Соревнование

На часах было уже поздно и Ланга готовился ко сну в гостях у Рэки. Пока последнего позвала мама и они активно что-то обсуждали Хасегава решил заняться привычным для себя занятием перед сном — чтением книги. Он расположился на кровати Кяна, полусидя опёршись на стену, взял книгу и погрузился в чтение недавно вышедшего продолжения детектива любимой писательницы. В книге закручивался сюжет с огромной скоростью, и парень глубоко ушёл в тот мир, где вели расследование трое самых гениальных детективов, о каждом из которых рассказывалось в прошлых трёх частях. Вынужденные силой обстоятельств коллеги с разных сторон планеты трудились в попытках вычислить маньяка. Они, бросив все дела почти постоянно поддерживали связь, пытаясь уловить закономерность выбора этим монстром страны, жертвы и способа убийства. Три величайших ума были готовы сорваться на любой конец Земли, чтобы получить новые сведения об очередном убийстве или проштудировать горы информации и полицейских отчётов. Ланга слишком любил детективы и расследования, чтобы отвлекаться на то, что окружает. Так он не заметил Рэки уже вернувшегося в комнату после выяснения всех жизненно важных вопросов с мамой и пожелания сестрёнкам спокойной ночи. Сколько бы он там не стоял парень не обращал на него совершенно никакого внимания. Любовь Хасегавы к чтению поражала и наблюдать вот за таким ним, погружённым в сюжет и не реагирующим ни на какие внешние раздражители было интересным занятием, на которое не жалко потратить часы свободного (или не очень свободного) времени. Однако именно сейчас Рэки не устраивало, что собственный парень в гостях никак на него не реагирует. Удивительно, но просто сесть рядом, ткнуть в щёку Лангу и положив голову на плечо тоже заняться чтением очередного недавно купленного журнала о скейтбординге показалось слишком скучным. Он всегда был тактильным, из-за чего иногда одёргивали, но Хасегава ни разу не выказывал сопротивления и только радовался обнимашкам, поглаживаниям по голове и так далее. Немного посидев в таком положении умирая со скуки и не прочитав ни предложения парень усердно пытался придумать как назвать то, что ощущал и за одно как это «что-то» решить. Погружённый в размышления он одной рукой обнял за талию со стороны живота сидящего рядом, поставил подбородок на плечо и другой рукой, проходясь по загривку, зарылся в прелестные голубые волосы. У Ланги они были удивительно мягкими, о чём, почему-то, сразу сказать было нельзя. А ещё вкусно пахли всеми теми средствами, которые наносил на них хозяин. Продолжая неторопливо массировать кожу головы, время от времени пропуская светлые пряди сквозь пальцы, Рэки за таким медитативным действием погрузился в воспоминания об их первой ночёвке. Это было у него самого в гостях. На момент, когда парни начали готовиться ко сну, Ланга залез в рюкзак и достал оттуда косметичку с какими-то бутылочками. На вопрос «Зачем тебе столько баночек-бутылочек?» ответ обдумывался некоторое время, за которое Кян успел насладиться сбитым с толку выражением лица своего пока-ещё-не-парня. — Ну как «Зачем»? — наконец-то вернулся в реальность Хасегава, — Тут и шампунь, и бальзам. Ой, ещё масло и… А, точно, спрей. Я люблю заботиться о своих волосах. Они потом такие мягкие и прикольные. Мне как-то мама предложила попробовать, когда я начал отращивать, а потом понравился результат. Вот и вошло в привычку. — Ооо… — только и ответил тогда слегка удивлённый Рэки. Потом ещё, на следующее утро он проснулся раньше Ланги и очень старательно пытался решить спор с самим собой, но сдался любопытству и запустил руку в прекрасные голубые локоны. И правда, волосы стали мягкими и такими приятными на ощупь, что залипший Кян пропустил момент, когда за ним стали наблюдать с хитрой улыбкой. — Нравится? — привлёк тогда внимание Хасегава и засмеялся, глядя на ошарашенное лицо и смущённый кивок, — Это мило. — Ой, да иди ты… — только и сказал еле слышно, прежде чем окончательно покраснев отвернуться, Рэки. Скоро, такие касания волос со стороны Кяна стали обыденными, как и в принципе все тактильные проявления. Где-то в глубине души Ланга был рад таким прикосновениям, потому что не всем разрешалось их трогать и допускать до них Рэки было неким показателем доверия. Сидящий за книгой Хасегава не заметил, в какой момент пришло его Чудо, но уловил его присутствие только почувствовав руку в своих волосах. Это было бесконечно комфортно и уютно вот так сидеть рядом, погрузившись в книжное расследование и ощущая нежно поглаживающую руку у себя на голове. Ему даже подумалось, что будь он котом, наверняка бы уже счастливо мурчал. Так же про себя улыбнувшись он отбросил все мысли и продолжил наблюдать за поездкой одного из детективов в очередной полицейский отдел, расположенный на другом конце соседнего штата США. Всё-таки интересно писала эта замечательная девушка. Крутые сюжетные повороты, неожиданные детали, гениальные персонажи — всё это поражало и захватывало дух. Ланга, как большой фанат этой писательницы, читал её работы в оригинале на французском языке, благодаря отцу-канадцу, который учил сына не только английскому, но и второму официальному языку страны — французскому Погружённые в свои занятия и размышления просидели двое так некоторое время, совершенно не двигаясь, разве что Ланга листал странички, да Рэки поглаживал парня по голове. Полная тишина, лёгкий тёплый ветерочек из распахнутого окна, приглушённый свет (но всё ещё