Roadmap

Влюбленность в Асагири Гена — процесс постепенный. Сенку понадобился год новых эмоций, война и принудительный недельный отпуск, чтобы всё понять.

***

Шаг 1: Найти достаточное количество свободного времени, чтобы полностью погрузиться в свои чувства

Война наконец-то закончилась. Конечно, не совсем закончилась: Цукаса едва успел стать другом Сенку, как получил смертельное ранение и был помещен в холодильную камеру. Впрочем, об этом можно не беспокоиться, ведь Сенку больше ничего не мог сделать. Камера явно в идеальном рабочем состоянии, а Мирай буквально за миллисекунду предупредит его, если что-то пойдёт не так. Более насущной была необходимость построить корабль. Даже с учетом того, что Рюсуй теперь в научной команде, Сенку знал, что профессионалы в современном мире тратили целые годы на постройку корабля нужного им размера. А пока Сенку ходил в напряжении (лёгком, уверял он себя, хотя мешки под глазами и обычное, но уже исчезнувшее спокойствие его позы, говорили об обратном), остальные обратили внимание. Кохаку, конечно же, с её титаническим сердцем и столь же мощным зрением, замечала неладное за целую милю, что сделала и сейчас. Причём буквально, к всеобщему удивлению. Поэтому Сенку получил приказ от сильнейшего жителя Царства Науки (не запертого и не замороженного): расслабиться. Что достаточно легко. Ну, конечно. На все 10 миллиардов процентов, и всё такое. Он понимал, что доля логики в этом присутствовала. В любом случае, Сенку особо нечего делать, поскольку он довел чертежи до совершенства и внедрил шкивы для подъема тяжестей, которые сейчас собирают дети. Вот только его вечное мельтешение рядом с кораблём вызывало лишь нездоровое количество стресса, по крайней мере, по мнению Гена, а экспертная составляющая главного психолога их команды никем не оспаривалась. Сенку всегда считал, что ему отлично удается сохранять самообладание, тем более что все полагались на его холодную логику и ум. Но, по его мнению, в этот раз у него есть оправдание — жизнь его новообретенного друга зависела от того, чтобы всё было сделано как можно скорее. Холодильная камера — хорошее, но лишь временное решение и крайне не безопасное, Сенку не уверен, как долго та продержится в рабочем состоянии. Но независимо от этого, впервые за тысячелетия Сенку остался без какого-либо проекта. Будущее человечества уже не зависело от его возрождения или подсчета секунд. Жители деревни не полагались на его изобретения, чтобы остаться в живых. Жизни его друзей больше не находились в непосредственной опасности. Ну, кроме одного, но Сенку пришёл к выводу, что размышления об этом ничем не помогут, и решил временно забыть Цукасу (хотя решение забыть что-то не обязательно означает, что он сможет это сделать). И вот он здесь, невозможно рано и лениво валялся из-за отсутствия работы (его суточный ритм так просто не согласен — конечно, Сенку знал, что бессонница никуда не делась) и думал, как заснуть. Однажды он вычитал в статье занимательный факт: если человеческое тело остается неподвижным в течение 15 минут, то автоматически засыпает, однако после нескольких тысяч лет окаменения… Сенку обнаружил, что уже 42 минуты не менял позы, а разум до сих пор упрямо пребывал в сознании. У Сенку никогда не было проблем со сном. Он непрерывно работал до часа ночи, а затем благополучно спал 7 часов и 12 минут, оптимизированные под его идеальный ритм. Старая привычка с давних времен, когда он подбирал дозу кофеина ровно к 00:58, чтобы поддерживать стабильный график без химических вмешательств. Но сейчас, в 21:52, Сенку использовал всевозможные приемы. Он попробовал считать овец, но в итоге ещё больше взбодрился (после этого мысленно профэйспалмил: чего он ожидал вообще?). А Хром отправился в срочную экспедицию для пополнения своей коллекции, так что в данный момент Сенку не с кем было поговорить до возвращения Гена. Искушало дождаться часа ночи и отключиться естественным образом, и он начал подумывать об исследовании пещер в поисках новых минералов (но это не сработало бы — половина слишком занята работой на корабле, а Сенку не собирался идти один, не имея ни малейшего представления о том, где находится остальная команда). Нет смысла и в бездумных экспериментах, потому что любые имеющиеся у них элементы и соединения слишком ценны, Сенку не мог тратить их на личные идеи. Тем не менее, к 22:29 Сенку так заскучал, что готов был заняться чем угодно, и уже собирался встать с кровати, как послышались шаги соседа. — Ты уже закончил на сегодня? — спросил Сенку. Ген заметно вздрогнул, — Сенку отправили отдыхать более часа назад — он явно не ожидал увидеть в комнате ещё одного бодрствующего человека. — Боже, Сенку-чан! Не пугай меня так, а то тебе придется лечить сердечный приступ, — улыбнулся Ген. — А может ты просто недостаточно внимателен, — уголок рта Сенку дернулся в дразнящей ухмылке. — Что случилось с параноиком Геном, которого я знал? Который носил мешочки с кровью на случай, если понадобится инсценировать свою смерть? — Тот Ген исчез, когда закончились Каменные войны, — продолжил Ген всё с той же улыбкой, но, пожалуй, слишком убедительной. — Лжец. Ген лишь рассмеялся: — Ну, раз уж ты меня поймал, тогда, возможно, я теряю хватку! — хотя они оба знали, что Ген может в два счёта обмануть Сенку, если захочет; но между ними достаточно близкая дружба — Сенку доверял Гену. — Так почему ты до сих пор не спишь? — спросил Ген. — Не могу уснуть. Суточный ритм, всё такое, — ответил Сенку, а Ген понимающе кивнул, потому что в подобной теме разбирался хорошо, по крайней мере, пока Сенку не начинал говорить о гормонах и углубляться в подробности. — Что успел попробовать? — спросил Ген. — И ты ведь ещё не изобрёл заново кофеин, да? Сенку отрицательно покачал головой. — Я пробовал не двигаться и считать. Очевидно, что не сработало. Ген снова кивнул. Счёт всё ещё помогал ему самому, как и лавандовый ароматизатор у кровати и подсолнечное масло на щеках. Сенку, напротив, скорее всего убил своё обоняние воздействием формальдегида и тому подобного, так что ароматерапия здесь не помощник. На самом деле, Ген тоже хорошо был знаком с такой ситуацией, поскольку раньше мучался из-за проблем со сном. Но они всегда легко решались благодаря… — О, у меня есть идея! — Не волнуйся. Я могу просто лечь спать как обычно, а пока просто поработаю над некоторыми проектами, — Сенку уже начал вставать, когда Ген практически спихнул его обратно на спальное место. — Да ладно, Сенку, — он ухмыльнулся. — Даже Магма понимает, что истинная причина твоего столь раннего отдыха — в закончившихся материалах для работы. — Пф, ну почему я живу с менталистом? — игриво спросил Сенку. — Потому что я самый классный здесь, очевидно! — ответил Ген с той же долей веселья. — А ещё потому, что я знаю колыбельную, которая может помочь. Твой слух ведь ещё в порядке после всех этих взрывов? — Немного глух на одно ухо, — поделился Сенку. — Да ты шутишь. — Не-а. — И ты никак это не исправил… Почему? — Тайджу очень громкий, если ты не заметил. Создание естественного усилителя звука с нашими нынешними ресурсами, вероятно, закончится тем, что я оглохну ещё больше. — Агх, тебе действительно следует лучше заботиться о себе, — прокомментировал Ген, присаживаясь на край импровизированной кровати Сенку. — Хотя, наверное, это объясняет все крики. В ответ Сенку легонько пихнул Гена плечом, но всё равно вернулся в лежачее положение. — Если ты так занят оскорблениями, как собираешься петь колыбельную? Ген тихонько рассмеялся, начиная напевать незамысловатую мелодию. Он абсолютно уверен в своём идеальном голосе, особенно с тех пор, как начал регулярно практиковаться в течение последнего года или около того для своих трюков; а ещё, конечно, хорошо помогали мёд и отдых. Даже Сенку, который наполовину почти что оглох, да и в целом не особо разбирался в музыке, мог признать, что у Гена потрясающий голос. Сенку, слушая пение Гена, думал о ясных днях и звёздных ночах. Чувствовал, как его собственное сердце легко перегоняло кровь по венам, ощущал мягкую пульсацию, когда рука Гена накрыла его собственную. И это было прекрасно, а Сенку обычно не разбрасывался подобными терминами. Но за те 47 секунд, что у него оставались на размышления прежде, чем он уснет, Сенку понял, как сильно ценит то, что Ген — его напарник. Очевидно, что в их Царстве важен каждый, поскольку перед наукой все равны. Но это не отменяло того, что субъективно у Сенку могут быть свои любимчики. Ген — тот, кто мог бесстрашно подойти к самому сильному копейщику, испортить его любимое оружие и завершить обман с непоколебимой улыбкой. Ген — тот, кто мог поднять боевой дух в самые трудные времена, умолчав о степени важности во благо, потому что работа должна быть выполнена. Ген — тот, кто мог убедить деревню построить целую обсерваторию для Сенку, как будто видел учёного насквозь и нашел то, чего ему не хватало больше всего. Пока Сенку погружался в глубокий, спокойный сон, он думал лишь о том, что менталист может стать его любимым игроком в игре на выживание под названием «каменный мир».

