Маленькое счастье

Дубовая дверь страдальчески хрустнула, скрипнула и распахнулась вовнутрь: лорду-защитнику было плевать, что открывается она на себя. Джессамина, проснувшаяся от первых схваток, уставилась на запыхавшегося Корво. Он же осмотрел комнату на наличие врагов, желавших лишить Гристоль императрицы и наследника, но обнаружил лишь саму Джессамину, с удивлением глядевшую на него. Между ними повисло неловкое молчание. — Ребенок, — объяснила Джессамина, надеясь, что это успокоит телохранителя, но не тут-то было. После одного этого слова он рванул из комнаты, позабыв о выбитой двери, и оставил свою императрицу совершенно одну. Не прошло, правда, и десяти минут, как Корво вернулся обратно, таща под руку одну из заспанных повитух, которых поселили в замке по случаю положения главы государства. Та не понимала, зачем ее разбудили так рано. Она пыталась объяснить лорду-защитнику, что схватки будут длиться еще длительное время, что они еще успеют все приготовить — но, наткнувшись на взгляд «я-вас-сейчас-убью-если-вы-ничего-не-сделаете», пошла созывать помощниц. Немного успокоившись, Корво все-таки сел подле кровати Джессамины. На город обрушился ливень. Джессамина смотрела на своего Корво и улыбалась — молчать под перестук капель было приятно. На сердце у нее было спокойно как никогда. У императриц не бывает декретного отпуска. Сказать по правде, у них и обычного-то отпуска не бывает: правление — это скорее образ жизни, нежели работа. Тем не менее, собрание по поводу увеличения налоговых пошлин на вывоз ворвани — это не то место, где только-только родившая женщина может появляться с младенцем на руках. Все бы ничего, но послеродовая депрессия, хорошо приправленная паранойей — страшная штука. Особенно, если эта паранойя мучит почему-то не саму родившую, а ее лорда-защитника. Именно поэтому Корво по-прежнему возвышался над креслом императрицы — только на этот раз с маленькой леди Эмили на руках. Всего полчаса назад он устроил чуть ли не истерику по поводу того, что наследницу престола сама Джессамина предложила оставить сиделкам. К текущему, впрочем, моменту он был весьма доволен ситуацией, несмотря на то, что половина совета очень красноречиво косилась на телохранителя-няньку. Джессамина честно пыталась не смеяться, представляя себе, какие именно слухи начнут распространяться о Корво после сегодняшнего. И только маленькая леди оставалась предельно серьезной, посасывая свою соску. Все-таки ей предстояло стать императрицей! Джессамина волновалась. Ей и впору было бы волноваться, устраивать скандалы на пустом месте в бешеных попытках защитить своего ребенка — никто ей и слова бы не сказал. Только волновалась она не о дочери, а о своем лорде-защитнике, что уже третью ночь подряд спал исключительно рядом с колыбелью Эмили. На полу. При каждом ночном хныке он вскакивал, готовый защищать маленькую наследницу престола до последней капли крови. Пугал как раз этот энтузиазм. С одной стороны, хорошо, что Корво больше не носился со своей императрицей как с хрустальной вазой, с другой — он чуть было не застрелил няньку, пришедшую утром сменить пеленки. Это не просто пугало, это наводило на мысли о нестабильности психического состояния лорда-защитника. Только было одно большое «но». Каждый раз, когда Джессамина подходила к Корво поговорить о его поведении, она видела, с какой непередаваемой нежностью он смотрит на Эмили, как щемяще ласково улыбается; все слова вылетали у нее из головы от одного «Вы так прекрасны. Ты и она». После этого Джессамина позорно удалялась разбираться с документами, каждый раз виня себя в малодушии, но не мешая Корво играть в мамочку. — Ко-во! — по слогам произнесла Эмили, от напряжения выпучив на Корво темные глаза. От неожиданности тот даже не понял, что сказать в ответ. Вообще-то, он думал, что первым словом Эмили будет «мама», но сейчас, видя, с каким упорством его госпожа ждет одобрения, все-таки улыбнулся. — Ты молодец, но давай все-таки дождемся нашу императрицу и покажем ей, как ты умеешь говорить «мама»? Первые шаги ребенка — это то, что хотела бы увидеть каждая мать. Джессамина Колдуин не была исключением — она любила Эмили, но вот постоянно быть при ней не могла. Гристоль она любила тоже, и тот нуждался в ней гораздо больше маленькой леди, окруженной заботой нянек и Корво. Джессамина иногда даже подумывала приревновать телохранителя к своей дочери — в конце концов, она перестала получать от него внимание, к которому так привыкла. Только вот Эмили всё равно нужен был рядом тот, кто будет бездумно любить ее не потому, что она наследница престола Колдуинов, а просто потому, что она Эмили. Этим человеком, конечно же, был Корво. В это время дня Джессамина разбирала документы в детской, искоса наблюдая за тем, как очаровательно ее лорд-защитник играет с Эмили. Очередной игрой стало морское сражение. Корво был предельно осторожен и с легкостью уворачивался от летящих в его сторону кубиков и погремушек, которые Эмили запальчиво кидала в него. Вот тогда-то это и произошло. Маленькая леди поднялась с упорством, какое могут проявлять лишь дети ее возраста, оперлась руками об огромного плюшевого кита — а после оторвалась от этой опоры и встала самостоятельно, неуверенно балансируя на пока еще не привыкших к такому положению ногах. — Джессамина... — прошептал Корво, не отрывая взгляда от малышки. — Я вижу, Корво, — ответила она, улыбнувшись. Преодолев несколько неловких шагов, Эмили оперлась о плечо сидящего Корво. — Ково! — довольно воскликнула Эмили. — Ты прекрасна, — от всей души сказал ей Корво, подняв маленькую леди на руки. Сейчас они все, как один, чувствовали абсолютное счастье.