GUNPLAY

      Следующая неделя прошла довольно спокойно. Мы с Кармелией поочередно работали то официантками, то уборщицами. Роза даже позволила ей встать на подпевку на паре выступлений.       Я перестала задаривать Джонни подарками, и его рыжая бестия успокоилась, благодаря чему эмоциональный климат в баре стал благоприятнее. По крайней мере, так было первую половину недели. А Клопа так и не объявился.       Кроме того, после того инцидента с фингалом, Джонни, кажется, стал относиться ко мне внимательнее и мягче. Периодически он звал меня для помощи с его документами и подготовки мебели к дальнейшему ремонту. Иногда наши с ним разговоры затягивались до позднего вечера. Мне было приятно и легко на душе, но именно это также послужило причиной Розиной ревности, теперь уже направленной в мою сторону.       И вторая половина недели прошла… Нервно. Я все время чувствовала затылком взгляд ее свирепых ледяных глаз и дергалась от мурашек по коже. Ощущения были такие, будто ты все время на крючке, и не знаешь, что твой охотник может внезапно выкинуть. М-да, чувство не из приятных, но хотя бы моя госпожа пропала из её поля подозрения и теперь явно чувствовала себя комфортнее, а я хотя бы постоять за себя могу в случае чего. Так что меня все устраивало. И Джонни, кажется, тоже. Он не обращал на Розины выходки никакого внимания, что её только больше злило.       Но в целом, как будто, жизнь казалась стабильной. Мы с Кармелией даже стали привыкать. Наверное, из-за этого мы и расслабились раньше времени.