Шаг 2, часть 1: Испытать физическое влечение к определенному человеку (только совсем немного)

Дельтовидная мышца, бицепс, плечевая мышца, большая круглая мышца, трицепс… Сенку, наверное, мог перечислить все попавшие в его поле зрения мышцы, но всё равно перестал дышать при виде оголённых рук Гена. Что странно: практически у всех в его окружении постоянно открыты руки, да и мышцы Гена определенно не самые чётко выраженные (Кохаку и Кинро довольно накачанные, не говоря уже о Хьёге или Цукасе). Просто руки Гена очень редко выставлялись на всеобщее обозрение, независимо от температуры на улице. Сенку уверен, что никогда не видел его обнаженных рук — Ген упорно предпочитал постоянно носить юкату (что справедливо, поскольку ему нужно куда-то прятать все свои цветы и прочую шушеру). Каждый день, к моменту возвращения Гена в хижину, Сенку оказывался слишком занят работой над последним изобретением и не замечал, когда тот раздевался до нижней рубашки, а к пробуждению Ген уже был одет. Но сегодня Сенку проснулся значительно раньше обычного и решил заварить утренний отвар задолго до рассвета. По вкусу и близко не напоминал домашний кофе из старого мира, но Сенку обнаружил, что смесь из чая и цветов, приготовленная собственноручно, ему даже нравилась. Сейчас же он успел осознать, что чашка в его руках уже давно остыла, пока он с замиранием сердца смотрел на руки своего соседа. — Безумие. На десять миллиардов процентов безумие, — пробормотал про себя Сенку, когда Ген начал напевать, расчесывая волосы и набивая карманы всякой мелочью. — Абсолютное безумие. — Доброе утро, Сенку-чан! — сказал Ген, а Сенку был в состоянии лишь кивнуть, боясь того, что может произойти, если он откроет рот. Сенку сделал вид, что рассматривал чертежи, хотя в них не было никаких изъянов. Он просто заворожен ловкостью пальцев Гена, когда тот бегло начал тасовать колоду, разогревая карты, прежде чем засунуть их в почти невидимый карман, и свои руки красивым элегантным движением. Он обнаружил, что пролил немного тщательно приготовленного чая на одежду — но тот давно остыл, так что не имел значения. Это… определенно новый опыт. Хотя Сенку, вероятно, сумел бы (определенно) идентифицировать каждый гормон, вырабатывающийся в данный момент организмом, но подчеркнул, что ничего не мог с этим поделать. Очевидно, он и раньше находил Гена привлекательным. Что не вызывало сомнений, поскольку вся работа менталиста заключается в его образе, а привлекательное лицо — верный способ продвинуться в индустрии (по крайней мере, так было в современном мире). Да и вообще, Сенку считал, что люди сами по себе достаточно красивы, вот и всё. Ему никогда не приходилось обсуждать с кем-либо вопрос привлекательности, потому что каждый человек обаятелен по-своему, да и ничье телосложение никогда особо его не привлекало. Кроме того, он считал науку своей первой и единственной любовью. Если бы он только мог посвятить всё своё время чему-то конкретному, то это определённо был бы полет в космос как можно скорее. Несколько девушек и парней признавались ему в симпатии в школе, а Сенку никогда не находил определённых причин для отказа. Партнёры сами всегда расставались с ним через несколько дней: он, судя по всему, не уделял им достаточно времени. Позже Сенку заверял самого себя, что все они просто недостаточно интересны для него. И дело не в том, что они плохие или скучные люди — человечество, вероятно, одно из самых интересных составляющих планеты, наряду с гравитацией и океанскими глубинами. Да и выглядели они неплохо — почти такие же привлекательные, как и все вокруг. Возможно, дело было как раз-таки в этом. Самые обычные очаровательные люди с интересами, не совпадающими с его собственными. Люди, с которыми он никогда не смог бы встречаться и строить дальнейшую жизнь, потому что их увлечения не интересовали Сенку, как и наоборот. Он давно понял, что начинать встречаться из-за внешности — недостаточно для полноценного вывода о партнёре и здоровых отношений. Поэтому, если быть честным с самим собой, Сенку понятия не имел, почему его так заворожили руки Гена. Если бы он мог выдвинуть гипотезу — это произошло потому, что впервые в жизни Ген казался ему уязвимым; нет, не так, он выглядел не уязвимым, а открытым. Все его секреты оказались на виду, потому что нельзя спрятать дешевые трюки в рукавах, которых нет. Как если бы он повсюду открыто носил свои мешочки с кровью; словно подсознание Гена решило доверять Сенку настолько, чтобы, образно говоря, отбросить свое оружие и держать руки максимально открыто. Сенку насчитал 112 ударов в минуту, что на 34 удара быстрее, чем его пульс в состоянии покоя. Измерить давление возможности не было, но он уверен, что оно повышено. И никаких триггеров для бегства или борьбы поблизости, но каждый мускул в теле Сенку напряжен, он буквально не мог перестать смотреть на Асагири Гена, пока тот не надел верхнюю накидку. 91 секунда. Именно столько времени понадобилось Сенку, чтобы оторвать немигающий взгляд от своего друга. Недостаточно долго для подозрений, только если ваш объект не чёртов менталист. — Что-то не так? У меня где-то шрам от окаменения, который я упустил? — невинно спросил Ген. — Нет… — ответил Сенку слишком быстро, ни в коем случае не подозрительно. — В смысле… — в который раз он потерялся в словах. Стало только хуже, когда он заметил на лице Гена очень забавную ухмылку. — Не беспокойся. Думаю, так выглядит хорошо отдохнувший Сенку, — Ген не настаивал, хотя блеск в его глазах ясно дал понять, что он не собирался оставлять это без внимания. — Я на работу. Гинро уже выглядит потрёпанно, а у меня есть то, что поможет ему восстановить боевой дух! Пока Ген направлялся к выходу, Сенку начал успокаивать себя глубокими, медитативными вдохами. Но Ген напоследок заглянул в хижину. — И последнее, дорогой Сенку, не хочешь ли ты сегодня приготовить ещё немного рамена? Франсуа ушли на целую неделю, а у нас давно не было хорошей еды, — сказал он так, будто это совершенно не связано с его предыдущей репликой, хотя Сенку знал лучше. Однако он был абсолютно не в состоянии возражать, поэтому кивнул и сделал мысленную пометку пойти сегодня собирать лисохвост. — Ну что ж, удачного отдыха! — Ген махнул рукой и ушёл с улыбкой на лице. Сенку сделал ещё 16 глубоких вдохов, прежде чем снова смог мыслить ясно. — Что, чёрт возьми, это было…? По дороге на поле лисохвоста он начал усиленно размышлять о своем утреннем мироощущении. Составил список потенциальных подозреваемых. Сам Ген на первом месте. Он определенно провернул какой-то дешевый трюк той ночью, — сказал себе Сенку, глубоко задумавшись. — Тонкая манипуляция, скрытая в его заметках, или словах, или чём-то ещё, — он мысленно хмыкнул. — Даже гипноз. Я уверен, что такой менталист, как он, способен на подобное. Но он знал, что это не так, хоть и не хотел признавать. Вполне возможно, что это просто физическая составляющая — Сенку впервые за 18 лет оказался занят самим собой без размышлений о науке. Теперь, когда в его мыслях появилось свободное место, вполне вероятно, что мозг решил ударить гормонами, которые он так долго откладывал на потом. Но, возможно, это нечто большее. Нет. Сенку не признался бы, что это нечто большее. Это точно обычное физическое влечение; он видел подобное среди остальных в деревне. Между Тайджу и Юзурихой, например, а Сенку на 10 миллиардов процентов не собирался думать о них… Нет. Он даже не собирался заканчивать мысль. Но это возможно. И очевидно. Взгляды, которые они иногда бросали друг на друга… И нет, Сенку абсолютно точно не заинтересован в продолжении этой мысли. Поэтому, основываясь на данных своей абсолютно ненаучной выборки, состоящей ровно из трёх человек, он мог сделать вывод, что подобной эмоциональной разгрузки в их каменном мире было вполне достаточно, чтобы сойти с ума. Возможно. С небольшой выборкой не совсем корректно проводить эксперимент. Но это, конечно, всё, что есть. Сенку старался не думать обо всех об одном конкретном случае, когда он находил Гена выдающимся в 10-миллиардно-процентном привлекательном смысле — ситуация довольно уязвимая. Любой бы на долю секунды задумался о свидании, или поцелуе, или держании за руку, или о боже, нет, он точно не думал о браке, если бы получил в подарок обсерваторию. В любом случае, вся деревня переживала из-за Цукасы, корабля и путешествия, так что вполне естественно, что тело предоставило здоровый способ пережить подобный стресс. И ничего особо не происходило. Сенку не думал о том, как уютно ему будет в объятиях Гена. Не думал о том, какие мягкие волосы у Гена, наверное, из-за натуральных уходовых средств. И он определенно не думал о его ловких пальцах. С точки зрения логики, существовал научный ответ на то, что он испытывал. И Сенку чувствовал бы себя гораздо спокойнее, если бы только не…

Шаг 2, часть 2: Испытать эмоциональное влечение к определенному человеку нет-нет, это не то, что здесь происходит

