vixen

Сонхун возбужден. Ну, в смысле, взбудоражен после концерта. Он всегда чувствует прилив сил после особенно утомительных выступлений: устает в процессе, а потом будто бы заново наполняется энергией, так словно открывается второе дыхание. Да и поддержка фанатов, конечно, делает свое дело. Закон обмена энергии: чем больше отдаешь — тем больше получаешь. Не то, чтобы он верит во всякую эзотерическую чушь, но, выступая уже не первый год, может экспертно отметить, что так оно и работает. Он никогда не идет в отель сразу после концерта (по крайней мере, в свою комнату). Просто не видит в этом смысла. Ну, ляжет он в кровать, уткнется в телефон, попробует закрыть глаза, помедитировать или сделать дыхательные упражнения. Все равно ведь не уснет. Сонхун не любит тратить время впустую. А пытаться заснуть, когда сердце в груди бешено колотится, а руки трясутся — бесполезно. Пробовал, знает. Он предпочитает тратить скопившуюся энергию в зале, на что всегда получает осуждающий взгляд от Хисына, который после нескольких часов непрерывных танцев готов улечься на любую горизонтальную поверхность. Но Паку нравится: это не привычная часовая тренировка, а лишь ее ленивое подобие, включающее разве что парочку сложных кардио-упражнений и длящееся от силы полчаса. Мышцы так, конечно, не накачаешь, но крепкий сон обеспечен. Иногда — реже, чем Сонхуну хотелось бы — они собираются всей группой у кого-нибудь в номере, чаще у Чонвона, и позволяют самим себе немного расслабиться в качестве поощрения за хорошо проделанную работу. Смотрят тупые фильмы, играют в монополию (скорее слушают как Чонсон и Рики орут друг на друга, потому что оба не умеют проигрывать), много смеются и просто хорошо проводят время. Да, в среднем, они находятся вместе часов двадцать в сутки, но это не мешает им все еще наслаждаться компанией друг друга. Иногда ему хочется просто пройтись по новому городу, в котором он вряд ли бы когда-либо оказался, если бы не тур. Пешая прогулка и свежий вечерний воздух, что может быть лучше? В одиночестве или с Джеюном, который тоже часто не может отключиться, просто упав на подушку, — неважно. Это оказывает на него одинаково медитативный эффект. А, иногда, он просто проводит время с Сону. И это, как кажется самому Паку, наиболее продуктивным способом потратить энергию. Кстати, о Сону. Краем глаза он замечает знакомый силуэт, стремительно проходящий мимо. Вероятно, Сону торопится поскорее лечь на диванчик в гримерке — он знает, как сильно выматывается младший. Теперь, когда Ким идет впереди, Сонхун не может не рассматривать его. Во время концерта, ему было особо некогда, хоть иногда он и залипал на своего парня. Все-таки ни разу не посмотреть на Сону физически невозможно. И сейчас, когда у него появилась такая возможность, он понимает почему крики сегодня были особенно громкими. Как же хорошо он выглядит. Нет, Сону всегда выглядит замечательно. Одень на младшего хоть мешок из-под картошки, все взгляды все равно будут прикованы к нему — природная харизма и врожденная очаровательность. Но сегодня их корди-нуна особенно постаралась: Сонхун не может оторвать глаз от полоски голой кожи. Он не знает, кому конкретно пришла в голову идея нарядить Сону в кроп-топ, но готов сердечно так отблагодарить этого человека. Ким выглядит идеально. Ну почти. Цепочку он бы лучше повесил на талию. Пошлая картинка, возникшая в голове, как бы намекает на наиболее интересный вариант продолжения вечера. Ну вот теперь Сонхун точно возбужден. Когда он заходит в гримерку, Сону уже лежит на коленях Чонвона, прикрыв глаза. Отдыхает. Пак не хочет нарушать его покой, но руки чешутся, поэтому он аккуратно ложится рядом, обхватывая талию младшего. Носом утыкается ему в грудь. Неудобно — ноги класть вообще некуда, но по-другому не хочется. Ян лишь лениво скользит по нему взглядом и дергает щекой. Двигаться никто не собирается. — Устал? — спрашивает Пак, когда чувствует пальцы младшего в своих волосах. — Угу, — щурится Сону из-под дрожащих ресниц, — Ты в зал? Сонхун усмехается и переворачивается. Нависая над младшим, он замечает, что задравшийся топ открывает вид на теперь полностью оголенный живот. Не то, чтобы это для него в новинку. Сону обнажался перед ним достаточно, чтобы каждый изгиб его тела был высечен на радужке глаза. Но этот маленький кусок ткани на нем почему-то заставляет Сонхуна терять рассудок. — Как я могу куда-то уйти, — сжимает талию сильнее и наклоняется ближе, — когда мой маленький лисенок выглядит так. Ким тянет губы в хитрой улыбке и морщит нос. Ну точно лис. — Нравится? Едва слышное «очень» Пака тонет в притворном кашле Чонвона. — Давайте не здесь. Поднятые брови и многозначительный взгляд: Ян умеет быть пугающим, когда этого хочет. Сонхун тут же отрывает руки от Кима под звонкий смех младшего. Ну не здесь, так не здесь.

