Покуда не увянет красота

В кабинете стоит абсолютная тишина, разбавляемая лишь лёгкими и методичными звуками трущегося об шероховатую поверхность бумаги грифеля остро заточенного "Хоки-ноевского' карандаша. Тишина не давит, наоборот, даёт лишь пищу для вдохновения, возможность наконец побыть наедине с самим собой.  Когда все ученики училища своей беспрерывно говорящей толпой, наконец покинули стены Альма- матер. Оставив лишь Диму. Диму, которого совершенно не убеждают их слова о том " что ещё успеешь" просмотр только через месяц". Диму, который, никогда не причислял себя к бестолковой массовке, обсуждающий лишь бесконечный пьянки, а потом спешно суетящийся в конце семестра, от понимая, что ничего не успевает Нет, Дима исключительно педантичен и организован, он все сделает в срок, да и казалось бы, что там осталось: пара работ в акварели, да композиция с геометрическими фигурами. Карандаш черкает быстрее, являя новые штрихи, плавно переходящие в форму, осталось только... Мысль прерывается резким хлопком открывшейся двери, звук настолько громкий, в царившей некогда блаженной тишине, что кажется, будто старая навесная лампа, светящая приглушённым, теплым светом не выдержит и закачавшись упадет прямо на Диму. Однако этого не происходит, и на голову Диме падает вовсе не лампа, а самый настоящий Андрей. Андрей который явно чем-то взволнован. - Дима, это пиздец, Дима! Дима лишь закатывает глаза, понимая, что в ближайшее время, тишина не вернётся, но все ещё не теряет надежду, что рисунок сегодня закончить получится. - Что в очередной раз произошло? С усилием протирая глаза, спрашивает Нюберг. - Я же только, что сказал: пиздец. Причем полный, меня завтра поставили моделью, для второкурсников. Ах, ну конечно, вдруг  осознает Дима,  Андрей же учится на курс младше, а практическая часть, включающая в себя  позирование и натуру начинается только на третьем году обучения. - И..? - Что " И" Дим, что "И"? Я реально не понимаю блять, почему среди всех студентов выбрали именно меня!? Как ты себе это представляешь? О, Дима как раз прекрасно понимает, почему выбрали именно его... Как не выбрать? Самый красивый парень курса, будто сошедший с модельной обложки. Запоминающаяся внешность, яркие волосы, необыкновенные глаза. Кто лучше подойдёт для роли модели кроме Андрея? И так же, как Андрей не понимает почему, выбрали его. Дима, когда-то не понимал почему со всех  существующих парней, Андрей сошёлся именно с ним. Зацикленным на качестве задротом, совершенно не соответствующим Андрюшиному характеру. Но сейчас, одергивает себя Дима, надо думать о другом, о человеке, что явно волнуется и не может найти себе место. Поэтому Дима неторопливо встаёт, чуть задевая телом мольберт, и подходит к Андрею, прижимая его к себе. Андрей в свою очередь замолкает, плавясь в нежных объятиях любимого, расслабляя напряжённые плечи, но сердце слышит Дима, все ещё стучит как не в себя, отбивая явно самую сложную барабанную партию. - А теперь давай по порядку Мягко касаясь пряди его волос спрашивает Дима - Чего ты боишься? Андрей, снова напрягается, стараясь выйти из кольца рук, явно дающих понять, что на этот раз не получится сбежать без пояснений. И он все же, чуть стыдливо, жмуря глаза, не выдерживает и говорит, что боится, боится, не усидеть на месте, пока будет идти урок, что издаст лишний звук, опозорившись, перед всем младшим курсом И Дима понимает, что страхи грызущие его любимого, совершенно беспочвенны, не содержащие в себе, какую-либо основу. А на ум, приходит простое, и самое логичное решение, точно разрешившее бы их проблемы с не пойми откуда взявшимися страхами. Он все же отпускает Андрея, неспешно подходя к коробке с простынями, используемых для прорисовки складок. Копается, там минуту, пока наконец не находит нужную вещь. Шёлковую черную ленту, нужную, как помнит Дима, чтобы сделать акцент, при рисовании чисто белых тряпок. Он, неспешно подходит к Андрею, явно не понимающему, чем вынутый предмет поможет ему в завтрашней катастрофе. А Дима лишь проходит мимо него, с лентой в руке, в самый угол класса, там, где располагаются стулья. Берет один и ставит в четырех метрах от собственного, уже