Разум Сенку — его бесценная и крайне важная часть — решил предать своего владельца именно в этот день. Сенку не желал вдруг начать рассматривать романтические перспективы, особенно когда целая деревня людей пыталась спасти своего бывшего врага ради него. Он также не думал, что настолько изголодался по близости (а это не так, но, вообще, не его вина в том, что окружающие не видят в нём ярого стремления к какому-то взаимодействию), что начнет вести себя как стереотипный подросток, как только появится чуть больше двух секунд на отдых. Но, по крайней мере, это всё, что есть, пытался рассуждать Сенку, хотя то огромное количество времени, потраченное им на то, чтобы убедить себя в этом факте, только доказывало его неправоту. И да, и нет. В кои-то веки Сенку хотелось, чтобы его мозг хоть на минуту отдохнул. Он никогда не думал, что попадет в категорию «безумных ученых» несмотря на все шутки друзей, но теперь решил это переосмыслить. Может, он мог бы послушать музыку, что всегда хорошо ему помогало справиться с особенно сложной проблемой. Но сейчас, очевидно, подобное не провернешь: нет ни треков, ни компакт-дисков (создание проигрывателя не проблема), но он, вероятно, мог бы вспомнить мелодии, звучавшие по радио до окаменения. Но что бы Сенку не напевал, всё сводилось к колыбельной Гена (хоть и не в таком хорошем исполнении, поскольку Сенку без колебаний признал, что довольно глух во всех смыслах). Он начал пересматривать свою теорию с гипнозом. Сенку вздохнул, направляясь обратно в деревню с корзиной, полной лисохвоста. Ему придется отыскать парочку свободных рук, которые не откажутся от дополнительной работы, или хотя бы тех, кто не слишком устал от основной. Бросив корзину в хижине, Сенку направился к строящемуся кораблю. И кто знает, какая сила его туда тянула: может, он бессознательно искал, чем себя занять, но всё-таки считал, что Кохаку не сможет воспрепятствовать его порыву, если он всего лишь заявится с небольшой проверкой. — Сенку? Ты что здесь делаешь? — спросил Кинро, как только Сенку добрался до корабля. — Я думал, мы сказали тебе расслабиться. — Да, мы тут все предусмотрели, — сказал ему в такт Гинро со своего места на траве в тени. — Тебе не нужно ни о чем беспокоиться. — Хм, — Сенку оглянулся. — Я просто подумал, что должен убедиться в исправной работе всех механизмов. Как система отопления? А надлежащие пути для вывода дыма? А что насчет… — Сенку! — крикнула Кохаку с палубы, и за полсекунды, которые потребовались ему, чтобы моргнуть, она оказалась прямо перед ним. — Ген сказал мне присматривать за тобой сегодня, и, конечно же, он оказался прав, как и всегда, когда дело касается тебя. — Он наш единственный менталист. Мы не можем ожидать меньшего, — сказал Сенку. — Я здесь только чтобы проверить все механизмы, ведь шкивы надо регулярно смазывать, чтобы они могли стабильно работать… — У нас есть все чертежи для этого, Сенку! — прервала его Кохаку, обеспокоенно хмурясь. — Ты в последнее время слишком много работал и знаешь ведь, что не сможешь ясно мыслить, если хорошенько не отдохнёшь, — Кохаку жестом указала на восторженно работающих Касеки и Юзуриху. — Тогда, я полагаю, вы все здесь знакомы с коэффициентами трения для каждой поверхности? — язвительно спросил Сенку. Ответа у Кохаку не нашлось, но она решила последовать за Сенку, чтобы тот не сильно увлёкся. Сенку осматривал пандус со слишком высоким уклоном, когда услышал Гена. Он задумался, почему вообще смог распознать шаги менталиста, когда в его подчинении было более ста человек. Возможно, потому, что он единственный босоногий, — рассуждал Сенку. — Кохаку! — крикнул Ген. — Разве я не говорил тебе присматривать за Сенку, чтобы он не оказался на корабле? — Не моя вина. Мне это тоже не нравится, но с цифрами не поспоришь, — Кохаку вздохнула. — К сожалению, Хром ушел за камнями, а он единственный, кто разбирается в «чем-то там трения». — Коэффициентах трения, — поправил Сенку. — Мы можем подождать возвращения Хрома, — Ген сузил глаза. — А ещё можем разделить нагрузку, чтобы Хром не перенапрягался, — предложил Сенку, отпиливая кусок дерева. — Это то, что мы пытаемся сделать для тебя, идиот, — сказала Кохаку. — Я не устал, — ответил Сенку. — Ни разу такого не было. — Да если у тебя вся жизнь уйдёт на это, ещё не значит, что этого не произойдет, — сказал Ген. — Даже не пытайся спорить со мной о психологии и психическом здоровье, Сенку. Ты умнее этого. Сенку поднял глаза впервые с тех пор, как начал работать. На этот раз Ген был серьезен, и его суровый взгляд абсолютно точно говорил о том, что он без колебаний прибегнет к менее честным способам убедить Сенку отдохнуть, если понадобится. — Конечно. Тогда просто вернусь к рамену. Вы ведь сейчас не пользуетесь батарейками? Кохаку отрицательно покачала головой вслед силком утащенному Сенку. Сенку… растерялся. Он настолько привык к беспечному