Не нравится

Драко Малфою не нравится Гарри Поттер. Совсем нет. У Поттера дурацкие круглые очки, которые хочется разбить, чтобы стёкла пошли трещинами, а Поттер растерянно щурился, потому что не помнит обыкновенное Репаро. А ещё у него дурацкие зелёные глаза цвета яблок, которые Драко каждое утро ест на завтрак в Большом зале. Они такие зелёные, что у Драко болят глаза и он отворачивается каждый раз, когда видит Поттера без очков. Нужно запретить это законом, думает он позже и сообщает это Панси за ужином. Та только удивлённо хлопает ресницами, а потом почему-то хихикает, прикрывая ладошкой рот. Драко думает, что Панси — дура и ничего не понимает. У Поттера дурацкие волосы, и они очень раздражают Драко. И ему совсем не хочется зарыться в них пальцами, чтобы проверить — такие же они мягкие, какими кажутся в золоте солнечных лучей? Нет, у Драко совсем не чешутся руки провести по ним пальцами — он просто хочет выдернуть у Поттера все волосы к чертям, потому что они дурацкие дурацкие дурацкие. Его дикие чёрные кудри постоянно лезут Поттеру в глаза, щекочут ему кончик носа и вообще бесят одним своим видом. Воронье гнездо, думает Драко перед сном, закутавшись в одеяло. Кому такое вообще понравится? Точно не ему, Драко. У Поттера дурацкий смех рассыпается колокольчиками в коридоре, а у Драко от него болят уши и сердце. Оно вообще в последнее время часто болит, постоянно сбивается с ритма, а ещё колет где-то под ребрами, когда дурацкий Поттер появляется в зоне видимости. Особенно больно, когда Драко видит, как Поттер неумело танцует с этой девчонкой Патил. Драко отворачивается и решает, что у него просто аллергия на придурков. Он жалуется на это Блейзу тем же вечером, в темноте спальни, и обиженно залезает под полог своей кровати, когда слышит насмешливое фырканье друга. У Драко Малфоя дурацкие друзья. А у Поттера дурацкие пальцы. Длинные, костлявые, с обкусанными ногтями и совсем не красивые. Драко смотрит, как придурок неумело нарезает корень мандрагоры и ножом попадает по пальцу, тут же сунув его в рот. — Ты пялишься, Драко, — возмущëнно толкает его в бок Панси, а потом переглядывается с Блейзом, и они оба глупо хихикают. Неправда. Драко совсем не пялится. Просто поражается, как можно быть таким придурком. Ещё у Поттера дурацкие губы. Сухие, обветренные, с трещинками. Совсем не красивые. И пухлые, как у девчонки. И ресницы у него густые-густые, длинные, с загнутыми кончиками. У Панси такие же, когда она долго красится перед зеркалом. Драко фыркает. Ему такие совсем не нравятся. А ещё у него от вида Поттера крутит живот и прошибает озноб до самой макушки. Он приходит в больничное крыло и заставляет мадам Помфри провести полное обследование, но в конце концов та раздражённо сообщает ему: «Вы совершенно здоровы, юноша, а теперь идите к себе и не отвлекайте меня по пустякам». Драко — раздражённый и злой — возвращается в подземелья, и всю ночь его мучают сны с дурацким Поттером, который улыбается ему дурацкими губами. А еще Поттер отвратительно целуется. Драко уверен в этом почти наверняка. Он видел заплаканное лицо той когтевранки — Чжоу Чанг, кажется, — когда она убегала от Поттера. Как можно так ужасно целоваться, чтобы довести девушку до слёз? И неужели найдётся хоть один человек, которому понравится целовать Гарри Поттера? Уж точно не Драко. Он насмешливо сообщает об этом Поттеру в пустом коридоре перед Рождеством и надменно ухмыляется, когда тот бросает недовольный взгляд в его сторону и хмурится. Пусть Поттер унизится и будет плакать в пустом кабинете, какой же он никчëмный и ущербный, а Драко хорошо над ним посмеëтся. Драко действительно издаёт презрительный смешок, но тут же затихает, когда Поттер внезапно резко надвигается на него, хватает за плечи и толкает в стену, а потом Драко забывает, как дышать. Поттер безжалостно целует его и