Почему нужны отпуски

Тигнари тает. Тигнари утопает прикрыв глаза, вжимаясь во что-то до боли знакомое, зарываясь пальцами в приятную текстуру… Он стонет, когда чьи-то ладони нежно проводят за ухом, посылая небольшие электрические разряды, что мгновенно вызывают мурашки. Хвост обвивает чужое худощавое тело, щекочет под носом, заставляя присутствующего громко чихнуть и тихо прыснуть в кулак… - - Лесной страж резко распахивает глаза. О чёрт, кажется он снова проспал свой будильник, который, к счастью благополучно заменила его ученица. Коллеи сидела на кровати, и Тигнари, наконец сфокусировав взгляд на силуэте перед ним, заметил в ее руке перо. Ну конечно, именно ей принадлежал тот смешок в кулак, скорее всего вызванный тем, как мило ушки учёного шевелятся во сне… — Наставник, наконец то проснулись! Вы снова проспали будильник. Может, стоит ложиться раньше? Я могу поговорить об этом с управлением академии, они могут сократить работу, и…. —Нет, Коллеи. Все хорошо, спасибо. Лучше просто завари мне крепкий кофе. Ещё раз кинув взволнованный взгляд на наставника, девочка ушла на кухню, пробормотав быстрое «как скажете». Со вздохом Тигнари встал с кровати, но мгновенно заставил себя пожалеть об этом. Жуткий недосып и низкий процент гемоглобина дали о себе знать, когда голова ученого закружилась, а в глазах потемнело. Страж зарылся руками в волосы, проклиная всех и все в этом мире. Сейчас хотелось только одного — понимания и заботы. Не первый раз снился ему тот чудный и столь желанный сон, из-за которого, как раз таки, ботаник и опаздывал на работу. И лишь выработанные на протяжении нескольких лет стойкость, выдержка и «чувство долга» смогли вытянуть Тигнари из блаженного мира грёз… Уже окончательно проснувшись, страж пошел в душ. Кинув случайный взгляд на зеркало, он лишь вздохнул: огромные мешки под глазами, растрепанные во все стороны волосы, бледные, как мел, губы. Тигнари невольно вспомнил их недавний отпуск в Мондштате с Сайно и Коллеи, где они завели дружбу с принцем мела — вот, кому бледность действительно шла. Он выглядел, словно божество, ангел, спустившийся с небес для искупления всех грехов человечества, вырастил бы Альбедо огромные белоснежные крылья перед их знакомством, Тигнари бы нисколько не удивился.А учёный тем не менее, выглядел как последний принявший отброс. Твоюж. Он снова задумался. Поняв, что времени уже совсем нет, он выскочил из ванной, схватил со стола кофе, и кинув «спасибо» для Коллеи, выскочил из дома. Всю дорогу до работы страж шёл в тумане, в двух смыслах сразу. Погода была и вправду мерзкая: под ногами склязь, слабый, моросящий дождь не давал смотреть — в общем, природа всеми способами пыталась понизить давление стража. Хотелось просто прийти домой лечь под одеяло, в объятия… Объятия. Черта с два, какой уже раз Тигнари ловит себя на мысли об этом? «Неужели ты опять забыл, кто ты такой?» пронеслось у него в голове. «Ты — страж леса, заслуженный учённый. У тебя нет времени на это». Внутренний голос был прав, у Тигнари полно работы. Кое-как добравшись до места назначения, ботаник облегченно выдохнул: сейчас ему дадут очередное задание на грибов-лесников, и он сможет развеяться… —Тигнари! Рад встрече. У меня для тебя хорошие новости: из-за погодных условий тебе не нужно будет выполнять физический труд, сегодня для тебя только письменная работа. Тигнари лишь устало кивнул. Прекрасно, сегодня абсолютно всё направлено против него. Да, выходить на улицу не придется, но вот не уснуть за стопкой бумаг, конечно, придётся постараться. Хотя может, всё не так уж и плохо, зачем же так преувеличивать… Пятнадцать важных отчётов, десять писем, ждущие срочного ответа. И на что он надеялся? Взяв первый попавшийся документ в руки, Тигнари уткнулся в него, пристально прожигая дырку где-то посередине и сжав до такой степени, что вот-вот и послышался бы звонкий треск рвущейся бумаги. «Наверное, Коллеи всё-таки была права: немного отдыха правда не помешает» — задумался страж, всё продолжая пустым взглядом прожигать письма и