и мягкому Гену, что увиденные эмоции потрясли его. Он еле успел осознать руку, всё ещё обхватывающую его запястье (хотя они уже давно покинули корабль) и то, насколько теплой она ощущалась. Конечно, он знал, что Ген способен быть ужасающе убедительным, — он был рядом, когда сломалось копье Хьёги и напал Магма, и ещё пару раз — но никогда прежде не испытывал неизбежной менталистской атаки на себе. — Я оставил лисохвост в нашей хижине, так что, надеюсь, ты ведешь меня туда, — сказал Сенку как можно непринуждённее. И старался не обращать внимание на их руки — он не особо-то и возражал против подобного контакта. — Абсолютно точно. Мы запрём тебя в хижине, и если ты действительно так отчаянно хочешь работать, посадим рядом Мирай и заставим вас вместе готовить рамен, — ответил Ген в куда более мягком тоне. Конечно же, Ген так уверенно контролирует свои эмоции, — подумал Сенку, с… привязанностью? Он понадеялся, что это не она. А если и так, то, скорее всего, лишь в платоническом смысле, вроде той, что он испытывает к Тайджу, когда тот выполняет очередную нечеловеческую задачу, или Юзурихе, собравшей новую человеческую статую. Но его мозг, этот предатель, упорно шептал совсем другое. — А, точно, — задумался Ген на секунду. — Мирай и Суйка заняты посадкой новых деревьев, раз уж мы так много вырубили. Но мы наверняка сможем найти кого-нибудь ещё и научить их готовить рамен. — Двух зайцев одним ударом, — согласился Сенку. В качестве нездорового юмора современные люди стали использовать всё больше идиом, связанных с камнем, при любой возможности. По крайней мере, это ещё не начало устаревать. — Но они разве сейчас не работают над батарейками? — Мы успели перевыполнить план, — Ген содрогнулся от пролетевшего воспоминания, когда сам собирал все эти марганцевые батарейки. Кажется, он успел прийти в норму, но Сенку не упустил из виду возникший во взгляде огонёк. Чуть позже Ген принёс свежеприготовленный рамен и вместе с Сенку наблюдал, как их уставшие друзья начали жадно поглощать награду за столь постоянный труд. — Сенку-чан, — Ген взял недавно приобретенные палочки для еды и начал отбирать наименее любимые части блюда, съедая их первыми, чтобы осталось только самое вкусное. — Мне неприятно это говорить, но, кажется, я начинаю привыкать к еде каменного века. Сенку рассмеялся: — Ага, понимаю. Здорово, что у нас теперь есть Франсуа, но, думаю, что за последний год мой вкус изменился и пристрастился к рамену из лисохвоста. — Мы должны попросить их приготовить нам настоящий рамен после возвращения, — сказал Ген. — Но, очевидно, сначала нам придется найти кого-то, кто соберет нужные ингредиенты. Сенку усмехнулся. — А вот это, менталист, как раз для тебя. — Что… Эй, что это значит? — Ген скрестил руки в насмешливом возмущении. — Ты всегда сразу же перекладываешь работу на других, но разве нет большего удовлетворения в том, чтобы сделать всё самому? — Сказал тот, кто создаёт различные механизмы специально для того, чтобы другим не приходилось делать всю работу собственноручно, — Ген игриво высунул язык. — Хотя сами машины требуют гораздо больше работы. — Ну, в этом-то и дело. Мы облегчаем себе жизнь для будущих достижений, — Сенку прихлебнул лапшу. — Это всё ещё считается нашим собственным трудом. — Агх, Сенку, — сказал Ген, растягивая последний слог в имени. — Мы только что закончили работать, так что давай немного расслабимся. — Ты так говоришь только потому, что я выиграл, — ухмыльнулся Сенку. — Неправда, — спокойно ответил Ген. — Ты высказал свою точку зрения, ага, наука — много ручной работы и никаких милых гаремов. Вряд ли так звучит победа. — Общество не будет нормально функционировать, если у каждого появится гарем. Ты это знаешь. — Но тогда лишь один для меня, — подмигнул Ген. — Если хочешь гарем — создавай его сам. Мы, наверное, могли бы сделать какого-нибудь андроида каменного века. Ген игриво ударил Сенку по плечу. — Я мог бы найти настоящих людей, знаешь ли. — Это приглашение? — Сенку абсолютно точно не хотел, чтобы подобная мысль выскользнула из его рта. Чёрт, да она должна была исчезнуть ещё на задворках сознания. Ген в ответ рассмеялся — он умел читать ситуацию и, вероятно, мог бы сказать, что Сенку точно жалел об этих словах. А поскольку Ген изображал из себя доброго друга, то лишь легко отмахнулся, и они продолжили есть рамен в комфортной тишине. Сенку, однако, почувствовал, как покраснело лицо. И явно не из-за горячего бульона. Лучше бы это действительно не было тем самым влечением, — подумал Сенку, ведь тогда решить возникшую проблему будет намного сложнее, чем обычные плотские желания. Сенку, как правило, не любил слишком много размышлять о делах сердечных. Поэтому то, что его собственное сердце предало его вот так, с учащенным биением и приливом крови к лицу, — опыт совершенно новый, и Сенку не мог сказать точно, насколько он ему не нравился.