терзает его рот так долго, пока у Драко не темнеет перед глазами, а в лёгких не кончается воздух. Только когда Поттер отстраняется и зло зыркает на него — а глаза у него полыхают зелёным огнём так, что Драко не может отвести от него взгляда, — Драко признаёт, что Поттер целуется… приемлемо. Наверное. Он не уверен. Он вообще не может думать, потому что у него болят губы и ноет где-то под рёбрами, а сердце бухает так, словно выскочит из груди прямо в жестокие руки Поттера. А ещё нестерпимо горят щёки (и уши, и ключицы, и вообще всё тело сразу) и печёт в уголках глаз. Драко это совсем не нравится. Совсем нет. Он решает спихнуть всё на дурацкого Поттера и стремительно убегает в подземелья. Когда Панси кладёт руку ему на лоб и спрашивает, почему он такой красный и горячий, Драко врёт, что простудился. И плевать, что согревающие чары на нём постоянно, а по Заклинаниям у него твёрдое «Превосходно». У Поттера… дурацкое всё. Он весь такой дурацкий, нелепый и нескладный, что Драко не представляет, кому он такой убогий может нравиться. А Драко он вообще не нравится. Совсем нет. И если сердце стучит почти в горле, когда их ставят в пару на зельеварении и Поттер как будто случайно касается его руки своей, — это ничего не значит. Совсем ничего. Когда они доваривают зелье, Драко хочется заткнуть нос, потому что запах Поттера везде — навязчиво лезет в ноздри и заполняет, кажется, весь кабинет. — Иди помойся, Поттер, — шипит Драко ему в лицо и демонстративно машет рукой у носа. — Тобой провонял весь кабинет. А потом Драко слышит, как лохматая Грейнджер говорит Слизнорту, что зелье, которое они сварили, — это Амортенция, и пахнет оно для каждого по-разному, тем, что им нравится… Драко предпочитает не замечать пялящегося на него Поттера, у которого щёки идут красными пятнами и глаза расширились так, словно Драко заговорил на эльфийском. — М-Малфой… что ты только что… — Заткнись, Поттер, — цедит Драко и выбегает из кабинета. Целый вечер он убеждает себя, что перепутал ингредиенты и поэтому неправильно сварил зелье. И вообще всё это из-за Поттера. Его дурацких отвлекающих пальцев, его раздражающих волос, его губ и длинных ресниц. И он совсем не нравится Драко. Совсем нет! У Поттера дурацкие тёплые ладони, которые обжигают Драко даже сквозь мантию, когда он хватает его за руку и утаскивает в тёмную нишу, где неловко целует его своими дурацкими губами. Бормочет что-то про зелье, про патоку и зелёные яблоки, но Драко не слушает, потому что дурацкие волосы лохматого придурка оказываются ещё мягче на ощупь, чем он мог даже представить, когда Драко зарывается в них пальцами. И губы у него — шершавые и потрескавшиеся — ещё горячее, чем в прошлый раз, тогда, в коридоре… И, может быть, Гарри Поттер немного нравится Драко Малфою. Совсем чуть-чуть. После победы у Поттера появляется дурацкая привычка везде брать его за руку. Драко выдëргивает пальцы из настойчивой ладони — такой уютной и надёжной, с мозолями на пальцах от метлы и мелкими шрамами. Но дурацкий Поттер только снова ловит его руку в свою и целует в середину ладони. Прямо посреди переполненного хогвартского коридора. Мерлин. Лицо и шея у Драко окрашиваются в дурацкий ало-гриффиндорский, и он раздражённо хмурится, но всё равно сжимает поттеровскую руку в своей. Они сидят в пустой гостиной восьмикурсников у камина, и Поттер целует его лицо, бережно удерживая ладонями. Драко расслабляется под его прикосновениями и чувствует, как привычно ноет в груди, а сердце бьётся в горле и щекочет под ключицами, но теперь он знает — это не простуда, не болезнь и не тёмное проклятье. Это… Гарри внезапно отстраняется, долго смотрит на него своим яблочно-зелëным взглядом и чётко произносит, смотря прямо в горящие тихим счастьем глаза Драко: — Я люблю тебя. Да. Драко Малфою совсем не нравится Гарри Поттер. Он безумно в него влюблён.