Наложник и его воин

Эмиля выбрали первым. Конечно, это было ожидаемо. Он очень красивый. Гаяс на месте воинов тоже смотрел бы только на него… Как и командир, который ни секунды не сомневался и ни на кого даже не взглянул, сразу направившись к Эмилю. Гаяс проводил взглядом их удаляющиеся в сторону комнат фигуры и мысленно попросил Всевышнего, чтобы у Эмиля все было хорошо. Он как никто заслуживает награды в лице воина-защитника, который наконец-то сможет спасти Эмиля и забрать с собой. Его друг слишком хороший для этого места, слишком честный и умный. Абдул Кадыр не даст ему и вдоха сделать, если воин его оставит. Ведь именно Эмиль всегда помогал всем вокруг, не считая это чем-то особенным. Он вечно защищал Гаяса, принимая ругань Абдул Кадыра на свой счет, спасал других наложников, не давая гостям уводить их в укромные уголки, постоянно был на плохом счету у надзирателя, но не делал и половины того, в чем его обвиняли. Он взял на себя негласную роль лидера, присматривая за ними всеми и никогда не выдавая чужих секретов. Не было ни единого наложника в их группе, кто не был бы благодарен Эмилю. Гаяс тем более. Он обожал Эмиля и молился, чтобы у него все было хорошо. Его лучший и единственный друг не должен был больше страдать. Хоть когда-нибудь ему должно повезти. И Гаяс надеялся, что завтра Эмиля здесь уже не будет. Как и… их всех, в общем-то… — Как тебя зовут? Гаяс вздрогнул, услышав рядом с собой ровный, спокойный голос второго воина. — Г-Гаяс, господин, — юноша почтительно склонил голову, чувствуя, как сильно забилось сердце. — Пойдешь со мной, Гаяс? С удивлением запрокинув голову, Гаяс встретился взглядом с темно-серыми глазами устало улыбающегося воина. — Конечно, господин, — кивнул юноша и с опаской взглянул на Абдул Кадыра, который снова оказался слишком близко. — Очень хороший мальчик, послушный, — слащаво заулыбался надзиратель, обтирая заблестевший лоб влажным платком. — Только разговорчивый очень. Но я уверен, что вы найдете на него управу. Гаяс неловко отвел взгляд, чувствуя жаркое и неприятное смущение от слов пристыдившего его надзирателя. — Уверен, мне не придется ничего искать, — нахмурился воин и враждебно посмотрел на Абдул Кадыра, сразу поняв, что тот намекает на применение силы. — Конечно-конечно, — тут же напряженно заулыбался Абдул, усиленно потея и не понимая, что не так с этими вояками. — Наложник с радостью проводит вас в покои. Коротко кивнув, воин развернулся к Гаясу и проследовал за ним, хмурясь всю дорогу и ничего не говоря. Гаяс же больше был рад, что Абдул Кадыр оказывается все дальше, не способный больше навредить ему или сказать что-то еще более обидное. Пропустив воина, юноша закрыл за ними дверь и осторожно развернулся к своему новому хозяину лицом, не зная, что от него ждать, но отчаянно веря, что воин не будет с ним жесток. — Так, — чуть отойдя и встав лицом к Гаясу, воин принял самую безобидную позу и вздохнул. — Меня зовут Карим. Наложник мне не нужен, и, соответственно, тебя я трогать не буду. Не волнуйся из-за этого, слово я держать умею. Завтра я уеду вместе с отрядом и больше тебя не потревожу. В ужасе распахнув глаза, Гаяс почувствовал, как они заполняются слезами, сдержать которые было невозможно. Что он сделал не так? Он некрасивый? Слишком маленький? Неприятный? За что его хозяин собирается так поступить с ним? Что такого ужасного успел сделать Гаяс, что воин отказывается от него уже через пару минут после знакомства? — Г-господин… что… что я сделал не так? — закусив губу, Гаяс отчаянно старался не разреветься вслух, сдерживаясь изо всех сил. — Не так?.. — Карим напрягся, начиная подозревать, что его благородный поступок оказался благородным только в его голове. — Ничего… Это мой выбор. — И… и я ничего не могу сделать, чтобы получить вашу благосклонность? — Гаяс задрожал, не сумев сдержать всхлип. Он был в полнейшем ужасе. Если воин не заберет его с собой, его самый худший кошмар сбудется, и он останется здесь навсегда, чтобы ежедневно ублажать гостей Абдул Кадыра, а потом, когда пройдет год бесконечного ужаса, он окажется в еще более страшном месте, где не сможет выжить, учитывая самые извращенные предпочтения нескончаемых посетителей борделя. — Я, наверное, что-то