Изо дня в день

Изо дня в день, каждый месяц его мучали кошмары. Он засыпал на мокрой от слёз подушке и с комом в горле. Просыпался в холодном поту и сразу бежал в ванну, подставляя лицо под ледяные струи воды, чистил зубы и отёк с лица постепенно уходил. Скрывал следы бессонной ночи дешёвой тоналкой, залпом опрокидывал в себя стакан воды и шёл на учёбу. Ему все были рады, едва переступив порог класса с ним все здоровались. Он нашёл хороший коллектив, где его приняли таким, какой он есть. У него был друг. Так считали все, но не он. У него были друзья в другом месте, а здесь, просто одноклассники. Да, они вместе ходили из школы, пару раз заходили в магазин, но всё же, они просто знакомые. Он, приходя домой, смывал с лица тольный крем и включал музыку, которую слушал когда-то. Стоило услышать одну ноту, и по его щекам стекали обжигающие слёзы, оставляя за собой мокрые, солёные дорожки. Он быстро делал уроки и уходил прогуляться в парк, ему нужен был свежий воздух, т.к. в замкнутом помещении кружилась и болела голова после долгих рыданий и приглушённых криков в подушку. Он возвращался домой, спрашивал, как прошёл день у родителей, говорил, что у него всё прекрасно и рассказывал, что интересного было сегодня на учёбе. В десять часов он лежал в кровати, к трём часам уже засыпал, а вставал в семь с опухшим лицом. Так проходил каждый день. Уже девять месяцев подряд он чувствовал леденящую пустоту внутри себя, словно сердце выжглось непомерной болью, а нервы оборвались к чертям ещё в начале августа. Веки, словно каменные, смыкались как по команде часам к четырём утра. От ежедневных криков голос охрип и срывался каждый раз, когда он пытался произнести хоть слово громче, чем обычно. Поэтому он всегда говорил вполголоса. Однажды нервная система не выдержала, и сорвалась к чертям окончательно. Это Вам не железная проволока, это механизм, который может сломаться. Он проснулся со звонком будильника. Учёба начиналась позже, чем обычно, и он смог наконец поспать больше четырёх часов. Удивительно, как за девять месяцев с таким режимом сна его здоровье не скатилась туда же, где и нервы. Ступив ногами на холодный кафельный пол ванной, он потянулся было включить воду, но рука дёрнулась, а всё тело как будто прошило током, колени начали подкашиваться. С трудом он подставил руку под ледяную воду, но зримого результата это не дало, может, всё пройдёт, если он выпьет или съесть чего нибудь? Нет, стоило налить в стакан холодного молока, этот самый стакан вместе с его содержимым полетел на пол. "Что происходит?" Скорей всего, именно этот вопрос и задали бы многие, окажись в такой ситуации. Но он знал, что состояние, в котором прибывал долгое время, не приведёт ни к каким хорошим последствиям, поэтому его волновали вопросы "Как я пойду на учёбу?" И "Что если это не прекратится до вечера?". В прочем, эти вопросы волновали его не больше, чем не замазанные синяки под глазами и свежая рана на ноге, уже блиставшая ярко-алой кровью, от разбившегося стакана. Перебинтовав ногу дрожащими руками, он ели собрался и вышел из дома, направляясь по заученному маршруту. Время на уроках текло медленно, дрожь во всём теле прекратилась примерно через час, после выхода из дома. Вернувшись домой у него случилась истерика, он наконец сорвался, впервые за полтора месяца. В ушах разливался звон, перед глазами стояла мутная пелена, ему было всё равно, что стакан апельсинового сока был опрокинут на тетрадь по физике, а всё, что стояло на полке рядом со столом, полетело на пол, разбиваясь, или просто ударяясь с глухим стуком.