отчёты. — «но, боюсь, вряд ли мне выделят хоть денёк: работы всегда невпроворот, да и с недавними событиями их только преумножилось…» —М, Тигнари? Всё в порядке? Ты выглядишь немного… странным сегодня. Встал не с той ноги? — вдруг раздалось прямо за спиною. От неожиданности, сердце учёного пропустило удар, и не сдержав инстинкт самосохранения врезал сзадистоящему. — Чё-ооорт, за что?! — прохрипел голос. Тигнари выдохнул: это был просто один из учеников академии, старых друзей, что пришёл за лекарствами и случайно застал ботаника посередине своих раздумий —Боже, прости! Я не хотел. Правда, выгляжу сегодня странным? —Ну конечно! Ты себя-то в зеркало видел? О да, он видел. Сегодня утром. Но предпочтя не усложнять всю ситуацию, лишь отмахнулся, на что второй пожал плечами и ушёл за лекарствами. … Ну, сколько там уже? Наконец заставив себя сосредоточиться, Тигнари смог одержать победу над документами. Одиннадцать часов… Страж бросил взгляд на окно: туман даже не думал рассеиваться. Протяжно стона, Тигнари представляет ту мучительную дорогу домой, что ему предстоит одолеть, через грязь, слякоть, и (не дай архонт!) вдруг ему по дороге попадутся плесенники! А у учёного совсем не было сил не то что драться — просто идти. Всё же взяв волю в кулак, Тигнари направился к дому, но не тут то было: навязчивые мысли и тут догнали нашего героя. Он невольно вспомнил свой сон, твердо решив, что узнает, кому предназначено быть тем незнакомцем, что так сладко тянул стража к себе, Увы, картинка никак не могла сложиться у Тигнари в голове. Пребывая в своих мыслях, учёный продолжал идти в не звестность, пока, случайно, не запнувшись о выпирающий корень баобаба не полетел на землю… прямиком в лужу. Второй раз за день прокляв всея на свете, Тигнари поднялся — идти пребывая наполовину в грязи было просто отвратительно. И лишь только собравшись кое-как двинуться снова в путь, страж вдруг замер на несколько секунд. По телу пробежал холодный пот, голову вдруг стрельнуло. Заблудился. Поняв это, он рванул с места, плюя на свою грязную одежду и ботинки, наполовину наполненные склизью изнутри. Ничего не давало надежды найти дорогу домой— лишь ждать в лесу до того момента, как туман не рассеяться. Фенёк паниковал: до этого он был просто уверен в том, что знает весь лес как свои пять пальцев, но туман поглощал его целиком и полностью, в голове мешались мысли: Тигнари уже не был способен соображать где он, кто он и уже тем более, что предпринять. Страж вновь рванул вперед, не различая дороги… - Сколько он уже бежал? Десять минут? Двадцать? учёный был не в состоянии понять это. Вдруг, впервые за долгое время он смог что то ощутить: ноги утопали. Ну конечно! Тигнари бежал дорогой, что вела в пустыню Сумеру. Жизнь вокруг вдруг снова начала обретать смысл: если страж правильно помнит, то буквально через несколько метров должен быть небольшой домик его друга… О да, он уже мог различить слабый свет фонаря. На последнем издыхании Тигнари достигнул деревянной двери и тут же с принялся со всеми оставшимися силами колотить в неё. «Лишь бы у него не было ночной смены» — на секунду стража вновь охватил страх, что мгновенно улетучился, когда дверь со скрипом отворилась, и на сонного жителя навалилась туша уставшего и грязного учёного.К счастью, накачанные руки успели подхватить фенька и без лишних вопросов понесли его на диван. Оказавшись на мягком, Тигнари мгновенно вырубился, позволяя сну в кое то веки полностью охватить его. Присев рядом, второй продолжал удивленно смотреть на него, и, наконец заприметив на себе и на госте грязь, сначала сам быстро сбегал в душ, а затем начал усердно думать, что ему сделать со стражем. Оставить так? Нет, ни в коем случае: уставшему Тигнари на утро точно будет не в радость открыть очи с неприятной текстурой, лежащей у него на груди. Был лишь один вариант — переодеть в своё, при этом не разбудив спящего. И он действительно надеялся, что в его «гардеробе» будет хоть что-то, поскольку парень практически всегда ходил с голым торсом по пустыне. Однажды, в