бывшего рабочего места. Кивает головой, приглашая сесть. Но Андрей, словно заворожённый смотрит на чёрную ленту, уже догадываясь, что хочет сделать Дима. Тогда Нюберг, не дождавшись какой либо реакции подходит к нему, кладя руку на плечо и смотрит в глаза. Андрей, будто выныривает из собственных мыслей, возвращаясь наконец к реальности - Садись, настойчиво повторяет Дима Этому тону его голоса невозможно не подчиниться, но Андрей тщетно пробует возразить - Стой.. подожди.. ты что серьезно?! - Если ты не хочешь, мы можем и не начинать.. Произносит Дима на самое ухо Андрею, снижая голос до бархатного шепота, лишь сильнее надавливая на плечо, поворачивая Андрея в сторону стула И Федорович действительно идёт, словно заворожённый его голосом В ту сторону, останавливаясь лишь напротив стула с лежащей на ней лентой. Смотря прямо на Диму. Дима смотрит в ответ, кивает и берет ленту в руки, дёргая Андрея чтобы он сел. Андрей подчинено, опускает будто бы окоченевшие в один раз тело, на деревянную поверхность. Стараясь выровнять и без того загнанное дыхание. Он понимает, что ничего страшного не произойдет, Дима не сделает больно, но не может избавиться от крадущихся в голову ненужных совершенно мыслей Нюберг обходит его, становясь за спинку стула. Кладя руки на плечи, массируя их Наклоняется так, что его подбородок оказывается на плече Андрея и шепчет по прежнему не меняя этот до ужаса восхитительный тембр голоса: - Заведи руки за спину Андрей ещё пару секунд сидит в ступоре осознавая реальность происходящего Но все же подчиняется, руки оказываются заведенными за деревянную резную спинку и на мгновение соприкасаются ладонями с руками Димы. Этого хватает, чтобы прошибло разрядом тока и все тело обхватила знобящая дрожь. Пока Дима всё-таки разматывает ленту, опускаясь на колени перед стулом, начиная крепко связывать запястья, лишая последней возможности на побег. Андрей ещё никогда не чувствовавший подобного уходит в себя, всеми силами стараясь не поддаваться чувству, откуда-то взявшегося страха от полной обездвиженности. Дима заметив его состояние, после того как закончил с запястьями, чуть дёргает его голову назад, встречаясь взглядами и целуя. В этом нежном, абсолютно наивном даже детском поцелуи он хочет показать Андрюше свою заботу, что бояться некого и незачем. Поцелуй прекращается, голова возвращается в прежнее положение. А Дима, продолжает кропотливую работу, переходя к ключицам и талии. С каждым узелком парализующим тело поднимаясь выше, чуть цепляя руками черную, шёлковую рубашку, под которой так приятно ощущаются ребра и слышно быстрое сердцебиение Наконец переходя к шее, ведя большим пальцем по кадыку, обдумывая то, что ленты хватит чтобы сделать последний, финальный штрих, на созданном им произведении искусства Тишину повисшую между ними, нарушает шепот Андрея, очевидно старающегося пошутить - Только не удуши произносится с усмешкой - Никогда Абсолютно серьезно слышится сверху, а лента затягивается на шее, не прекращая поток кислорода, но ограничивая возможность дышать. Андрей понимает, что теперь он полностью обездвиженный, в кабинете где через окно виден вечерний закат, в здании где нет никого кроме них двоих полностью во власти Димы. Осознание прошибает с ног до головы, заставляя вздрогнуть. А Дима, лишь отходит, подходя к полке с бумагой Андрей непонимающе хмурится спрашивая - Ты чего? Нюберг отбирая подходящий лист, садится за свое прежнее место наконец с усмешкой отвечая: - Как же? Рисовать тебя буду, как не нарисовать? Ты же боялся, что не усидишь, теперь точно справишься. Достает самый острый карандаш, начиная неспешным росчерком наводить эскиз будущего шедевра Андрей наклоняет голову вниз, опуская взгляд на колени, тем самым ещё больше ограничивая себе доступ к дыханию. Понимая, что да, действительно после такого, он действительно справится с завтрашним второкурсниками Поднимает взгляд на Диму и шепчет: - Спасибо Дима лишь улыбается, кивая собственным мыслям Под уже зашедшее за горизонт солнце, в аудитории освещенной только мерцающей лампой. Тишине, создаваемой дыханием обоих и штрихами карандаша, остаётся забытой Димина работа и страхи Андрея.