Шаг 3: Совместить предыдущие подпункты (и паниковать)

Он удивительный, да? — думал Сенку, укладываясь на свой импровизированный матрас. — У него столько знаний по психологии — как у меня в науке. Это просто доказывает, насколько он предан своему делу. Сенку не мог уснуть уже 1272 секунды после полуночи и думал о своём соседе, чьё мягкое сопение было слышно в тихом ночном воздухе. Он решил, что нельзя отрицать неизбежное. Ладно, возможно, он совсем немного влюблен в Гена. Это нормально. Не то чтобы он не испытывал романтических чувств раньше — встречался с несколькими людьми в прошлом (но никогда серьёзно — таков был совершенно неуместный ответ его мозга). Просто он никогда не привязывался слишком сильно и не видел необходимости жертвовать своим Очень Важным Научным Временем ради небольшого ужина или новенького фильма. Сенку знал, что Ген никогда не заставил бы его тратить время на что-то другое, помимо любимых вещей. Разве что остановил бы только в крайнем случае, когда подобное начнёт сказываться на его самочувствии и общем состоянии здоровья (что, Сенку должен признать, происходило прямо сейчас). Но Сенку также обнаружил, что ему хотелось проводить время с Геном. Он хотел больше наблюдать за звездами и слушать, как тот рассказывает ему о своих наблюдениях за другими людьми. Он хотел говорить с ним о науке до поздней ночи — неважно какой, они мастера своего дела и искренне заинтересованы в том, чтобы узнать как можно больше. Он всё ещё хотел отправиться на Луну, но теперь хотел спросить у Гена, не желает ли тот вместе с ним. Сенку звучно ударил себя по лбу (и, ауч, случайно задел нежную кожу около шрама), потому что зачастую он не мог понять истинных намерений Гена — тогда откуда, чёрт возьми, ему знать, действительно ли Ген заботился о Сенку настолько, чтобы покинуть Землю вместе с ним? Но неужели это всё? — спросил маленький голосок в голове Сенку. — Разве не Ген уговорил жителей деревни построить тебе собственную обсерваторию? Разве не он увидел твою надпись на дереве? Не он ли сломал копье Хьёги и спас всем жизнь? Конечно, он чертовски хороший менталист, но всё-таки на 10 миллиардов процентов на стороне Царства Науки. И это правда, потому что даже самый лучший менталист не смог бы подделать радость, заискрившуюся в глазах Гена при виде загоревшейся лампочки. Даже величайший в мире актер не смог бы изобразить улыбку Гена после глотка колы. И Сенку мог гарантировать без малейшего сомнения, что ни один лжец, независимо от того, насколько он опытен или искусен, не смог бы сказать, что так легко отправится вместе с ним в ад. Сенку уже давно знал, что его дружба с Геном мало много чем отличается от дружбы с Юзурихой и Тайджу. С ними он проводил время подобно братьям и сестре (но, само собой, в этом сценарии они не родственники, потому что, фу, инцест). Но с Геном подобное ощущение… ну, лучше всего Сенку мог бы описать это как эксперимент с идеальным результатом. Когда два реактива достигли идеального равновесия. Словно искры от только что усовершенствованной топливной формулы, но с гарантией полной безопасности. Работа вместе с Геном была похожа на полет без угрозы шторма. Смеяться с ним — словно удары тока без боли. С ним Сенку чувствовал себя так, будто пробежал марафон, ни разу не запыхавшись. Он знал, что всё это лишь побочный эффект адреналина, допамина, серотонина… но, как обычно, никогда не мог точно определить источник. Рядом с Геном это чувство было похоже не на ошеломляющий океан восторга от идеально работающего изобретения, а на постоянный прилив приятного кайфа. С самого детства Сенку знал, чего он хочет от отношений. Он изучил книги всех ведущих профессоров психологии после того, как его пригласил на свидание симпатичный мальчик из класса. Его юное впечатлительное «я» в то время считало, что отношения основываются на внешности, а поскольку у каждого есть своя уникальная привлекательность — Сенку не видел причин для отказа. Сенку понял все хитрости: эффективное общение, компромисс, взаимное уважение, но их отношения продлились всего два часа после первого свидания, когда Сенку пригласил его построить модель самолета (чтобы лично изучить все составляющие), а мальчик убежал, потому что думал, что они идут в парк. Он не придал этому большого значения, потому что уже в юном возрасте Сенку знал, что не хочет даже знакомиться с теми, кто не уважает его интересы и не имеет интересов, которые бы увлекли самого Сенку. Взаимная отдача, и всё такое. Следующей была девочка в младших классах. Они провели приятный вечер вместе за просмотром «Дораэмона», но потом она призналась, что между ними просто нет «искры». Сенку не жаловался, хотя потом они всё равно регулярно собирались вместе на марафоны «Дораэмона» (первые выходные каждого месяца). Хм. Интересно, сможем ли мы когда-нибудь её отыскать. На этом его опыт отношений заканчивался — он был не слишком озабочен поисками «того самого», когда полностью погряз в желании полететь в космос. В любом случае, ему казалось слишком сложным отыскать отношения с идеальной долей отдачи с обеих сторон — с полной гармонией интересов. Но Ген, Асагири Ген, — загадка. Он словно выходил за рамки, был исключением из правил… и прочими синонимами — Сенку не мастер слова в этом Царстве и не собирался им становиться. Ген знал психологию лучше, чем кто бы то ни было, а Сенку уже достаточно хорошо научился его читать. Чисто теоретически, между ними никогда не возникло бы ситуации с недопониманием. Они уже были достаточно заинтересованы в увлечениях друг друга и, вроде бы, хорошо друг друга знали. Очевидно, что если у них когда-нибудь завяжутся отношения, Сенку не сомневался, что порой расхождения во мнениях не избежать. Будут моменты, когда Сенку устанет от вечной маски «подонка» Гена, а тот, в свою очередь, устанет от долгих и нудных разглагольствований Сенку. Но он также ни на секунду не сомневался в их взаимном уважении и заботе друг о друге настолько, что, когда возникнут разногласия, они найдут способ выйти к компромиссу и двигаться дальше. И— Чёрт возьми, пожалуйста, остановись, — потому что Сенку уже думал о том, что они будут вместе, когда ещё даже не признался, и это полный бред — он слишком увлёкся. Пора спать. Но он всё равно перевёл взгляд на Гена, кожа которого словно блестела в лунном свете. Сенку испустил громкий вздох, не заботясь о явном шуме, поскольку Ген уже должен был видеть десятый сон, но в то же время не был уверен в том, чему менталист успел научиться. Может быть, парень понял, как выжить только за счет чуткого сна… кто знает. Но Сенку, несмотря на всеобщие уговоры ложиться спать пораньше и наконец-то подстроить свой график под жителей деревни (который, что неудивительно, был составлен по солнцу), знал, что его собственный ритм так не работал. Сейчас он бодрствовал уже 2748 секунд после полуночи и предполагал, что примерно через 852 секунды естественным образом уснет, как и положено по прежнему расписанию. Кроме того, Сенку не был уверен, готов ли морально вновь увидеть руки Гена, так что предпочел бы время подъёма проспать.