***

Как Сохи-нуна разрешила Сону остаться в сценическом наряде — загадка. Хотя, конечно, Сонхун догадывается — сам неоднократно становился жертвой этих надутых губ и сладкого голоса. Тем не менее факт остается фактом: в машину Ким заходит в той же греховной одежде. Это вызывает в старшем смешанные чувства. — Почему не переоделся? — спрашивает он, когда младший буквально вжимается в него, освобождая место для Хисына и Чонсона. Рукой автоматически забирается под ткань, немного царапая нежную кожу. Лукавый прищур острых глаз, на которые спадают рыжеватые пряди, и широкая ухмылка. Маленький лисенок явно что-то задумал. — Подумал, — Сону наклоняется еще ближе и шепчет прямо в ухо, — тебе понравится. Кажется, будто горячее дыхание младшего опаляет его щеки, иначе он не понимает, почему чувствует их жар. Глаза Сону все еще горят хитрым блеском, а губы находятся всего в сантиметре от его собственных — одно движение и они в его власти. Громкий вскрик Чонсона служит напоминаем — они не одни, поэтому он позволяет себе лишь сжать бедро младшего и отвернуться к окну, чтобы не искушаться. Ким, кажется, тоже это понимает и, на удивление, спокойно принимает правила игры: просто кладет голову на плечо, никак не пытаясь испытать его на прочность. Судя по всему, Пак вряд ли переживет эту ночь.

***

Сону целует его сразу, как только они оказываются в его комнате (просто, потому что ближе). Обычно младший не особо проявляет инициативу в постели — любит, когда Сонхун балует его вниманием, но две недели без секса, видимо, влияют на него также сильно, как и на старшего. Тур — это сложно. Каждый день расписан буквально посекундно: репетиции, интервью, саундчеки, подготовка. С таким расписанием едва ли возможно найти свободные пять минут, которые можно провести в объятиях друг друга. Факт наличия камер, следящих за каждым их шагом, препятствует этому еще больше. Не то, чтобы их обычная жизнь сильно отличается от этого, да и они не та пара, для которой интимная близость очень важна. Получилось раз в неделю — уже замечательно. Два — вообще восторг. Но Сону ужасно тактильный: ему тяжело без ежедневных обнимашек перед сном — их ритуала. Ну, почти ежедневных, все-таки их расписание не всегда совпадает. Единение тел — банальная необходимость, и младшему совсем неважно как она будет достигнута. Главное, чтобы кожей к коже. Сонхун прекрасно об этом знает и с радостью позволяет своему парню трогать себя, когда и где захочется, даже если и ловит предупреждающие взгляды их лидера. Да и сам всегда не против воспользоваться своей привилегией — прикоснуться, сжать, пройтись пальцами там, где не терпится в данный момент. Сону лишь, подобно прирученному лисенку, доверчиво подставляет голову, чтобы получить еще больше ласки. Поцелуй становится глубже, а руки Кима уже скользят по его груди под толстовкой. Сам он крепко держится за бедра младшего, приподнимая его одновременно для того, чтобы преодолеть их разницу в росте было проще, и опираясь, чтобы не упасть: от возбуждения подгибаются ноги. Та самая цепочка неприятно впивается в ладони, но сейчас его это мало волнует. Сонхун вжимает Сону в дверь еще сильнее, из-за чего младший размыкает губы, срываясь на вздох. Теперь, нависая над ним, старший замечает, как сильно Ким распален: все лицо покрыто очаровательным румянцем, полуприкрытые глаза горят, а сбивчивое дыхание выдает отчаянное желание. Сону явно хочет этого также сильно, как и старший. Сонхун не может не подразнить его за это: — Чего ты хочешь, малыш? Сону, кажется, редеет еще больше и отводит глаза. Смущается. Это