***

      Пятница была нашим любимым днем недели, поэтому все утро мы то и делали, что шутили и танцевали. Кармелия была в особенно хорошем расположении духа. А у Кристины наоборот, сегодня было на редкость гадкое настроение, и ей не терпелось испортить его всем.       — Девочки, у меня уже голова болит от вашего смеха. Давайте вы будете как-то потише? У тебя, кстати, стрелка размазалась, — обратилась она к Кармелии и отпила свой лимонад.       — Ой, спасибо, что сказала, — ничуть не смутилась мамасита, открыла свое зеркальце и поправила макияж. Её стрелка поплыла из-за нашего постоянного смеха.       — Кармелия, там клиент заказал тарталетку с вишней и виски с колой. Отнесешь? А Алекс поможет мне с другими заказами, — попросил Мануэль. Кармелия кивнула, спрыгнула со стула и поправила униформу. Взяв поднос, она уверенной походкой зашагала к столику, на который показал бармен.       Однако через минуту она вернулась. Прибежала и спряталась под барной стойкой.       — Что такое? — спросила я, пока Мануэль отлучился в кладовку. — Вас кто-то обидел?       — Там мой бывший! — шепотом выкрикнула она и прикрыла голову подносом.       Я вытянулась и посмотрела на дальний столик. Действительно. Там сидел тот же олух, которого она мне показывала. И пришел он со своей девушкой. Они о чем-то болтали и фотографировались.       — Отнеси заказ за меня, — начала было Кармелия, но тут, к ее несчастью, Мануэль позвал меня из кладовки. Очень срочно.       — Простите… Я вернусь так скоро, как смогу, — ответила я ей, убегая, — можете отсидеться в туалете, сказать, что у вас резко прихватил живот!       Мануэлю нужна была помощь с тем, чтобы взять из дальнего угла холодильника замороженные продукты, поэтому уже через пять минут я собралась возвращаться, но выходя, увидела, как протестующую Кармелию отправляет на верную смерть Джонни. Ему, конечно, было невдомек, что он только что послал мамаситу относить заказ её бывшему… Над которым мы с ней так упорно издевались.       Я следила за тем, как она, прикрываясь то подносом, то блокнотиком, виляла между столиками, стараясь повернуться так, чтобы он ее не заметил. Конечно, Джонни тоже за этим пристально наблюдал и подозрительно хмурился.       Неминуемое произошло. Я могла наблюдать, как краснеют её щеки, пока её бывший злорадно смеется. Разговора я их не слышала, но видела, как сконфуженно чувствовала себя Кармелия. По началу. Потом она разозлилась. Заметила я это по тому, как она топнула ногой и выпрямилась. На эту странную картину начали обращать внимание другие посетители. Один за одним они оборачивались и замолкали, следя за разговором, перерастающим в ругань.       — Как наши общие друзья обрадуются, узнав, где ты теперь работаешь! — Услышала я обрывок их разговора, вылетевший из уст мужчины.       — Что происходит? — подошла к нам с Джонни и Мануэлем Роза.       — Да клиенты, как всегда… — только ответила я.       — Что-то не похожи они на малознакомых людей, — подозрительно сказал Джонни.       Роза, без лишних разговоров, пошла разбираться в центр событий.       — А, а это твоя подружка стриптизерша? Вы чаевые делите или… — начал было говорить он, когда к ним подошла Роза, но не успел, так как получил мощную оплеуху от неё. Бедный мальчик даже отшатнулся.       — Роза! — вскочил тут же Джонни и быстрым шагом направился к ним. Я с Мануэлем тоже бросила свои вещички и пошла к ним, предварительно прихватив кое-что.       — Да вы тут все сумасшедшие! — истерически вскричал оскорбленный мужчина, держась за покрасневшую щеку.       — Прошу прощения, — вмешался хозяин заведения. — Могу я узнать, что произошло? Из-за чего начался конфликт?       — Он меня потаскухой назвал! — взорвалась Роза, но Джонни мягко отпихнул ее и закрыл собой, встав напротив злющего клиента.       — Хорошую ты себе компанию нашла, подстать, — язвительно прошипел он, обращаясь к Кармелии. — Как же ты низко пала. Как только кончились деньги, решила телом заработать? А что, папаша уже выгнал из дома? — продолжал давить он. Я заметила гнетущую тишину в баре, и взгляды, абсолютно все направленные на него. Со странным, нечитаемым выражением.       Кармелия, выслушивая все это, все больше краснела и расправляла плечи, пыхтя от негодования.       — Да как ты смеешь такое говорить, мерзкий, вонючий клоп… — дальше она произнесла несколько не очень хороших слов, на что ее оппонент только рассмеялся.       — А, так это я тут самый плохой? А не ты ли отсылала от моего имени мои фотографии? Да мою бабушку чуть удар не хватил, когда она увидела это…       — Если ты про ту фотографию со дня святого Валентина, то уверена, все не так страшно. Там сложно что-то разглядеть, — ответила она. Я еле удержалась от того, чтобы прыснуть, а Мануэль отвернулся.       — А мой отец теперь думает, что я гей! Сначала эти бесстыдные фото, а потом еще и сайт знакомств! Да ты совсем с ума сошла, стерва?!       — Я стерва?! — она сделала шаг вперед, а её бывший шаг назад, уперевшись спиной в свою ойкнувшую девушку.       — Ну не я же регистрировался на сайте знакомств для голубых! Какого черта ты это сделала? Мне теперь ежедневно звонят всякие…       Я опустила мимо ушей его дальнейшие неприличные слова.       — Ну знаешь, ты у нас такой нерешительный. Вечно метаешься. Вот я и подумала, что новые знакомства помогут тебе найти себя, — сказала мамасита, сложив руки на груди.       — Это незаконно!       Она лишь хмыкнула.       — А, ну да, думаешь, что твой папочка с братцем тебя прикроют? Ну уж нет, я придам этой истории огласку. Дочь самого влиятельного мафиози в Италии взламывает аккаунты своих бывших! Кармелия Хавафуэрра устроилась проституткой, пока ее родственнички ее прикрывают! — крикнул он. Я чуть язык не проглотила. Вот он и сказал…       Взгляды Джонни и Розы тут же метнулись на госпожу. Она побледнела.       — Знаешь, что, я верну должок. Я заставлю тебя испытать то унижение, которое испытал я…       Тут он полез во внутренний карман своего пиджака. А дальше всё произошло так быстро, что за секунду я успела услышать только звук щелчков со всех сторон, и выставить свое оружие вперед.       Он же, достав из кармана какой-то платок, обнаружил, что стоит в окружении десятков направленных на него пистолетов.       Практически все гости в баре, включая меня, Джонни и Мануэля, направили ружье на этого неудачника, решив, как и я, что он полез за оружием.       В баре произошла какая-то оглушающая тишина от осознания, в каком он сейчас положении.