Шаг 4: Лучше бы это всё не влияло на навыки Сенку в помощи развивающимся отношениям его друзей

В этот момент Сенку понял, что нет больше смысла отрицать. Он мог и не мог быть влюблен словить лёгкую заинтересованность в Гене, и это нормально, потому что из этого ничего не выйдет. Он собирался продолжать отдыхать всю неделю, потому что иначе Кохаку его просто убьёт, а после вернуться к своей старой рутине: следить за урожаем и помогать с новыми изобретениями, в которых нуждалась деревня. И он практически рвался к работе над кораблем. Его собственная разработка (ну, скорее сотрудничество с Рюсуем), плавание по морям и исследование мира. Полноразмерная модель, гарантированно работающая просто потому, что Сенку знал, насколько способные у него рабочие. Кстати говоря, Сенку смог найти логику в этом вынужденном отпуске. Помимо слегка пугающей перспективы быть влюбленным, Сенку нашел время, чтобы пообщаться с некоторыми другими людьми в деревне. Потратив второй день отпуска на копошение в собственных эмоциях, он решил просто расслабиться. Поэтому на третий день Сенку с некоторыми детьми соорудил доску и игровые фигурки, чтобы дать Рюсую передохнуть за игрой в «Монополию». Всё шло отлично, пока Рюсуй не решил использовать настоящие драго, и Сенку, отчаявшись, пришлось отправиться к Юзурихе. Третий день был потрачен на склеивание статуй, чтобы расплатиться с подругой. Кохаку, вероятно, посчитала бы это работой, что было запрещено для Сенку, но решила, что отработка долга не считается. Честно говоря, было даже здорово. Вся его работа заключалась в группировке разных частей в похожие конечности, а Юзуриха делала всё остальное. Они успели пообщаться на самые разные темы, наверстывая упущенное за год разлуки, и наблюдали, как Йо борется со всеми разваливающимися статуями. И продолжали работать по такому графику: Сенку приходил с новой партией клея и темами для разговора. А Юзуриха брала с собой побольше ткани на случай, если появится идея для наряда (шитье которого занимало в целом 11,92 секунды). В последний день отпуска Сенку Юзуриха неожиданно решила, по сути, вбросить в их разговор ядерную бомбу. — Я думаю пригласить Тайджу на свидание, — поделилась девушка. Сенку замер, выронив осколок камня. Открыл было рот, чтобы ответить, но вновь молча закрыл. Глубоко вдохнул. Выдохнул. Снова открыл рот. — Сенку? Что-то не так? — спросила она. — А, нет. Вовсе нет, — поторопился Сенку. — Рад за вас, поздравляю со свадьбой… Юзуриха шлепнула Сенку по руке и откинулась на спинку стула. — О, заткнись, — игриво сказала она. — Я думала, ты уже знаешь, что он мне нравится. — Да, да. Я знал, — кивнул Сенку. Он всегда знал, что его друзья тупо сохнут друг по другу с самого детства, но ему никогда не приходило в голову, что они действительно могут быть вместе. Нет, неправда. У него, вообще-то, уже была одна занимательная идея для их свадьбы, дабы скрасить праздник (3% раствор перекиси водорода, дрожжи и теплая вода, однако это может быть слишком просто), но в данный момент он просто не знал, что посоветовать, потому что стал немного предвзят. Он мысленно постучал себя по голове, потому что, конечно же, это безумное увлечение не могло подождать до того момента, когда он приведет своих лучших друзей к комфортному ритму отношений. Что, если они спросят его об идеальном свидании, а он ответит «обсерватория»? Что будет делать Сенку, когда они спросят его о подарках друг другу, а он ответит «кола», «журнал по психологии» или «какая-нибудь чёртова обувь, в конце концов». Сенку обязательно должен рассказать им. Они не могут больше доверять ему, он ненадежный источник информации, и он на 10 миллиардов процентов не хотел, чтобы их потенциально прекрасные отношения были разрушены из-за того, что Сенку не смог удержать под контролем своё личное мнение. — Ам, Сенку? — Юзуриха коснулась его плеча. — Ты молчишь и хмуришься… Неужели мысль о том, что он мне нравится… Тебе так не по душе? — Что? Нет. Абсолютно нет. Юзуриха вздохнула с облегчением. — Ну, это хорошо. Не думаю, что смогу дружить с кем-то, кто меня не поддерживает. — Ну, очевидно, что вы идеально подходите друг другу. Вы идеально подходите друг другу, потому что оба чрезмерно сентиментальные олухи. — Уж извини, слишком эмоционально для твоего роботизированного мозга? — поддразнила она. — Если это так, то полный отстой, тупой ты гений. — Это оксюморон. — О-о, подбираешь модные словечки от Гена? — Юзуриха покачала головой. — Нехорошо; половина твоего обаяния заключается в том, как незатейливо ты говоришь. Он легонько пихнул её, смеясь. — Не так уж и пафосно, — Юзуриха покачала головой в знак протеста и широко улыбнулась. — Но как бы то ни было, — выражение её лица снова стало серьезным. — Как думаешь, Тайджу примет моё признание? Сенку изо всех сил старался не рассмеяться при этой мысли. — Ты действительно думаешь, что он не видит тебя в романтическом свете? — ответил он, когда ему наконец удалось более менее сменить выражение лица с «вот-вот умру от смеха» до немного адекватного. — А что, если он считает нас просто друзьями? — Юзуриха покраснела от смущения. — Эй, Сенку, как бы… признался ты? — Ну, если подумать логично, ты могла бы просто рассказать… — и Сенку замер, потому что с точки зрения логики можно было бы просто рассказать об этом объекту влечения, но теперь, когда он сам испытал вышеупомянутую привязанность, уже не уверен, что всё так просто. По логике, лучше всего действовать ясно и прямолинейно, не оставляя места для недопонимания. Но если признаваться в чувствах Гену, имелся некий нюанс; можно было бы просто намекнуть, и — охренеть, это уже происходит. Но Тайджу наверняка не поймет подтекста, даже если сказать в лоб (доказано прошлыми экспериментами), а Юзуриха будет слишком волноваться, чтобы объясниться. Так стал ли Сенку ужасным другом? Он ведь должен знать, что делать, верно? Его друзья по-своему удивительны, но когда дело доходит до отношений, они становились такими идиотами, что… Юзуриха рассмеялась: — Ты снова выглядишь расстроенным! Всё не так серьезно, думаю, я просто напишу ему письмо. Сенку поднял взгляд. Он слишком остро среагировал, так что просто последует примеру Юзурихи. — Письмо? Она снова покраснела: — Ну, хорошо. Всё не так глупо, как может показаться, обещаю. Я просто хочу высказаться, ничего не испортив. Сенку вздохнул. На секунду вычеркни себя и Гена из этого уравнения. Остались только Тайджу и Юзуриха. Что дальше? — Я думаю… тебе стоит поговорить с ним. Он ведь всё ещё навещает тебя перед сном, верно? Вот и пригласи на свидание тогда. — Но что, если я что-то напутаю? — она резко вздохнула, будто в голове только что зажглась лампочка. — Я должна попросить помощи у Гена! Чёрт побери. Как раз в тот момент, когда Сенку удалось убрать менталиста из мыслей, сосредоточившись только на советах по отношениям, Юзуриха решила снова затронуть эту тему. — Ну уж нет. Это должны быть твои собственные слова, иначе после пожалеешь. Она хмыкнула в раздумье и слегка хихикнула: — Только посмотри на нас: сплетничаем об отношениях, как какие-то школьники. — Ну, несмотря на распространенное мнение у меня есть эмоции и я забочусь о твоем счастье. — Ха! С тобой сыграли злую шутку, — улыбнулась она. — Мы это уже знали! Сенку улыбнулся в ответ: — Буду честен. Не думаю, что смогу помочь тебе с признанием. Но я думаю, что ты должна просто быть собой, ведь именно в такую тебя и влюбился Тайджу. — «Влюбился Тайджу»? — процитировала Юзуриха. — А, чёрт, ну, ты знаешь, — запнулся Сенку. — Знаешь? Раз он на 10 миллиардов процентов примет твоё признание, значит, ты ему нравишься, да? Да. Вот и всё, — ему нужно срочно уйти прямо сейчас, раз он успел выболтать все секреты (не то чтобы это было большим секретом с самого начала). Сенку не заметил лёгкой улыбки на лице Юзурихи, пока она собирала всю свою решимость. — Ну, наверное, я должен… Мне пора, — неловко пробормотал Сенку, вставая. — Удачи! Не то чтобы она была тебе нужна, тем более моя удача… — и резко заткнулся — он уже буквально начал бредить и никогда ещё не звучал настолько неловко. — Ты справишься! — сказал он напоследок, убегая. Уходя от Юзурихи, которая только что решила, что именно сегодня признается в своих давних чувствах, Сенку не заметил сдержанный шепот в спину: — Удачи и тебе, Сенку.