приносит Паку невероятное количество удовольствия. Он перемещает руки на неприкрытую талию, сжимая в ожидании ответа. Младший резко втягивает воздух и прикрывает глаза. Сонхун чувствует, как он комкает край его толстовки в ладонях, прежде чем, наконец, тихо выдохнуть: — Хена. Сонхун усмехается. — Но, лисенок, у тебя слишком много хенов, — наклоняется ниже и шепчет в самые губы, вырисовывая большими пальцами круги на коже младшего, — я не знаю, кого именно ты имеешь в виду. Сону закусывает губу и выгибается в его руках. Пак знает какой эффект его слова оказывают на младшего. Знает, как заводят его эти маленькие игры, пусть он и делает вид потом, что это совсем не так — дуется и называет его извращенцем, хоть и подыгрывает без пререканий. — Сонхун-хен, — шепчет он, когда старший проходится по ребрам, оттягивая мешающую ткань, — я хочу тебя. Во влажных глазах столько отчаяния и решительности одновременно, что Сонхун мгновенно забывает о своем желании подразнить младшего и втягивает его в очередной поцелуй. Сону послушно приоткрывает рот, впуская язык старшего, и довольно мычит. Боже, это нравится ему больше всего на свете. Вот так держать младшего в своих руках, ловить губами каждый его вздох, чувствовать под пальцами сокращающиеся от желания мышцы. Ким скулит, когда Сонхун вцепляется зубами в его нижнюю губу и больно тянет, разрывая нежную ткань до крови. Ему всегда сложно сдерживаться рядом с Сону, но рядом с возбужденным и податливым Сону животное нутро старшего берет над ним верх. Ким всегда на него шипит, когда Сонхун в порыве страсти оставляет засосы на видных местах, поэтому, чтобы больше не злить своего парня (скорее, чтобы больше не получать подзатыльники от Чонвона) Пак отчаянно старается контролировать это: кусает его везде, где не будет видно. Но, кажется, к большому его сожалению, живот теперь тоже запретная зона. Сону тянет низ его кофты вверх в немой просьбе и требовательно мычит в поцелуй. Оторвавшись на мгновение от младшего, Сонхун подчиняется и быстро сбрасывает с себя толстовку. Руки Кима тут же оказываются на его голом торсе: пальчиками отчерчивает выступающие мышцы пресса, слегка царапая — знает, что пошлет табун мурашек по всему телу старшего. Член отзывается на приятные поглаживания, поэтому, недолго думая, Пак перехватывает ладонь младшего и введет ее вниз — прямо к кромке спортивных штанов. Сону прекрасно понимает, что от него хотят и тут же скользит рукой еще ниже, сразу забираясь под ткань боксеров. Они оба вздыхают, когда член старшего оказывается в кольце коротких пальцев. Сону не может обхватить его полностью даже всей ладошкой — это сводит его с ума каждый раз. Он сталкивается взглядом с хитрыми лисьими глазами напротив, а Сону, будто этого и ждал, облизывается и начинает медленно двигать рукой, опираясь второй на дверь. — Ах, — Сонхун не может сдержать короткий стон. Они оба знают, что нужно делать, чтобы заставить другого дрожать от исступления — за год отношений успели досконально изучить друг друга. Настолько, что Сонхун может смело называть себя поэтом и тела, и души Сону. И сейчас младший искусно доказывает ему свою экспертность в данном аспекте — трогает его так, что перед глазами темнеет. Сонхун больше не держится за талию младшего: боится сжать слишком сильно, а упирается руками в дверь по обе стороны от головы Кима. Так он может прижаться еще ближе. Пальцы Сону теперь играются с его головкой, оттягивая и поглаживая. Это настолько хорошо, что старший закатывает глаза и прячется в изгиб шеи младшего, немного поскуливая. — Хен-и, — сладко