погнали на свиданку, хули нет то?

— вы самый худший класс! это уже звучит как молитва, и мин меняет руку, на которую опирается щекой. у него выпускной класс, экзамены не за горами, а на преподавательское "ничего вы не сдадите" наложен битбокс, и теперь это поставлено вместо будильника. м-м-м, вот это жизнь. юнги, кажется, ничего в этом мире не заботит: ни правила поведения, ни внешний вид, ни борьба людей за сосуществование, ни всякие роли, которые люди приписывают друг другу, чтобы описать тот или иной образ. ему это скучно. ему лень учить и понимать всю эту хуйню, так что да, кажется, юнги ничего в этом мире не заботит. в дверь стучат "тук-тук", и раздаётся мягкий негромкий голос: — извините, пожалуйста, можно у вас забрать нескольких парней для помощи в актовом зале? мин юнги ничего не помнит, о чем думал до этого, но он тут же вскидывает руку, едва узнает голос чимина. учительница смеривает его взглядом и отрицательно качает головой. — ты, засранец, заведешь чимина в тёмный угол и побьешь! знаю я тебя! юнги думает, что нихрена она о нем не знает. если бы он завел самого пак чимина в тёмный угол, то уж точно не для того, чтобы побить. а шлепки за удар считаются? *** актовый зал извращают как только могут: по стенам развешаны разноцветные цепочки из бумаг и всякие плакаты, в углах притомились вазы с бумажными цветами, а сцену украшают какой-то бумажной хуйней. юнги ее названия не знает, он даже не понимает, что это: нечто такое разноцветное и не имеющее чёткой формы. мин решает забить на мозгоебаловку и назвать сие чудо "отрыжкой снежинки". после этого торжества люди, собирающие макулатуру, скажут им спасибо, потому что такого огромного количества бумаги юнги ни разу в жизни не видел, а он, на минуточку, выпускной класс. юнги знает, что если бы тут находился хосок, то тот бы завел шарманку про старого извращенца-импотента. вкусы у этого гребанного хосока такие, понимать и принимать его надо. подобия мыслей вылетают из головы сразу, как они там появились, ведь пак чимин сидит на его плечах и, старательно пыхтя, вешает на стену радужные цепочки. у чимина, оказывается, мягкие бедра, и сейчас они сжимают его голову с двух сторон как две мягонькие и теплые подушечки. даже в сон поклонило. юнги старательно отгоняет от себя мысли выше пометки "старше восемнадцати лет", запрещая себе думать о бёдрах. они бы так классно сжимали его голову, пока она склонился бы над... — так, стоп! стопэ, блять! — орет мин, завертев головой. качнувшийся на его плечах чимин вскрикивает и вплетается пальчиками в чужие волосы. ахренеть, блять. звоните в похоронное бюро, тут клиент. — какого фига ты делаешь?! — рычит пак, в отместку дергая миновы волосы. — а если бы я упал?! что ты творишь?! у юнги сердце заходится в бешеной пляске, нос и лоб краснеют, а на висках пот выступает. надо срочно выкручиваться и не ударить грязью в лицо. точнее лицом в грязь. говном он позже хосока закидает, а тут надо показать себя с лучшей стороны. он мужик. он всегда найдет дырку там, где ее нет. юнги растягивает местами потрескавшиеся губы в, как он думает, обольстительной улыбке и откидывает голову назад, заставляя чимина запищать от страха и сильнее вцепиться в волосы. — чамяна, погнали на свиданку? — тянет мин, подмигивая. — да пошел ты! *** на удивление учительницы, юнги, чимина да и вообще почти всех учащихся, актовый зал был украшен. стулья не сломались, сцена не обрушилась, занавес не спал, и в целом само торжество прошло нормально. правда, было бы круто узнать, к чему его вообще организовали. — чудеса да и только, — бормочет хосок, отпинывая от себя юнги. — пошел нахуй, я тебя не знаю. друзей на баб не меняют, а ты, сучара, за юбкой побежал! ой, не стоило юнги пить в этот момент, ой, не стоило. вода тут же оказывается на знатно прихуевшем хосоке, но кого это будет волновать? чимин в юбке. чимин! в! юбке! — блядский любитель стариков в порно, ты какого черта наделал?! — орет юнги, надвигаясь на не отошедшего от шока хосока. если чимин сам по себе оружие массового поражения — один выстрел и точно в сердечко, — то чимин в юбке... — да иди ты нахуй! — визжит хосок, улепетывая от озверевшего юнги. — отъебись от меня! они несутся по коридорам, сбивая неудачливых школьников с ног. сзади орет их классный руководитель, вынуждая остановиться и вернуться с поникнувшей головой. да будет рубилово. *** если все наказания будут такими, то юнги будет вынужден стать школьной бестией номер один. ничего личного, все только в образовательных целях. видимо классной досталось на заседании, поэтому она рвала всех и вся в пух и прах. хосок был отослан на улицу расчищать дорожки вокруг школы и убирать листья. юнги отправился в рай. точнее его повесили на проходящего мимо чимина. сейчас они уже закончили со всеми паковскими делами и вышли на улицу. — спасибо за помощь, — чуть застенчиво бурчит чимин, поправляя лямки рюкзака. он протягивает ладошку: — пока? юнги — дитя улиц, маугли, тарзан и просто придурок. он отнимает чужой рюкзак под удивленный возглас и тянет, чуть выставляя нижнюю челюсть вперед, чтобы казаться брутальней: — мне в твою сторону, пошли. и они идут. проходят мимо бросающего максимально грустные взгляды хосока, мимо набитого битком автобуса — единственного, кстати, в их районе, — мимо знаменитого в кругах подростков торгового центра, мимо парка с прудом и наконец утыкаются в высокий забор больницы. если быть честным на все двести двадцать процентов, то юнги в душе не ебет, где живет чимин. он пытался выследить, чтобы прийти к нему утром под подъезд с шоколадкой и пойти вместе в школу, но у чимина оказался настолько загруженный график, что юнги с ног сбился, пока таскался за ним по всему городу. они стоят перед забором еще какое-то время, а потом чимин наконец подаёт голос: — ты тут живёшь, да? мой дом в противоположной стороне. если юнги не возьмет себя в руки, то он точно переедет сюда. — к слову: пошли на свиданку, чамяна? — предпринимает он еще одну попытку. — да какого?.. — пищит чимин и отворачивается, прижимая ладошки к щекам. о боги. о. боги. юнги не верит своим глазам, поэтому продвигается чуть ближе, чтобы заглянуть в лицо. он мягко отодвигает чужие ладони в стороны и в шоке раскрывает губы, давясь воздухом. пак чимин покраснел. пак чимин покраснел рядом с ним. когда он, юнги, мин юнги, а не кто-то другой, именно мин юнги рядом стоял. от его слов покраснел. блокада прорвана? осталось сделать лишь решающий выпад и чужая оборона падет под натиском. юнги придвигается еще ближе, накрывая чиминовы краснющие щечки и внутри визжа от их мягкости, осторожно приподнимает чужое лицо, чтобы глаза в глаза смотрели. он понижает голос и снова так негромко тянет: — чамяна, пошли на свиданку, хули нет-то? контрольный удар пришелся в живот юнги, а после согнувшийся и кряхтявший мин наблюдал за улепетывающим чимином. как там говорилось? лед тронулся, господа-присяжные!