Шаг 5: Возможно, скрывать свои чувства не получится, если объект симпатии — менталист

Всё нормально. То есть, относительно нормально по сравнению с засасыванием в черную дыру или взрывом солнца на несколько миллионов лет раньше. Так что всё достаточно нормально, чтобы держать это под контролем. Сенку сделал несколько глубоких вдохов (забавно, в последнее время астма не давала о себе знать) — успел отвлечься от своей проблемы, когда Тайджу объявил, что они с Юзурихой теперь встречаются (Сенку не признается, что пролил несколько радостных слёз, но все всё понимают) — и начал мысленно декламировать пособия по сокрытию чувств (не то чтобы подобное когда-либо работало, особенно с Геном). У Сенку никогда не было проблем с романтикой, а то, что его отец не умел поддерживать стабильные отношения, ещё не означало, что Сенку не на что было ориентироваться (это ложь, и он это знал). В обычной ситуации подобное не было бы проблемой. Сенку никогда не начинал новый эксперимент со 100% уверенностью в успехе и никогда раньше не встречался с Геном, так что как такового опыта у него нет. Но даже в этом случае было достаточно нескольких показателей, — расширения зрачков, сердцебиения, давления и общего языка тела — чтобы определить чувства человека, но проблема Сенку заключалась в том, что Ген мог легко притвориться и быть абсолютно скрытным. Сенку постоянно восхищался более-чем-сведущим навыкам Гена в психологии так же, как и ремесленным способностям Касеки или выносливости Тайджу. Но на этот раз менталистские способности играли против него: Сенку будет думать именно так, как того захочет болтолог, и ни за что не сможет разгадать всех секретов Гена, если тот пожелает их скрыть. Итак, Сенку шёл на исповедь вслепую. И всё нормально, рассуждал он, потому что, по крайней мере, солнце всё ещё на месте. Но на всякий случай решил проверить, потому что его удача — абсолютное дерьмо (но хорошо, что еë недостаточно для разрушения всех законов природы). И Сенку сбился с пути. На самом деле, он, вероятно, пришёл к выводу, что просто откладывал неизбежное. Возможно, пострадает их командная работа, если Сенку будет продолжать чувствовать себя неловко рядом с Геном. Его либо отвергнут, — на осознание и возвращение к привычному состоянию ему понадобится примерно неделя — либо ответят взаимностью, и тогда Сенку придется иметь дело с совершенно новым набором неизвестных. Время на смирение с отказом основано на данных, интерполированных из того, сколько времени ему потребовалось, чтобы пройти через пять стадий принятия после известия о смерти Бьякуи (42,8 дня, с погрешностью в 2,5 дня) и заморозки Цукасы (7,2 дня и более). Но это, к сожалению, имело научную основу. Он знал свои чувства достаточно и понимал, как долго будет хандрить и как скоро сможет оправиться. После этого он сможет вернуться к своему обычному расписанию, и всё будет так, будто ничего не произошло (потому что ничего действительно не произошло). Но взаимный ответ на его чувства? Обретение парня, которого Сенку боялся потерять? Получить шанс встречаться с кем-то невероятным, удивительным, столь искусным, красивым, верным и… Стоп. Он уже прошёл стадию осознания того, насколько ему нравился Ген, а подобное только продлевало панику. Возможно, он боялся перспективы романтических отношений больше, чем возможности отказа. И он считал, что должен наслаждаться этим чувством открытия чего-то неизвестного. Он мог бы изучить своё собственное влечение на будущее, чтобы разбираться в других людях, но, впрочем, ему это не нужно, ведь рядом будет Ген, который проведет любой психологический анализ. Но, что ж, по крайней мере, не было ничего плохого в том, чтобы обладать знаниями, даже если в данный момент их некуда было применить. Это не было похоже на строительство ракеты. Он ошибся в оценке масштаба ситуации — и надвигающийся поток искр далеко не такой мягкий и устойчивый. Нет, это был взрыв. И самое страшное — он не побоялся столкнуться с ним в лоб. Что бы ни случилось, всё будет хорошо. А если что-то пойдёт не так, Сенку уверен, что Ген точно поможет. К слову, сам Ген, вероятно, уже обо всём знал и придумал идеальный план, как отвергнуть Сенку ещё до того, как он успеет задать хоть какой-нибудь вопрос. Сенку на секунду задумался над этой мыслью: наверное, если бы он поступил именно так, как ожидал Ген, это привело бы к наименьшей боли для них обоих. …Но тогда почему Ген до сих пор ничего не сделал? Возможно, он ждет подходящего момента, — подумал Сенку, — но зачем ему это нужно? Ген, которого я знаю, всегда высказывался (сам или через кого-то другого), если возникали какие-то проблемы. Почему в этот раз должно быть иначе? Он не боялся максимально красноречиво разъясняться в сторону Сенку, когда тот слишком настойчиво пытался свести Тайджу и Юзуриху, или когда слишком упёрто подталкивал жителей деревни к выполнению какого-то задания. У него были причины не останавливать Сенку, который всю неделю нервно ошивался (образно говоря) вокруг него. Так почему же? Конечно, Сенку сразу же придумал 89 возможных вариантов, но разум (проклятый предатель) сосредоточился лишь на одном. Что было самонадеянно и крайне глупо без каких-либо веских доказательств правильного вывода и…