шепчет лисенок ему на ухо, поглаживая уретру большим пальцем, — куда же пропала вся твоя спесь? Сону дразнит его в ответ, старается не упустить возможность. Знает, что в такой момент, когда Сонхун особенно чувствителен, старший не будет начинать игру, в которой младший, наверняка, проиграет. Все-таки вызвать Кима на эмоции намного проще: Пак не станет дуть губы и канючить, максимум — вскинет брови и нападет в ответ. Поэтому Сону и пользуется моментом его уязвимости пока может. А Сонхуну совсем не сложно на немного отдать бразды правления в эти маленькие руки, особенно, когда они делают так приятно. Правда, ненадолго. Вместо ответа старший прикусывает уголок нижней челюсти младшего. Сону тут же разжимает ладонь, которой водил по члену, и протестующе скулит — ужасно не любит, когда менеджер ругает его. Сонхун использует это знание просто, чтобы осадить заигравшуюся лисичку. Никаких меток он, конечно, не оставляет. Пользуясь открывшейся возможностью, старший посасывает мочку уха Кима и чувствует, как он плавится в его руках, трогательно всхлипывая — зверек снова в клетке. Сонхун снова находит губы младшего своими, а руками цепляется за ширинку его джинсов. Сону тут же реагирует: хватается за его плечи для того, чтобы было удобнее подставлять таз, нетерпеливо хныкая. Ему, очевидно, ужасно хочется свести старшего с ума голой кожей своих молочных бедер. И Пак едва ли может отказаться: быть плененным Ким Сону — высшая благодать. Мгновение и штаны вместе с бельем оказываются на полу, открывая его глазам великолепное полотно: подрагивающие розовые бедра, аккуратный член, пачкающий семенем плоский животик, и плавный изгиб талии. Никакая Венера не сравнится. Каждый раз, когда младший оказывается перед ним без одежды Сонхун ощущает эпифанию, то самое «профанное совершенство человечества» переминается с ноги на ногу в ожидании его прикосновений. Иногда даже не верится. Сонхун наклоняется, чтобы стянуть блестящую цепочку с никому ненужных сейчас джинсов — он собирается воплотить в жизнь будоражащий образ из его головы. Сону всхлипывает, когда холодный металл застежки соприкасается с его нежной кожей. Это наверняка вызовет раздражение, но Пак готов втирать мазь в покрасневшее пятнышко самостоятельно столько сколько потребуется ради такой красивой картинки. Старший отходит, чтобы полюбоваться проделанной работой. Украшение совсем не держится на талии, медленно съезжая на бедра. Оно, конечно, для этого и не предназначено, поэтому Сонхун не сильно расстраивается. Цепочка задерживается на выступающих тазобедренных косточках, обхватывая еще и член младшего — так Сону выглядит еще более греховно. — Мх, — желанное трение выбивает из Кима тоненький звук. Сонхун облизывается, когда слышит этот явный призыв к действию. Он тянет Сону на кровать, ноги путаются в лежащей на полу одежде, отчего приземление на мягкий матрас выходит довольно неловким. Младший хихикает ему в шею и этот невесомый звук, подобный сладкому Эфиру, отзывается в его сердце. Он обожает то, как искренне и звучно Сону выражает все свои эмоции, поэтому, наверное, и влюбился в его надутые щеки в первую очередь. Любовь делает его ужасно сентиментальным. — Сними, — шепчет младший требовательно, вероятно, намекая на свой топ. Сону выгибается над ним, локтями упираясь в грудь. Очевидно, что ему самому никак не избавиться от мешающей вещи. И на секунду Сонхун даже задумывается о том, чтобы выполнить его просьбу — свисающая ткань скрывает от его глаз слишком много, но тут же осекается, цепляясь взглядом за поблескивающее в тени