не понимаю, да? — Карим напряженно стоял, не зная, как себя вести, и что делать, чтобы его собеседник больше не плакал. — Почему ты расстроился? Гаяс потерянно посмотрел на растерянного воина. — Потому что вы сказали, что оставите меня здесь, — Гаяс всхлипнул еще раз, вытирая слезы трясущейся рукой. — А это значит, что у меня не будет хозяина. И любой сможет делать со мной все, что угодно… Даже Абдул Кадыр. Я никогда не смогу отсюда выбраться, а когда меня отошлют в публичный дом, я тоже не смогу ничего с этим сделать, потому что некому будет вступиться за меня. — Понял, — Карим нахмурился, устало проводя рукой по лицу. — Тогда, конечно, здесь ты не останешься. Я помогу тебе выбраться… но не уверен, что смогу сказать точную дату, когда мы доберемся до города. — Правда? — Гаяс переступил с ноги на ногу с надеждой смотря на воина и еще раз вытирая горячие слезы. — Правда, — улыбнулся Карим, не отошедший еще от того пласта информации, которую узнал о наложниках. Да, Роланд говорил, что у наложников, как и у них, нет выбора. Они не могут отказать и хоть как-то показать, что не желают быть со своим хозяином. Но то, что их ждет такое будущее, если хоть кто-то из воинов оставит свой подарок… это ужасно. Карим не допустит этого и перед отъездом убедится, что никто из наложников не останется в этом месте. — Спасибо, — Гаяс снова почтительно склонил голову, а потом, вспомнив, чему его учили, тут же исправился. — Спасибо, хозяин. — Меня зовут Карим, — воин поймал взгляд Гаяса, убеждаясь, что тот его услышит. — Обращайся ко мне по имени, хорошо? — Да, господин, конечно, — покивал Гаяс, тут же натыкаясь на смеющийся взгляд воина. Замерев, Гаяс неуверенно улыбнулся и поспешил исправиться. — Хорошо, Карим. — Вот и отлично, — Карим улыбнулся в ответ и пошел к кровати, чтобы наконец-то отдохнуть после нескольких бессонных ночей, проведенных в планировании поисков друга Роланда. Гаяс быстро добавил топливо в испарительный парогенератор, чтобы температура с безумно жаркой опустилась до приемлемой, поставил тарелку с фруктами поближе к кровати, чтобы, в случае чего, до нее было легче дотянуться и удобно разместился на полу рядом с господином, который выбрал себе правую сторону кровати. И все-таки ему повезло. Его господин очень добрый и справедливый. Он выслушал Гаяса и даже решил помочь, когда узнал о том, что ожидает наложника после его отъезда. И хоть Гаяс на какую-то минуту потерял надежду и, казалось даже, волю к жизни, но Карим с легкостью вернул их ему и подарил веру, что у них все будет хорошо. Гаяс улыбнулся сам себе и успокаивающе вздохнул. Может быть, господин не будет против хотя бы подержаться за руки… Гаяс уже очень давно мечтал об объятиях и надеялся, что сможет наобниматься сегодня, но вероятность очень понизилась, как только его господин заявил об отсутствии любых намерений в его сторону. — Тебе чем-то не нравится кровать? — зевнув, Карим с усталым любопытством посмотрел на Гаяса. — Почему? — Гаяс покраснел, попавшись на разглядывании своего воина. — Потому что ты на полу, а не на кровати, — логично заметил Карим. — Я просто не хочу ненамеренно прервать ваш сон, — Гаяс выученным жестом покорно опустил голову. — Пф, — фыркнул Карим и, не удержавшись, взъерошил волосы обаятельного юноши. — Отдыхай, пока есть возможность. Неизвестно, когда потом получится так же просто поспать. Гаяс радостно заулыбался, когда воин еще и погладил его по голове. — Хорошо, господин. — Карим, — поправил воин. — Карим, — исправился послушно Гаяс и, обойдя кровать с другой стороны, осторожно лег на краешек, чтобы не тревожить сон господина. Когда Гаяс в следующий раз открыл глаза, он испуганно пискнул, ощущая, как его сдавливают со всех сторон. Но воин ничего не услышал, прижимая наложника к себе покрепче и продолжая спать. Юноша всполошенно полежал несколько секунд, замерев и даже, кажется, не дыша, а потом осторожно попытался выбраться. Но спустя несколько безуспешных попыток Гаяс осознал, что пора принять поражение. Во сне Карим все еще был сильнее его, не сдавая позиции ни на дюйм. Поэтому юноша, полежав немного с закрытыми глазами, вскоре снова заснул, перед этим трепетно обхватив руки своего хозяина и наслаждаясь долгожданными объятиями.