очередной неудачной попытке жителя пошутить, страж выдал в ответ: «Хей, у меня тоже есть для тебя шутка. Зимой и летом одним цветом, как думаешь, что это может быть? Это ты». - - На счастье, в шкафу лежало пару свободных футболок. Аккуратно закрыв дверцу, в попытке не наделать много шума, парень направился к Тигнари, который на данный момент мирно пускал слюни в одну из диванных подушек, что лежали там до этого. Тем не менее, перед жителем сейчас стояла более важная и неловкая задача: лесного стража нужно было раздеть. Кое-как стянув со спящего его верхнюю одежду, что и так составляла уже больше половины всего достоинства парня, он начал легонько стягивать с него штаны, пытаясь не сильно обращать внимания на то, как это могло выглядеть со стороны в общем; и лишь отбросив его нижнюю часть белья парень заметил, в каком он положении. Его руки расставлены по бокам от лежащего так, что он нависал над ним вплотную, почти касаясь груди. Ах, эта грудь… В отличие от жителя, Тигнари не выставлял свои «привилегии» напоказ, а имея работу в лесу и вовсе ходил в трёх слоях. Краче, парню никогда не доводилось видеть её прежде: результаты тренировок давали о себе знать, над прессом виднелись два ярко- розовых вставших соска — поймав себя на том, что он засмотрелся, жителя охватил жар: щёки резко налились кровью, тело накалилось от волнения—теперь каждое движение парню обходилось тяжким трудом. Но лишь стоило ему случайно опуститься чуть ниже… Чёрные боксёры вплотную облегали интимную часть тела, и о: там было чем похвастаться. Скользя взглядом по бледным бёдрам друга, парень не сдержался, и быстро провел тонким пальцем по бокам, вырисовывая различные фигуры на ногах его друга. Только теперь житель понял, что окончательно влип: его острая коленка вжалась в пах Тигнари, заставляя того неконтролируя себя во сне развести ноги шире. Кровь постепенно приливала к «другу» парня, давая точно понять, что теперь он никак не сможет спокойно сдвинуться с места. Теперь, горячее дыхание стража ощущалось на его оголенных ключицах, отчего лицо жителя становилось всё более пунцового оттенка. В конце концов он очнулся от транса и всё-таки вспомнил, что вообще делал. Быстро отогнав все навеявшие мысли, парень как можно скорее натянул на ботаника свою футболку, а сам поспешил удалиться на кухню. — И что это только что было? — сквозь зубы поинтересовался он сам у себя, отчаянно щипая себя за руки — Так возбудиться, просто помогая другу переодеться? Как низко… Парень прекрасно знал о своих неоднозначных чувствах к другу. Но раз и навсегда решив, что это полный бред и он совсем поехал, житель отвергал свои их. Он отвергал их уже около полугода, и был точно уверен, что полностью научился ими управлять. Ровно до сегодняшней ночи. От одной только мысли о чувствах его щёки вновь заалели, а сердце забилось быстрее: первое время он задавался вопросом, должен ли он рассказать об этих чувствах Тигнари. Он даже поделился этим с Коллеи, но что-то подсказывало ему, что она специально принудила его к этому. К несчастью, сбитая речь и трясущиеся руки каждый раз, когда парень приходил к стражу домой выдавали его с ног до головы. Коллеи даже грозилась самой признаться Тигнари, если тот не соберется, и в кое-то веки не сделает это сам… —И как же я по ее мнению должен это сделать? -продолжал бубнить парень.- О, Тигнари! Я давно хотел сказать, я уже полгода как влюблён в тебя. В твои уши, хвост, в твой дурацко-неприклонный характер, и вообще, я чуть не свихнулся, когда тебя сейчас переодевал! —Эээ-а-а? Сердце парня вдруг пропустило удар, голова закружилась, воздуха в легких стало резко не хватать. Вдруг сердце забилось так часто, что вот-вот и выпрыгнуло бы из груди жителя, и радостно разорвалось на кусочки прям на глазах у обоих. —Т-тигнари? Тыы не спишь? В смысле, конечно ты не спишь прямо сейчас, я просто, эээ, хотел узнать, к-как долго тыы… —Слушал? Не знаю. Просто разбудил свет, и я решил посмотреть что тут происходит. И-и, видимо немного в ненужный момент… Та-ак, яяя-э… Правда тебе