комнаты украшение. Картинка из головы не дает покоя, и он не упустит возможность воплотить ее в реальность. — Ну нет, — вместо того, чтобы стянуть этот самый топ, старший забирается под него губами и шепчет прямо в выступающие косточки на груди, — Сохи-нуна так старалась. Разве ты хочешь, чтобы все ее труды пошли насмарку? Конечно, если бы Сонхуна действительно заботила проделанная нуной работа, то дизайнерские джинсы сейчас бы не валялись смятым комком где-то на полу. Он просто хочет, чтобы румянец на щеках младшего стал еще гуще. Он ловит ртом затвердевший сосок и чувствует, как Ким вздрагивает от каждого его движения языком. Руками старший, наконец, обхватывает обнаженную задницу, крепко удерживая Сону на месте — не хочет, чтобы младший упал, навредив и себе, и ему самому. Когда Сонхун вцепляется в розовую горошинку зубами, Сону нетерпеливо всхлипывает: — Хен, скорее! Его давно уже вставший член дергается, отзываясь на этот надрывный звук. Маленькая нетерпеливая лисичка скоро точно получит то, о чем так отчаянно просит. Отрываясь от сосков младшего, Сонхун давит пальцами на выемки на его пояснице. Сону, прекрасно понимая, что от него хотят, опускает бедра и всем телом вжимается в старшего. Его член проходится по еще скрытому одеждой члену Пака, что создает приятное трение. Сонхуну нравится это ощущение, поэтому он подается тазом вверх, чтобы почувствовать это еще раз. Сону, хоть и скулил до этого, прося ускориться, отдается моменту и подстраивается под ритм старшего, вцепляясь в его плечи. Пара встречных движений и невыносимо становится уже Сонхуну — член требует разрядки. Он тянется рукой к прикроватной тумбочке, чтобы достать все необходимое, пока младший продолжает тереться об него. Только вот в ящике не получается нащупать самое главное. — Черт, детка, — он разочаровано откидывает голову на подушку, и Сону даже останавливается, поднимая на него заинтересованный взгляд, — у нас закончились презервативы. — Давай без них, — младший даже бровью не ведет: кажется, вопрос защиты волнует его сейчас меньше всего. Не то, чтобы Сонхун против. Очень даже за. Они вместе уже достаточно, чтобы подобная ситуация не вызывала никаких опасений. Но просто… — Будет грязно. Сону не любит, когда секс превращается в обмен жидкостями. И как бы старшему иногда не хотелось увидеть, как его сперма стекает по мягким бедрам, он знает, что Киму не нравятся липкие ощущения на своей коже. Отмывать это потом и с кожи, и с простыни — тоже развлечение не из приятных, особенно когда в послеоргазменной неге слипаются глаза. Возбужденная поволока в лисьих глазах как бы намекает — сейчас его это мало волнует. Потом, конечно, будет хныкать и возмущаться, но Сонхун тоже уже не сможет обойтись лишь взаимной дрочкой, а поэтому готов взять на себя всю ответственность за происходящее. Быть всегда крайним — то, к чему ты привыкаешь в отношениях с хитрым лисенком. Смазка, к счастью, в ящике оказывается. Растягивать Сону (да и кого угодно, в целом) слюной — отвратительная идея, этого он уж точно делать бы не стал. Хочется скорее перейти к основному действию, но скорее не получается: младший выцеловывает нижнюю часть его живота, бесстыдно отвлекая. Возбуждение давит на виски, и ему сложно сосредоточиться даже на собственных пальцах, еще почему-то не покрытых смазкой. Когда ему, наконец, удается справиться с этой непосильной задачей, Сонхун тут же начинает надавливать на колечко мышц, удивляясь тому, как легко, почти не встречая сопротивления узких стенок, входит палец. О, не может быть. — Лисенок игрался без меня? В