Ненаписанное, неопубликованное, невошедшее

ау, в которой Инк, жестоко убивший свою семью, утверждает что не делал этого, а проведённая психиатрическая экспертиза находит у него раздвоение личности. при работе с Эррором Инк разнообразно подкатывает, списывая всё на ту или иную личность. под конец работы количество личностей переваливает за 30, но даже очень скептично настроенный Найтмер не может с уверенностью сказать, что Инк лжёт. Эррор по больше части устал. Инк: *подкатывает* Эррор: я гетеро. Инк: *создаёт женскую личность* неожиданный поворот событий: Инк ничем не болеет, но очень хорошо симулирует. ——— Эррор по большей части устал. — Приветик, золотце! — весело машет ему заключённый. — Здравствуй, Дюваль, — кивает ему Эррор, присаживаясь на своё кресло. Заключённый быстро оглядывает его и тянется за объятиями, в который раз получая отказ. — Мне очень одиноко... — прошептал он, и Дестрой с мученическим выражением лица наблюдал за слезами, что неизменно появились на глазах у Дюваля-Роллера. — Личность номер пять, Дюваль Ковальски, — тем не менее, продолжил Эррор бестрастным тоном. — Проживающий на материке Хэзер и ныне именуемый там... — он с вопросом поднял взгляд на Роллера. — Дюнц, — «подсказал» Роллер. — Дюнц, — кивнул Эррор, в который раз меняя колонку с самоориентацией пациента. — От вашей фамилии и сочетания слов «принц», я правильно понял? Дюваль-Роллер захлопал в ладоши, смеясь. — Да, совершенно верно! Как вам это удаётся, золотце? — он уставился на врача так, словно собирался его сожрать заживо. На самом деле, такая ситуация вполне обыденна. Эррор не беспокоился что личность Дюваля его съест, потому что, как выразился сам Дюваль-Роллер, он «интересен совершенно в ином плане». Пусть это аморально, но врачей развелось слишком много в результате перенаселения, а пациенты действительно слишком опасны. Так что если тебя здесь изнасилуют, оторвут конечности, заколят или сожрут — дела никому не будет. Дестрой установил зрительный контакт. «Дюнц» расплылся в оскале. Его единственный «билет выживания» в этой дыре это и есть Роллер. — Может, мы стали слишком близки? — издалека начал Эррор, попутно отвечая на вопрос. Роллера этим не обманешь. Ни одну из его личностей. — Вы на что-то намекаете, золотце?, — елейным тоном спросил Дюваль. — Что вы... — пожал плечами он. — Просто отвечаю на заданный вопрос. Заключённый усмехнулся. — Я надеюсь, что так и есть, — перешёл на шёпот тот. Эррор внутренне возликовал. Дюваль клюнул. Дестрой перегнулся через низкий, незначительный столик, внимательно глядя в глаза Роллера. Тот заворожённо наблюдал. — Вы угрожаете мне, Дюваль? Сказанная шёпотом фраза прозвучала словно выстрел. «Дюнц» заметно сжался, тем не менее каменной глыбой возвышаясь над врачом. — Что вы, золотце... никогда в жизни... — пролепетал тот. От влиятельной, внушающей страх личности не осталось и следа. — Я попрошу вас вернуть контроль над головой Инку, и, тогда, возможно... я к вам снова приду, Дюваль. Дюваль зашипел. — Вы предпочитаете его мне! — Что вы, Дюваль. Ни в коем случае. Мне просто поручило начальство проверить личину Инка, только и всего. Дюваль пошипел, поворчал, но вскоре расслабился в кресле. Эррор скользнул взглядом по непривычно тихому Роллеру. «В этот раз переключка личностей заняла чуть больше времени», заметил Дестрой, когда понял, что Роллер в сознании. — Оу, — мрачно выдал тот, когда зрение всё же сфокусировалось. — Здравствуйте, Инк. — И вам... — он глянул в решёточное окно. — день добрый. — А я думал сейчас утро, — усмехнулся Эррор. —Вы тако-о-ой забавный, — с сарказмом протянул заключённый. — Неужто болтать с убийцей вами теперь не столь презираемо? — усмехнулся тот. Эррор сдержался от того, чтобы закатить глаза. — Вы, насколько помню, отрицали своё участие, — указал на ошибку Роллера он. — Я лишь цитирую ваши слова, — пожал плечами заключённый и усмехнулся. Эррор сжал челюсть. — Вы подслушиваете разговоры врачей, Инк? — голос похолодел, взгляд уставился в упор. — Вам не стоило разговаривать об этом на территории лечебницы, Эррор, — отошёл от обвинения Роллер. — Особенно, если вы говорите обо мне, рядом с моей палатой, — он склонил голову в бок.