***

      — Вот как-то так, — вздохнула Кармелия, теребя в руке платок, который выпал у ее бывшего из рук ровно в тот момент, когда по его ноге потекла струйка.       Я молча протирала стаканы и убирала посуду, заканчивая рабочий день. Джонни, Роза и Мануэль сидели вокруг неё и внимательно слушали.       — То есть я был прав, — подытожил босс, — ты работала на нее, — обратился он ко мне. Я только кивнула, не поднимая глаз.       — Но почему ты сюда-то устроилась? У твоего отца явно есть связи со всякими крупными компаниями. Почему не нашла работу по статусу? — спросила Роза.       — Не знаю, — пожала плечами мамасита. — Просто когда мне предложили работать тут, меня саму позвали. Меня не пристраивали. Это моя первая работа. Моя. Не папина. Хотелось с чего-то начать.       Джонни издал долгий вздох, а потом смешок. Когда все посмотрели на него, он отмахнулся, а потом и вовсе ушел в свой кабинет.       — Как все-таки удачно в баре сегодня оказались ваши люди, — весело сказал Мануэль, — и все при оружии.       — Ну да, папа же говорил, что за мной будут наблюдать, — просто ответила Кармелия и повернулась на барном стуле, махая ногами.       — Кстати, — я подняла голову, — а ты всегда с собой ружье таскаешь?       Да, сорока минутами ранее и Мануэль направил пистолет на виновника торжества. Он что, всегда его с собой носит? Почему я не замечала? Откуда он его достал?..       Мануэль несколько секунд смотрел на меня, а потом ответил одной из своих загадочных улыбок.       — Ну, знаешь, не ты одна тут на работе.       — А кто пятно на ковре будет замывать? — неожиданно и недовольно спросила Роза у всех. — Этот дебил обгадил нам ковер!       Бармен рассмеялся и ушел в кладовку (подозреваю, там он иногда прячется от Розы), Кармелия откашлялась и ушла «пудрить носик», а я, не зная куда деваться, выронила из рук вилки, чтобы ближайшие пять минут их собирать и перемывать. Поэтому отмывать символ позора пришлось Розе (которая потом заставила присоединиться и Джонни).       Когда с работой было покончено, мы распрощались и ушли по домам. Некоторое время мы с госпожой молчали, а я считала количество красных машин на дороге. Когда я успела насчитать пятнадцать, то наконец заговорила.       — Я такая голодная. Может, закажем пиццу?       — Давай. С грушей и горгонзолой, — подняла глаза она.       Я поморщилась.       — Фу-у, нет, давайте с салями. Обожаю мясную пиццу.       — Давай обе.       — И еще колу.       — Да. И чипсы.       — Кстати, а что за платок вам отдал бывший?       — А, это. Просто символ нашей любви. Бывшей. Когда-то он подарил его мне, и при расставании мы разругались из-за того, что он хотел забрать его назад. Ну, как и все, что он мне дарил. Наверное просто хотел швырнуть мне его в лицо, не знаю.       — Странный тип.       — Он как-то подарил мне красивое эротическое белье на годовщину. Хотел и его обратно забрать.       — Ну и псих, — посмеялась я. — Вы отдали?       — Да, но только сначала изрезала на кусочки, — хихикнула она.       — О-о, а лицо Кристины вы видели? Как она обомлела, когда увидела, что все ружья подоставали…       Как-то так, болтая о том и о сем, мы дошли до дома. А когда поднялись наверх, обнаружили, что дверь в квартиру открыта. А на пороге стоит охрана.