глазах Сону ни намека на стыд, лишь лихорадочный блеск. Он резко насаживается до конца и красочно раскрывает рот в громком стоне. Сонхун поднимает его лицо за подбородок и наклоняется ближе: поймать этот звук губами — непреодолимая потребность. Ввести второй палец уже немного сложнее, но с помощью младшего, который пытается расслабиться настолько насколько это возможно, получается. Он разводит их на манер ножниц и получает в ответ на свои старания сиплых вздох: — Ах. Сонхун улыбается. Ему невероятно нравится быть тем, кто заставляет Сону издавать такие звуки, и он сделает все, что угодно, чтобы остаться единственным. Добавлять третий палец неудобно, но старший совсем не хочет делать своему мальчику больно. Немного подавшись вперед и просунув ладонь глубже, он врезается подушечками в простату и начинает поглаживать ее. Ким и до этого не был тихим, но после этого нехитрого действия голос младшего становится на пару октав выше, разлетаясь особенно звонким стоном. Внезапно комната озаряется вспышкой света: на его валяющийся на полу телефон пришло сообщение. Учитывая происходящее и тот факт, что он прекрасно помнит, что не выключал режим «не беспокоить», а единственное установленное исключение — это их групповой чат, он знает, кто пишет. Поэтому и не может отказать себе в развлечении и тянется за телефоном, другой рукой продолжая насаживать Сону на свои пальцы.

Чонвони и 6 лохов <новые сообщения>

[00:28] от мелкий: БЛЯТЬ СОНУ-ХЕН Я ХОЧК СПАТЬ [00:28] от мелкий: МОЖНО ПОТИШЕ????? [00:29] от ХЕН: не выражайся [00:29] от мелкий: ну хееееееееееен [00:29] от мелкий: я БУКВАЛЬНО в соседнем номере ааааааааааааааааааааааа [00:30] от Джейки: 😂😂😂 [00:30] от J: Хун, я вижу ты в сети, сжалься над ребенком Никаких комментариев от Яна — наверное, спит. Ну, в целом, это и к лучшему. Сонхун смеется и вибрация его тела, видимо, заставляет Сону выйти из своеобразного транса, в котором он концентрировался лишь на удовольствии, которое приносили пальцы Пака, постоянно задевающие комок нервов, и издает вопросительный писк. — Ты мешаешь Рики спать, — разъясняет старший и целует в висок, откладывая телефон на тумбочку, — надо быть тише, малыш. Утром Сону будет безумно стыдно перед младшим, и он, наверняка, будет краснеть, много раз извиняться и пообещает загладить вину, оплатив совместный ужин, но сейчас Ким лишь закатывает глаза и подается бедрами назад, чтобы насадиться еще глубже, даже не стараясь приглушить очередной звучный стон. Ужасный плут. Член болезненно дергается, в штанах становится безумно тесно, поэтому Сонхун и решает — пора, тем более по хлюпающему звуку несложно догадаться, что теперь младший точно растянут достаточно. Он вытаскивает пальцы из жадно сокращающейся дырочки, специально делает это медленно, чтобы протестующие всхлипы Сону были особенно трогательными и, наконец-то, тянет резинку спортивных штанов вниз, высвобождая свое возбуждение. От долгого игнорирования член налился агрессивно-красным и теперь невероятно чувствителен даже к легкому дыханию, склонившегося над ним младшего. Головка измазана в выделяющемся семени, и Сонхун замечает с каким интересом Сону смотрит на текущие капельки. Будто подтверждая его мысли, Ким облизывается и приоткрывает рот, но старший не дает ему опуститься ниже, слабо пихая в грудь: если эти припухшие розовые губы окажутся ближе, он прямо на них и кончит. И хоть такой исход событий кажется ему перспективой невероятно привлекательной, в этот раз он хочет закончить по-другому. Он расставляет ноги шире и усаживает младшего к себе на бедра. — Поможешь