достаточно яркий чтобы не перенапрягать глаза за печатным текстом), тихое дыхание обоих и ничего больше. Ни проблем, ни переживаний по поводу и без, ни срочных дел. Просто вот такое неторопливое спокойствие после тяжёлых будней на двоих. Спустя некоторое время таких витаний в облаках у Кяна в голове сформулировалась мысль: «Хочу внимания». Следом пришла другая о том, чтобы ещё раз ткнуть своего парня в щёку. Всё так же ноль реакции. Позвать по имени и подёргать за футболку тоже не принесло никаких результатов. Рэки вывернулся, садясь по-турецки и ставя локти на колени, и внимательно посмотрел на Лангу с лёгким прищуром. Следующее, что сделал парень — сел на его вытянутые ноги чуть выше колена. Таким образом оказавшись за книгой, зажатой в одной руке напротив лица. Сначала отсутствие реакции немного раздражило, но приглядевшись, стала заметна попытка сдержать улыбку, слегка закушенной губой. «Значит у меня получилось привлечь внимание» — радостно подумал Рэки, уже придумывая победный танец, который обязательно станцует у себя в голове, когда полностью завоюет внимание Ланги Хасегавы. Кян, слегка наклонив голову в сторону, положил обе руки на прекрасные накаченные бёдра своего парня и плавно повёл по ним вверх по футболке внимательно следя за реакцией. «Да ты издеваешься, да? Рэки, Солнце моё любимое, полежи спокойно», — подумал Ланга. Называть Реки Солнцем было что-то вроде его личной фишки. На тот момент они уже два месяца как состояли в отношениях. И вот после школы снова катались на скейтах. Реки нашёл какой-то интересный трюк и теперь парни усердно пытались его повторить. Шёл третий день и желаемый результат с каждым разом становился всё ближе и ближе. — Солнце, Солнце, смотри! Получилось! — услышал немного подуставший Реки, отошедший попить и повернувшийся к рампам спиной, тем самым не увидев, как Ланге удалось трюк. Как ни в чём не бывало Кян повернулся на зов, а потом так и завис с поднесённой бутылкой ко рту, уловив смысл сказанного. — П-постой. Как ты меня назвал? — переспросил он. — Ну… Солнцем. Тебе не нравится? — забеспокоился Сноу, подъехав ближе. — Н-нет…. В смысле да…. В смысле очень нравится… — смутился Кян, — Это мило, хоть и неожиданно. С того и пошло. Ланга зовёт Рэки своим Солнцем. Конечно, в разумных пределах после договорённости не афишировать свои отношения. «Ну полежи спокойно, а?», — мысленно протянул Хасегава, всё так же неизменно продолжавший читать. Нет, он любил и эту часть молодого человека, но на данный момент очень сильно хотелось просто вот так мирно-тихо посидеть вместе. Тем временем Рэки с лёгким самодовольством заметил, что время между последним перелистыванием страницы и этим увеличилось, хотя Ланга читает быстро и мог бы перевернуть страницу уже дважды. Ладони продолжили движение вверх по животу и плавно перешли на грудь. В этот момент Рэки потянулся вслед за движениями, «подныривая» под книгу. Рука с книгой слегка сдвинулась в сторону, освобождая голове больше места, что не осталось незамеченным. Вот так лёжа на Ланге и положив подбородок на грудь, Кян обвил руками его торс и любовался прелестным лицом. Бледная кожа, яркие, такие выразительные голубые глаза, внимательно бегающие по строчкам, по-детски загорающиеся, когда видел какой-то новый трюк или наблюдал за работой Рэки. Аккуратный нос, и самые прекрасные на свете губы, которые целовать было одно удовольствие. Кян расслабился, прикрыл глаза и…. Понял, что таким образом никакого внимания не добьётся. Вообще, в голове промелькнула мысль, что лежать вот так весьма удобно особенно после того, как свободная рука Хасегавы начала поглаживать его по спине и хотелось просто остаться, так и, может, уснуть. Однако, Рэки не был бы собой, если не решил упрямо продолжить идти к тому, чего добивался, несмотря на то, сколь заманчиво было перестать пытаться привлечь внимание и вздремнуть. Из потребности просто получить внимания любимого человека это переросло в некое соревнование, где одному принципиально надо было добиться того, ради чего это всё и затевалось, а второму сделать как можно больше, чтобы у первого ничего не получилось. Ещё немного поразглядывав Лангу Рэки решил подойти с другой стороны к ситуации. Если действия не имели никакого (ну почти) результата, то возможно слова что-то изменят. — Лааангаааа, — позвал Кян, — Ну Лаааанга. Ты знаешь, как я тебя люблю? Ты самый лучший! Ты безумно милый. В тебе милое вообще всё. Вот не веришь? Поверь, потому что других вариантов у тебя нет. Ты прекрасен, замечателен, великолепен. Я люблю тебя за всё: за твою неразговорчивость, за красивые голубые глаза, за то, как круто ты держишься на скейте, за твой забавный и милый акцент при разговоре на японском, за твоё терпение в попытках объяснить мне английский, за то, как ты вертишься рядом, пока я в гараже что-то собираю. Можно ещё очень и очень долго перечислять то, за что ты мне нравишься. Я люблю тебя за тебя. Этого оказалось достаточно, чтобы обратить внимание на себя, поэтому Ланга оторвался от книги, перевёл смущённый взгляд на своего парня и поцеловал его в лоб, следом надвинув на глаза ему его бандану, чтобы тот не увидел смущения. — Бооже, Рэки…. — Хасегава запрокинул голову и накрыл лицо раскрытой книгой, от чего следующие слова прозвучали приглушённо: — Солнце, так не честно. Это было слишком мило. Снявший повязку Кян лишь счастливо расплылся в улыбке, поуютнее устраиваясь на Ланге, готовясь засыпать с чувством выполненной долга.