Цыганочка

      В это утро было, к счастью, не так жарко, как обычно.               Нана, застёгивая вторую позолоченную серьгу на правом ухе, ещё раз чмокает губами, смакуя едва-красную помаду. Она обувает свои единственные балетки и залезает на окно, выходящее на возвышенную часть горы. Всего метр до земли.               Нана ловко спрыгивает, ровно приземляясь, её жёло-розовое платье идёт волнами, и юбка шелестит на прохладном ветру.               Она бежит на крышу соседнего дома, который находится на уровень ниже, отчего кажется, что железный пласт крыши — продолжение земли.               Подошва туфель гулко стучит, Нана слышит, как спустя несколько секунд доносится привычное возмущение тётушки Айши. Но Нана уже прыгает на следующую крышу, в этот раз каменную. Она останавливается на краю и, заговорчески повертев головой в разные стороны, прыгает вниз. Приземляясь в большой стог на удивление мягкого сена, Нана резво встаёт, элегантно слезая с соломы, слегка небрежно отряхивает платье и кончиками пальцев отбрасывает выбившиеся пряди волос назад.               Она выходит из недо-переулка, бежит по основной тропе вниз, к рынку. Там её окликает дядя Рашид. Нана подбегает к нему,               — Здравствуйте, дядя Рашид. Как торговля? — она улыбается, показывая зубы, и на       щеках вырисовываются ямочки.        Старик поднимает уголки губ.               — Всё хорошо, милая Нана. Всё как обычно.               Он перебирает сушённый инжир своими мазолистыми пальцами уверенно и неторопливо. Нана наблюдает за этим какое-то время с долей спокойствия, и принимает сладость от него привычным жестом.               — Спасибо, дядюшка. Вам нужна помощь сегодня?               — Сегодня нет, милая Нана. Но может понадобится завтра, — дядя заговорщицки морщит кожу вокруг глаз.               — Есть, капитан, — Нана шуточным жестом отдаёт честь, и в следующую секунду уже скрывается в балагане рынка. Старик лишь усмехается ей вслед.               Нана идёт и вертит своей юбкой, что означает, что она в хорошем настроении. Нана откусывает сочный сухофрукт, с наслаждением перекатывая вкус на языке. По пути она здоровается со многими, и каждый из них ей приветливо улыбается, а кто-то даже проговаривает «Здравствуй, Нана». Солнце припекает её тёмные волосы, но каждый раз, как только макушка становится горячее, лёгкий ветер сдувает жар, даря благодарную прохладу.               Спустя одну торговую зону, ещё три прилавка после неё и один домик с двумя этажами, Нана добегает до обрыва. Музыкант — приветливый Таир — стучит по дхолю, проговаривая песни о любви и море.               Нана же поворачивает голову, смотря на синии воды с края высокого утёса, обрамлённого крепким забором, за который она хватается. Где-то вдалеке поют чайки, и чёрные волосы Наны развеваются на ветру, как волны там, внизу, разбивающиеся о подводные камни и крутой склон.               Море продолжает шептать, и Нана подставляет солёному бризу своё смуглое лицо, вслушиваясь в претеплетение двух голосов — людей и природы.