***

      Тейт сидел на диване и внимательно смотрел на Кармелию, которая находилась со мной за столом. Жерар старательно готовил на кухне ужин. Как бы нехотя, охранник начал разговор, стараясь делать свой басовитый голос как можно мягче.       — Госпожа… В общем, наверное, вы уже догадались, зачем мы пришли.       Кармелия потерла виски. Только теперь, в вечернем свете маленькой квартиры я могла заметить, каким усталым стало её лицо. Оно больше не блестело и не казалось мягким и упругим. Теперь её загорелая кожа слегка потускнела, щеки немного впали, а под глазами легли жесткие тени. Работа потрепала её. Это не укрылось и от её прислуги. Жерар, увидев её, первым делом спросил, не болеет ли она. А Тейт оглядел её мягким жалобным взглядом. Какой же он большой щеночек, этот громадный верзила.       — Что папа говорит?       — Вам пора возвращаться.       Воцарилась минутная тишина, которая не смущала, кажется, только её дворецкого, продолжавшего энергично тушить мясо с овощами на сковороде.       Разумеется, её отец сразу узнал о том, чтобы произошло в баре.       — Он волновался о вас. Много раз хотел передумать и позвонить вам. Жерар его отговаривал. Поэтому выждали столько, сколько было нужно.       Я не ослышалась? Папа хотел вернуть Кармелию домой, но Жерар его отговаривал? Этот самый вредный Жерар, который сейчас стоит на моей кухне и при любом удобном случае смиряет меня злобным жабьим взглядом?       — Месяца должно было хватить, чтобы вы усвоили урок, — вмешался он сам, раскладывая приборы перед нами, — это было прописано в договоре, поэтому нарушать его было бы непрофессионально.       Для меня этот месяц пролетел практически незаметно.       — Что? Месяц? Ты знала? — обратилась ко мне поникшая Кармелия. — Что я тут пробуду всего месяц? И ничего не сказала? Ты знала...       Я посмотрела на неё почти холодным взглядом, чтобы не вызывать эмоций и не оправдываться, и коротко кивнула. Это просто моя работа. И она это знала. Не нужно притворяться, что мы успели сродниться за это время. В конце концов, я просто её временная прислуга. Аксессуар, который приставили к ней. Функционально я должна была просто составлять ей компанию, так как она и так находилась под защитой секретных агентов двадцать четыре часа в сутки.       — И что, ты уйдешь? — грустно продолжала Кармелия. Я не понимала, действительно ли она так расстроилась, или давит на жалость? С чего бы ей привязываться ко мне? Таких «расходников», как я у нее было до меня сотни, и будут после.       — Как решит ваш отец, госпожа.       — А ты сама чего хочешь?       Я открыла и закрыла рот, не ожидая, что мне вообще дадут слово. Тейт и Жерар тоже ждали ответа.       Что я могла сказать? Что за этот месяц я получила огромное количество эмоций, обрела нормальную работу, успела влюбиться, веселилась как никогда, и привыкла к моей эмоциональной госпоже? Что это та жизнь, о которой я могла только мечтать впервые за много лет? Разве я имею право решать?       — Я бы хотела продолжить работать с вами, — ответила я, и мой голос немного осип, так что пришлось прочистить горло. Слабый проблеск надежды мелькнул в её глазах и уголки губ дернулись. Боже, что это с ней? Да она сейчас заплачет.       — Я соберу ваши вещи, и в семь часов утра мы отправимся домой, — сказал Жерар спокойным, но не принимающим возражений голосом, — чтобы завершить договор и рассчитаться. Приятного аппетита.       Он положил перед нами ароматную еду, но есть совершенно перехотелось.