нравлюсь, Сайно? — Тигнари сам начал запинаться. Второй изо всех сил вжался пальцами в спинку стула, в поиске наилучшего ответа. В который раз уже его щеки налились пунцом, а сердце начало бешено колотиться. —Да. Извини, пожалуйста за это. —Ты просто тупица. Сердце Сайно, казалось, остановилось вовсе. Хотя, он и правда надеялся на взаимность? Насколько же он был глуп. —Да. Я знаю, прости пожалуйста… —…Полный идиот! Кто скрывает чувства так долго? А если бы я не проснулся? Сколько времени, что могло бы быть проведено вместе, мы бы еще потеряли?.. —Пожалуйста, прости, я правда не хоте… Погоди, что ты сказал?! — Я сказал то, что сказал, -хмыкнул Тигнари.- или нашему генералу сегодня забили уши? Чтож, я могу помочь с этим. Тигнари резко придвинулся, положив руку Сайно на плечо, на что тот послушно наклоняется, пытаясь сравнить рост. Страж запускает пальцы в длинные волосы генерала, и оказывается неприлично близко к его уху —Так лучше слышно? — хихикает первый прямо в ушную ямочку. Сайно мгновенно отстраняется, пытаясь унять щекотку в ухе. —И что это значит? Всё это.-генерала затыкают весьма странным образом. Тигнари впивается в его губы, проникая языком в приоткрытый рот. Сайно мычит от удивления и возбуждения, но отстраняться не собирается, наоборот- пытается хоть как-то ответить. Воздуха не хватает уже обоим, и губы приходится разомкнуть, но оба продолжают горячо дышать в губы друг другу. —Я и подумать не мог. что всё будет так- прохрипел Сайно, на что другой лишь рассмеялся. Вдруг, генерал подхватил стража на руки— тот лишь покрепче обхватил его шею— и понёс уже на кровать. Естественно, он давно заметил, в каком состоянии пребывал его возлюбленный последнее время: то и дело засыпал в неподходящих местах, часто витал где то, из-за чего Сайно сильно беспокоился о его безопасности— в рассеяности тот был слишком уязвим для врагов. Поэтому, с этого дня он четко сказал себе, что будет постоянно следить за режимом ушастого. —Я позабочусь о том, чтобы тебе дали неделю выходных-выдохнул генерал на ухо уже Тигнари. Тот в ответ лишь что-то промычал. Стоит отметить, что на данный момент он буквально лежал на Сайно. Генерал обхватил хвост, ближе к основанию двумя руками, нежно сжимая, и проводя по нему одной рукой, посылая небольшие электрические разряды. Тигнари вдруг распахнул глаза—те самые, что ему снились… Все касания казались до боли знакомыми, будто испытывались каждый божий день— но лишь во сне, где страж никак не мог ощутить из на себе… Коленка Сайно вновь упирается в пах учёного, заставляя того резко распахнуть ноги и поддаться вперёд. Одну руку генерал настойчиво запускает в затылок Тигнари. Рука прямиком к уху, нежно поглаживая его— вторая же рука придерживает стража за талию, хоть и находится неприлично близко с ягодицам: Сайно вдруг томно сжимает их в своей ладони, заставляя стража непроизвольно выгнуться под рукой —Сайн-а-ах~ —имя возлюбленного обрывается в стоне.— т-ты невыносим… Генерал начинает просто играться с ними: водя худыми пальцами вдоль позвоночника прямиком к бедрам, из-за чего Тигнари начинает дергаться и изгибаться. Кто же знал, что гроза всех плесенников леса так чувствителен к простой тактильности? Коленка Сайно резко дергается из-за новых ощущений, угождая прямо в стояк стража. Громко взвизгнув, учёный закатил глаза на несколько секунд, после чего бессильно упал на возлюбленного, невзначай давя рукой на пах другого. Тот в ответ издал глубокий стон, вжавшись в Тигнари, а после полученного оргазма, так же бессильно повалился на кровать, утягивая второго за собой. - - Остаток ночи, страж всё так же пролежал на Сайно: тот лишь шептал тихие слова любви, чесал за ухом, и приобнимал сзади. На утро, впервые за последние три месяца проснувшись с чувством того, что он выспался, Тигнари уткнулся в грудь генерала, вдыхая полные легкие запаха любви, на что тот лишь с серьезным лицом ответил: —В дверь постучали восемь раз. «Осьминог» — подумал Штирлиц. «Тигнари» — ответил Сайно. После этой шутки в генерала полетела подушка.