мне, лисенок? Конечно же, Сону понимает, что от него требуется, поэтому немного приподнимается, чтобы тут же начать осторожно опускаться. Сонхун чувствует, как головка растягивает тугие стенки еще больше, и это, в совокупности с открывшимся ему видом, кружит голову так сильно, что едва ли получается соображать, только созерцать. Тот самый случай, когда реальность превосходит ожидания. Он был уверен, что у младшего получиться воплотить в жизнь его мимолетную фантазию, но не догадывался, что он будет выглядеть так горячо. Ким совсем его не жалеет и, опустившись на всю длину, заводит руки немного назад, упираясь в кровать. Теперь он может увидеть еще больше: топ задрался так сильно, что едва ли прикрывает ребра; цепочка подпрыгивает каждый раз, когда мышцы живота младшего сокращаются, и трется об головку, это явно доставляет Сону дополнительное удовольствие — повизгивания, доносящиеся сверху, кажутся Сонхуну невероятно многозначительными; его кукольное лицо божественно даже в этом отвратительном освещении, которое создают огни большого города за окном. Картина достойная Лувра. Осознание того, что таким младшего может увидеть только он, подталкивает Пака к активным действиям. — Хен, — Сону откидывает голову, раскрывая губы в блаженном стоне, когда Сонхун одним движением фиксирует его бедра на основании своего члена, — Так хорошо! Старший двигает его вверх-вниз, вцепившись в бедра. Большими пальцами Сонхун специально оттягивает цепочку, дразня подрагивающий член младшего, на что получает тоненький скулеж. Пак подается тазом вверх так, чтобы угол проникновения стал еще глубже. Стоны Сону заглушают громкие от резких и быстрых движений шлепки. То, как младший переходит на фальцет и то, как сильно он дрожит всем телом, подталкивает старшего к очевидному умозаключению — Ким скоро кончит. Нет никакого желания больше оттягивать этот процесс, тем более по тому, как сладко сжимает его дырочка Сону, Сонхун понимает, что тоже скоро финиширует. Он ускоряется, вбиваясь в маленькое тело особенно сильно, каждый раз специально задевая простату. Пара минут таких манипуляций и младший вскрикивает, обмякая в его руках. Пак запомнил каждую деталь этого момента: как Сону закатил глаза, скривил рот и резко опустил подбородок; как дернулся его член, разбрызгивая сперму вокруг. Он не может сдержать собственный оргазм, когда перед глазами происходит такое шоу. — Люблю, — он шепчет это куда-то в ключицу младшего, загнано дыша. Сону хватает ровно на минуту прежде, чем он начинает хныкать и возиться на месте — сейчас его малыш очень чувствителен. Перед глазами все еще немного плывет, но старший все равно умудряется снять Кима с себя под болезненный скулеж. Белесая жидкость стекает по его внутренним бедрам, пачкая простынь, и Сонхун испытывает второй оргазм за ночь — эстетический. Он чмокает Кима в губы и лениво поднимается с кровати. Хочется сгрести Сону в охапку и пролежать так, уткнувшись к нему в макушку, несколько часов, но сначала нужно убрать весь беспорядок, который они тут устроили. Первым делом Пак, конечно, направляется в ванную комнату, чтобы начать набирать воду: если не отмыть сразу, сперма неприятно стянет кожу, и Сону будет дуться на него ближайшие два дня. Экран телефона снова загорается, уведомляя о новом сообщении:

Чонвони и 6 лохов <новые сообщения>

[01:06] от мелкий: НУ НАКОНЕЦ-ТО [01:10] от ХЕН: спи уже Сонхун не сдерживается и смеется во весь голос. Боже, этот драматичный ребенок. —Черт, — он слышит резкий крик младшего из комнаты, — вся кофта в сперме. Сохи-нуна точно меня убьет!