захлопал глазами. — Почему в такой момент ты решил вспомнить слова бабушки? Нет, она, конечно, гениальная выпускница Кшахревара. Я очень сильно её уважаю, но… — к его рту приложили палец, намекая на то, что пора бы помолчать и выслушать. Так Кавех и поступил. — «Если похитители сокровищ хотят украсть что-то настолько, что начинают истерить, то это сокровище имеет огромную ценность. А то, что имеет огромную ценность, может принести в жизнь учёного новые знания, которые, возможно, смогут изменить его жизнь. Так что не сомневайся и сражайся за это сокровище», — процитировал аль-Хайтам. — Ой… — Кавех почувствовал, как начинают пылать его щёки, поэтому вновь спрятал лицо, утыкаясь лбом в чужую грудь. — Это ты мне сейчас так завуалированно комплимент сделал? — Почему завуалированно? Я вполне прямо назвал тебя сокровищем. Разве нет? — Хайтама позабавила такая реакция. Сдержать улыбку он уже не мог. Вместо того, чтобы и дальше прятать свои эмоции, он положил руку на голову Кавеха и стал её поглаживать, поражаясь тому, какие мягкие волосы у архитектора. — И я ни капли не сожалею, что отбил тогда это сокровище у похитителя. — Тогда… Если сокровище достойно того, чтобы за него сражались. Может оно остаться сокровенным? Скрытым от чужих глаз? — Кавех говорил тихо, смущённо, словно его поразили одним выстрелом в самое сердце. — В каком смысле? — Можем мы пока никому не рассказывать, что… Ну… Знаешь, пусть это пока останется между мной и тобой? Пока не устаканится на работе. Разве что Тигнари и Сайно расскажем, чтобы они перестали переживать… Нет, я не считаю постыдным быть с тобой. Наоборот, я бы хотел прокричать об этом на весь мир. Но люди у нас… Скажем так… — Я тебя понял. У нас новая игра? — аль-Хайтам рассмеялся. И этот звук заставил сердце Кавеха забиться ещё чаще, хотя оно и до этого готово было выпрыгнуть из груди. — Ага, — кивнул архитектор. — Спрячь сокровище как можно ближе к сердцу, чтобы выиграть. Я планирую одержать победу на этот раз. — Значит сейчас ты признаёшь поражение?       Кавех не мог больше найти слов. Пускай за него говорит тело, которое так и рвётся снова примкнуть губами к губам и раствориться в человеке напротив целиком и полностью. Остаться в его объятьях, на его коленях навсегда и больше никогда не думать об одиночестве, об Алькасар-сарае, о брошенном проекте, о других людях. Хотелось просто любить и быть любимым. Ему всю жизнь этого недоставало и теперь он планирует заполнить всю пустоту внутри тёплыми и желанными чувствами. Они оба учёные. Работа и результаты превыше всего. Именно поэтому они решили посвятить свою жизнь исследованию самого важного, необычного, редкого сокровища, которое другим исследовать не под силу. Хвала Архонтам, что теперь они оба достойны этого исследования.