Шаг 6: А, да пошло оно всё к черту

— Я люблю тебя, — сказал Сенку в тот же вечер, почти сразу после того, как Ген вернулся в хижину. — И знаю, что есть целая куча культурного контекста для куда более серьёзного выражения этой фразы, но это самый точный способ подвести итог… И Ген рассмеялся. Сенку проследил за ним секунду, уловил отсутствие насмешки и позволил себе нерешительную улыбку. — И я знаю, что ты уже догадался. — Я, наверное, знал даже дольше тебя, но был готов поспорить, что ты признаешься на следующей неделе, — добродушно вздохнул Ген. — Ты только что проиграл 1000 моих драго из-за Тайджу. Сенку буквально физически ощутил сбросившийся камень с плеч и удивился возникшему облегчению спустя неделю напряженного состояния. — Мы ещё можем это переиграть. Я проиграл кучу денег Рюсую в «Монополии». — Не знаю, о чем ты думал, пытаясь обыграть Рюсуя в «Монополию», — Ген покачал головой и улыбнулся, присаживаясь рядом и еле соприкасаясь плечами с Сенку. Сенку почувствовал необходимость придвинуться ближе. — …И? — спросил Сенку. Он уже, конечно, морально приготовился к любому развитию событий, но всё ещё банально по-человечески не желал сталкиваться с отказом. — Ты хочешь… встречаться? Или что угодно; я не против, если тебе такое не по душе. — Так ты никого не обманешь, — Ген наклонился ближе, а взгляд Сенку, вероятно, выдавал в данный момент все истинные намерения, потому что его тело — предатель: взгляд на четверть секунды метнулся ниже к губам Гена, едва ли достаточно для того, чтобы Сенку осознал, чего хотел в первую очередь. Ген, конечно же, заметил мгновенное замешательство Сенку, и не успел он опомниться, как их губы соприкоснулись. Они мягкие. И теплые. И приятные. Сенку, наверное, мог бы точно определить температуру или выделяющиеся организмом гормоны, но сосредоточился только на слегка цветочном запахе Гена (вероятно, из-за рукавов), своём нервном состоянии, которое буквально заискрило от ощущения их смешивающегося дыхания, и мягких волосах Гена — Сенку даже не заметил, когда его руки переместились на шею менталиста. Впервые за тысячелетия Сенку потерял счёт времени. — Ты ещё не ответил мне, — пробормотал Сенку в губы Гена, и прозвучало это гораздо менее настойчиво, чем следовало бы. — Ты ведь всегда предпочитал, чтобы поступки людей говорили за них, м? — ответил Ген в ответ и слегка рассмеялся. — Возможно, я выражался недостаточно ясно. — Нет, я… понял намёк, — слишком чопорно кивнул Сенку. — Но если бы я должен был это сказать… — Ген встретил его взгляд. — Я тоже тебя люблю, как бы банально это не звучало. Сенку рассмеялся, одновременно радуясь такому признанию и пугаясь того, что оно означало. — Мы должны как-нибудь сходить в обсерваторию. — Я буду разговаривать с тобой, а ты составлять карту звёзд, — кивнул Ген, потому что, конечно же, он всё понимал. И придвинулся ближе к Сенку, как будто они и так не были достаточно близки. — Как ты смотришь на то, чтобы я положил голову тебе на плечо? — Только если я смогу положить свою голову на твою. Так они и сделали. Синхронное дыхание, слишком шумное сердцебиение, слегка переплетенные руки — они тихо шептали друг другу о космосе, науке любви или чём-то ещё, совсем не важном. Сенку уверен, что их отношения, как и любые другие, не будут идеальными, но он также уверен в том, что никогда в них не усомнится. Какой бы тяжелой ни была тропа, они обязательно всё преодолеют. Они будут едины как никогда — и пусть только новые противники попытаются их остановить. Они будут бодрствовать тёмными ночами, обсуждая всё, что у них на уме, рассказывать о заветных мечтах так, будто уже не знали друг о друге всё. Сенку, вероятно, будет помнить каждое произнесённое Геном слово, а Ген, вероятно, сможет предсказать самого Сенку. И впервые за эту неделю Сенку был согласен со своим разумом, когда тот решил, что по-другому и быть не может.

***

Влюбленность в Асагири Гена — процесс постепенный. Сенку потребовался год новых эмоций, война и принудительный недельный отпуск, чтобы всё понять. Но, как и следование всем планам, Сенку в конце концов достиг своей цели.